Володя Злобин – Рассказы 23. Странные люди, странные места (страница 18)
– Не поминай в темноте.
Я поднял голову. В рот набился соленый, с железным привкусом снег.
– Ты кто?
– Игнат Артемьич. Лесничий. А ты кто такой?
– А… Антон. Поездом. Ошибся.
– Подкидыш, что ли? – Лесничий нагнулся, подал руку. – Вставай. Замерзнешь в снегу.
Я оперся на крепкую, как железка, руку. Неловко поднялся.
– За мной волк гнался.
– Никто за тобой не гнался.
– Я видел.
– Что ты видел?
– Глаза желтые… Из-за кустов смотрели. Где рельсы.
– Это гномы, – мотнул головой старик; с шапки посыпался снег. – Нынче новолуние. Они свое отродье через рельсы переводят. Обряд у них такой.
– Обряд?..
Лесничий кивнул. Стрельнул глазами в чащу.
– Защитный. Детенышей своих защищают. Наплодились нынче осенью… Ладно. В избу пойдешь или тут останешься?
– Мне на поезд надо. Меня… дома ждут.
Старик глянул расчетливо, с прищуром.
– Поезда теперь долго не будет.
– Сколько?
– До-олго, – протянул он, задирая голову к звездам.
– Сколько?!
– Может, месяц. Может, год. А может, и десять.
– Но есть же другая станция где-то, – твердо проговорил я.
– Есть, конечно, – кивнул старик, оглаживая припорошенную снегом бороду. – Но там тоже поездов нет.
– Да как нет-то? Я же приехал!
– Приехать легко, – вздохнул лесничий. – Уехать трудно. Айда. Околел уже весь. Пошли, пошли, бабка чаек нальет, согреешься.
– Но мне домой надо! Меня жена ждет!
– Подождет, – уже нетерпеливо прикрикнул старик. – Сказал же: поезд незнамо когда будет. Не так легко отсюда уехать!
– Тогда я буду караулить у рельсов.
– Чтоб тебя гномы пожрали? Они, конечно, не волки, но скопом накинутся – изрежут только так.
– Как я тогда узнаю, что поезд идет? – чувствуя, как давит горло, пробормотал я. Кожу на лице жгло. Я смахнул снег – сделалось только хуже.
– Дым увидишь. Белый дым. Его над лесом хорошо видать. А гудки не слушай. Гудки тут лес ловит, путает. Айда…
Лесничий, ступая легко и ловко, пошел вперед. Я зашлепал следом, то и дело проваливаясь по колено. Наконец впереди залаяла собака, старик остановился, заскрипел выросшей в снегу калиткой.
– Навалило-то как. Отряхивайся пока, отряхивайся. В дом не тащи, бабка заругает.
Я стянул шапку, чтобы стряхнуть снег, и голову, как ледяной водой, схватило морозом. Зазвенело в ушах. Звезды вдруг придвинулись ближе, руку протяни – достанешь.
Лесник наконец совладал с калиткой. Отступил, пропуская меня во двор:
– Стрекожора не бойся. Он человека не тронет.
В ответ на его слова снова залаял пес – заливисто, дружелюбно. Наскочил на меня – натуральный телок, по пояс, только безрогий, – чуть не опрокинул.
– Ш-ш! Ш! Стрекожор! Ш-ш! Ну разошелся!
– Почему Стрекожор? – слабо спросил я, глядя, как старик вдавливает калитку в ограду, над которой болтаются тяжелые, обсыпанные гроздья рябин.
– Я с ним хожу, когда у стрекоз кладка. Он-то их видит.
Я ничего не понял, но спрашивать не стал. Стрекозы. Гномы…
Поперек двора топленым маслом лег прямоугольник света. Его почти тотчас загородила высокая фигура. Надтреснутый старушечий голос выкликнул:
– Игнат? Ты?
– Я, я, – ответил старик, улыбаясь в бороду. – Ставь чаек свой. Гостя привел. Подкидыша.
В ослепительном желтом блеске я различил, как всплеснула руками хозяйка, как подалась вперед, разглядывая меня, и тут же метнулась внутрь. Из дома – настоящей черной избы в один этаж, с крыльцом, с трубой и ставенками – послышался перестук, грохот.
– Стол собирает, – довольно усмехнулся лесничий. – Не робей. Хорошая у меня хозяйка. Все при ней, кроме одного.
На ватных ногах я взобрался на чисто выметенное крыльцо. Пахнуло теплом. Пальцы с холода слушались плохо, я подышал на них и полез за телефоном. Заряд остался, но связи по-прежнему не было.
– Не звонят отсюда, – заметил мои манипуляции старик.
Я сжал пальцы, закусил губу до прежнего, солоноватого привкуса во рту.
– Мне бы как-то предупредить. Может, на перекладных добраться до ближайшей станции? Вокзал, остановка, все сгодится…
– Так не понял ты ничего? – ласково, как дурачка, спросил дед. – Ты никак отсюда не уедешь, пока поезд не пойдет. Только поездом можно.
– Почему?
– Потому что, – отрезал лесничий. – Закон такой. Место у нас такое!
Я привалился к стене, кулаком отерев глаза.
– Ладно тебе. – Старик глянул косо, виновато. – Не я ж это выдумал. Заходи. Давно у нас гостей не было. Согреешься, обживешься. А там и поезд придет.
– Позвонила в полицию?
– Пока трое суток не пройдет, даже заявление не принимают…
– Друзьям его звонила?
– Я не знаю номеров… Но я всем написала, кто есть ВКонтакте. Антон никому не писал, не звонил. Ни к кому не ездил. Никто ничего не знает!
– Не истери. Антон не маленький мальчик. Просто какое-то недоразумение. Или…
– Мама! Нет. Нет, не говори такого!
– Спокойно! Еще нервничать тебе не хватало. Ну что ты плачешь?
– Мама… Он пропал, как тебе еще объяснить?