Вольфганг Хольбайн – Подземный мир (страница 8)
Мужчина вопросительно склонил голову и опять улыбнулся. Лицо его показалось Михаэлю знакомым, но он не мог вспомнить, где видел его. Михаэль нерешительно остановился, не зная, зачем вообще подошёл. Но ему не пришлось придумывать повод, потому что предупредительный незнакомец заговорил первым.
- Привет, - сказал он. - Это ваш учитель?
Михаэль кивнул. Бергман продолжал говорить, не заметив, что одна из его овечек отбилась от стада.
- Поразительно, - сказал незнакомец, - И как это ему удаётся?
- Что? - спросил Михаэль.
- Так скучно рассказывать о таких интересных вещах что слушатели засыпают стоя. Он всегда так?
Михаэль ухмыльнулся:
- Да. У него прозвище Морфей.
- Подходит. - Улыбка на лице незнакомца стала ещё шире, а потом совсем исчезла, зато осталось выражение не то дружелюбия, не то интересом. - А что у вас тут, экскурсия?
- Да. - Михаэль оглянулся в сторону удаляющегося класса, - Но я думал, что будет интереснее. А вы что здесь делаете?
Вопрос, кажется, не понравился незнакомцу. Но он все- таки ответил:
- Я здесь не ради удовольствия. Хотя вообще-то все зависит от того, доставляет ли удовольствие работа. - Он показал свой диктофон - Я собираю материал. Для книги.
- Для книги? - Михаэль на секунду задумался и вспомнил, почему лицо этого человека показалось ему знакомым. - Э, да вы тот писатель, который на прошлой неделе выступал по телевизору! Вольф, правильно? Вы Генри Вольф.
- Ну, скажем, это имя, под которым меня знают, - ответил тот. - Только не спрашивай, как меня зовут на самом деле. Это тайна. - Он улыбнулся и глубоко вздохнул. - Я, кстати, жалею об этом интервью по телевизору. Теперь из дома выйти невозможно, все; пристают с разговорами. Сам видишь, даже под землёй покоя нет.
Михаэль вначале растерялся, но по блеску в глазах Вольфа понял, что так шутит.
- Вы пишете книгу о катакомбах?
- О средневековье, - поправил Вольф - Вернее, об эпидемии чумы. Тебе это интересно?
Честный ответ был бы: «Ни капли». Но Михаэлю был интересен сам писатель, поэтому он кивнул и сказал:
- Немного.
Прозвучало это не особенно убедительно, потому что Вольф некоторое время пристально смотрел на него, потом сказал:
- М-да. Ну, тогда ты, может быть, знаешь, что эти катакомбы очень, очень древние. Они гораздо старше этой капеллы или той части, где теперь твои одноклассники. Кое-что тянется ещё к временам древнего Рима, но некоторые историки утверждают, что первоначальные катакомбы ещё старше. Может быть, ещё старше этого города. И уж определённо обширнее, как теперь стало известно,
- Разве они ещё не исследованы? - удивился Михаэль.
- Какое там! Несколько лет назад т начали обследовать новейшими средствами. Есть такие приборы, которые обнаруживают скрытые полости в монолите, знаешь? Так вот, они в первый же день обнаружили полдюжины помещений, о существовании которых раньше никто не догадывался.
Голос его звучал таинственно, и Михаэль готов был слушать его бесконечно. Ну почему Бергман не умеет рассказывать так увлекательно?
- И что же в них оказалось?
- В замурованных камерах? Вольф заговорщически подмигнул - Трупы, что же ещё.
- Трупы?!
- Вернее, скелеты. В некоторых вообще уже только прах. Здесь погребены сотни тысяч умерших - Вольф и сам поёжился, а Михаэля пробрала дрожь, хотя он вполне поверил этим словам.
- Сотни тысяч? А вы уверены? Не так уж здесь я просторно. Чтобы вместить столько мёртвых, подземные хода должны тянуться на километры.
- А кто тебе сказал, что это не так? - Вольф улыбнулся и поманил его за собой: - Идём, я тебе кое-что покажу.
Михаэль помедлил. Послушай он тогда свой внутренний голос и вернись к Бергману, все бы обошлось, но он поступил иначе: шагнул из капеллы я направился за Вольфом в узкий боковой проход, уводящий не просто в ту часть катакомб, но в чужой, неведомый мир.
- Тебя не будут ругать, что ты отстал от группы? - спросил Вольф.
- Бергман даже не заметит. Для этого ему пришлось бы сосчитать до двадцати двух, а он засыпает уже на двенадцати.
Вольф засмеялся, но Михаэлю этот смех показался принуждённым. Этот человек был ему очень симпатичен, но что-то в нем настораживало.
Ход, скупо освещённый лампочкой в проволочном фонаре, был перегорожен ржавой решёткой с висячими замкам. Вольф опять поманил его за собой, сунул диктофон в карман куртки и одновременно достал оттуда старинный ключ с тяжёлой бородкой и отомкнул дверь.
- А я думал, эта часть катакомб закрыта, - удивлённо сказал Михаэль.
- Так оно и есть. - Вольф сунул висячий замок себе в карман, очевидно бездонный, потому что он извлёк оттуда фонарик. - Иногда полезно быть знаменитым,
Дверь со страшным скрипом раскрылась, они прошли в темноту, и Вольф включил свой фонарик. Пустой ход с каменными стенами и сводчатым потолком был покрыт вековым слоем пыли. Они ступали в этой пыли почти по щиколотку, и видно было, что до них здесь много лет не проходил никто.
