Володя Злобин – Рассказы 23. Странные люди, странные места (страница 20)
– Оставайся с нами. Может, и дождешься.
Я задрал голову, разглядывая низкий, темный потолок. Изо всех сил надавил пальцами на виски.
– Это типа реальность какая-то другая?
По потолку замелькали тени. Бабка улыбнулась. За перегородкой раздался приглушенный смех.
– А что за дети тут за стеной? Деревенские? – спросил я, когда после вечернего чая следом за Игнатом выбрался во двор, хлопать бабкины половики.
– Дети? – поднял брови лесничий. – Показалось тебе.
– Я слышал. Детский смех. Когда проснулся, – настаивал я.
– Показалось спросонок, – отрезал старик. – Нет у нас с Аленой детей.
Я сосредоточенно бил о плотный, слежавшийся снег бурый половичок и думал о нашем с Катей ребенке.
– Полтора дня не можем дозвониться. Да. Хочу подать заявление на розыск. Кто пропал? Знакомый. Друг семьи, да, можно так сказать. Во что был одет? Катя, во что был одет?
– Куртка синяя… Джинсы… Шапка… Такая плотная коричневая шапка.
– Синяя куртка, джинсы, коричневая шапка. Рост средний. Приметы? Кать!..
– Не знаю… Сумка! Сумка спортивная, ярко-оранжевая, на ремне через плечо!
– Еще?
– Не знаю…
– Имя-отчество?
– Андреев Антон Альбертович.
– Андреев Антон Альбертович. Да. Хорошо. Да, конечно, если даст о себе знать, тут же свяжемся. Да. Спасибо! Да, да. На связи… Ну вот, Кать. Все. Все, все, успокойся. Найдется. Начальник его ответил?
– Пишет, что не в курсе. Антон после командировки заранее попросил день отгула… Мама. Мама… Что мне делать?..
– Сегодня пойдем бить гнезда, – заявил старик, упираясь сапогом в стену сарайки и вытаскивая из гущи орудий вилы.
– Бить?..
– Бить. Стрекозы расплодились, прям как гномы. От слизи и лес пожух. Вот начнет снег таять – увидишь. А сегодня гнездышки их посмотришь… Не наедайся только. Вывернет еще. Чаю выпьешь и айда.
Я поморщился.
– Игнат! Антоша! – раздалось с крыльца.
– Иди, иди, – велел дед. – Сейчас я…
Когда я устроился за столом, старуха, проходя мимо, ненароком провела рукой по моей макушке.
– Бабушка…
– Да, сыночек?
– Мне показалось, я слышал, дети смеялись. Тут есть дети?
– В деревне, конечно, есть. А тут-то… Тут-то не было, сынок. – Она поставила передо мной чашку, выложила на салфетку кусок пирога. – Кушай. С рябиной.
Я вымученно улыбнулся. Бабкина забота смущала.
– Игнат Артемьевич велел не наедаться. Сказал, мы пойдем… бить гнезда, что ли?..
– Кто вьет, кто бьет, – вздохнула старуха.
Я глотнул – питье было теплым, сладковатым, с терпким привкусом земляники.
– Что это хоть за стрекозы такие?
– Да выдумки это у Игната.
– Выдумки?
– Выдумал он, что наплодились. Всегда их по лесам полно было. Ну и пускай. Не пойму, что Игнату неймется.
– Если это какие-то вредители…
– Дак посмотреть – и люди вредители. Пришли, гнезда их спалили, построили деревню… А вот увидишь стрекозят на кладке, увидишь их матку-стрекозу…
– Эй, Антон! – под заливистый лай Стрекожора крикнул со двора Игнат. – Лес совсем замело. Подождем до полудня, оттепель будет. Гуляй пока.
– Поспи, сынок, – попросила бабка. – Выспись досыта. Тепло… Может, раздумает дед, никуда и не пойдете. Виданое ли дело – чужих детенышей за просто так убивать…
Я задремал быстро, почти мгновенно. Снилось логово неизвестных, исходящих слизью стрекозят и их рыдающая матка.
– Какой срок?
– Полтора месяца примерно.
– Катенька. Это твой ребенок. И решать, конечно, тебе. Но… Подумай сама. Ты только институт закончила. Еще толком ни работы, ни жилья. Конечно, я помогу тебе, чем смогу. Но у ребенка ведь должна быть нормальная семья. Мать. Отец. Катя, солнышко, решать тебе, и только тебе, но я тебя очень прошу как следует подумать… Антон не вернется. Посмотри. Прошла неделя. Порядочные люди не исчезают просто так…
– Мама…
– Пока срок небольшой, Катя…
– Мама. А тебе сколько было, когда ты забеременела? Двадцать два?..
– Шестнадцать.
– Шес… в смысле? Мама?
– Шестнадцать, Катюша.
– Но ведь… Мам… Ты придумываешь. Ты просто придумываешь, будто сама сделала аборт, чтобы убедить меня! Да ты просто смеешься!
– Над таким не смеются, Катя. Не смеются над такими вещами…
Я чинил кадку, когда сверху снова раздался шорох – словно кто-то на цыпочках шел по чердаку.
– Слышите? Игнат Артемьич!
– А? – Старик поднял голову, замер, не донеся гвоздь до кучки. – Чего?
– Шуршало что-то.
– Гномы кур воруют, – отмахнулся лесничий.
– На чердаке?
– Антон, да что ты за ищейка такой? Все прислушиваешься, все высматриваешь…
Скрипнула дверь. В сени, прижимая к груди две дымящиеся кружки, вошла старуха.
– Чего шумите?
– Ничего, Аленушка. Все у нас тут чинно-ладно, – разбирая по кучкам старые шурупы и гвозди, усмехнулся старик.
– Что, Антоша, совсем загонял тебя дед?