- Раньше здесь все выглядело иначе, - сказал Вольф, медленно водя вокруг лучом фонарика. - Лет пятьдесят назад мы бы спотыкались здесь о черепа и кости. Во времена последней чумной эпидемии, а это было не так уж и давно, на кладбищах не хватало места, и мёртвых складывали здесь штабелями. Взгляни.
Луч фонарика остановился на проломе в стене, Михаэль приподнялся на цыпочки и заглянул туда.
Камера была заполнена человеческими костями. Сотни, если не тысячи, черепов громоздились до самого верха. На Михаэля таращились бесчисленные пустые глазницы. В некоторых из них ему почудилось движение - то ли насекомые, то ли пыль, поднятая движением воздуха, то ли тени от луча фонарика. Объяснений было достаточно, но Михаэлю все равно стало не по себе. Для чего они сюда явились и потревожили вечный покой мёртвых?
- Что, страшно? - Вольф будто прочёл его мысли - : Мне всегда казалось, что они чувствуют наше появление и не особенно рады ему.
- Что это? - спросил Михаэль.
- Карнер. Как сказал бы ваш учитель, от латинского carnarium...
- Хранилище черепов - подсказал Михаэль.
- Верно. Эта идея родилась тогда, что называется, от нужды. Во время последней чумной эпидемии кладбища были переполнены, кроме того, опасались, что зараза от мёртвых перекинется на город. Поэтому стаскивали их сюда.
- Всех? - усомнился Михаэль.
- Да, ты прав, места было не так много. Но люди и тогда были не дураки. Они составляли гробы штабелями, а когда камера заполнялась, замуровывали её. После этого рыли новый карнер и так далее. А когда гробы истлевали - при здешней сырости и тепле на это уходило лет десять, - старые камеры вскрывали, кости складывали поплотнее и освобождали место для новых гробов. Экономно?
У Михаэля мороз прошёл по коже. Он представил себе, каково было выполнять эту работу: вынимать из истлевших гробов кости и складывать их штабелями вдоль стен в свете коптящих факелов.
- Ужасно, - прошептал он.
Вольф секунду помолчал, а потом произнёс тоном, отнявшим у него ещё часть и без того пошатнувшейся симпатии Михаэля:
- Однако это неистощимая сокровищница для человека вроде меня, который всегда в погоне за зловещими историями. И я тебе ещё не показал самбе интересное.
- Да, - скупо отозвался Михаэль. Он уже начал жалеть, что пошёл с Вольфом. Как и всякий мальчик в его возрасте, он любил историй о привидениях и демонах, о чудовищах и катакомбах с мертвецами, которые только и ждут, чтобы встать и наброситься на живых. Но здесь был не роман, а действительность, и все мертвецы, которых высвечивало фонариком Вольфа, были когда-то живыми людьми с невыдуманными судьбами. Михаэль всегда посмеивался над теми, кто боялся кладбищ и домов, где кто-нибудь умер. А теперь ему самому было не по себе. Они спустились в настоящее царство мёртвых, где нечего было делать живым. Он вдруг понял, почему Бергман не повёл экскурсию в эту часть катакомб. Ему хотелось поскорее уйти отсюда.
Но он тем не менее не возразил и отправился за Вольфом дальше. Ему не хотелось показаться трусом.
Вольф привёл его в пустое помещение поперечником в двадцать шагов, в середине которого была дыра метра в два, окружённая защитными перилами. Это напоминало старинный колодец, но что-то подсказывало Михаэлю, что тут что-то другое.
- Что это? - спросил он дрожащим голосом.
Ему ответило зловещее эхо. Воздух здесь был сухой, и при каждом шаге взвивалась пыль, от которой свербило в глазах и в горле. То, что Михаэль чувствовал, стоя перед карнером, было понятно, но страх, внезапно охвативший его здесь, был необъясним. Ему казалось, что помимо него и Вольфа здесь присутствует ещё кто-то (или что-то). Он подошёл поближе к писателю, который небрежно облокотился о перила. Луч фонарика бил направлен вниз.
Конечно же то был не колодец. Луч света падал в просторное куполообразное помещение, глубина которого не поддавалась оценке, потому что оно было заполнено человеческими костями так, что до дыры в потолке оставалось метра три - четыре. Судя по всему, трупы здесь просто сбрасывали вниз, их были тысячи, если не десятки тысяч. В отличие от карнеров, где скелеты складывали упорядочению, здесь они просто громоздились кучей высотой в пять, а может, и в пятьдесят метров.
- Боже мой, что же это? - прошептал Михаэль.
- Чумная могила, - ответил Вольф. - Ведь наступает такой момент, когда и в карнерах становится тесно. Гробы не успевали перегнивать. И тогда они придумали вот это. - Он поводил лучом своего фонарика туда и сюда; световой круг, словно живое существо обежал гору костей, и опять получилось как в карнере, только ещё страшнее: бегущий свет и вызванные им тени создали зловещую иллюзию жизни. Пустые глазницы наполнились движением, костлявые руки словно бы помахали им, скелеты угрожающе зашевелились. Михаэль мысленно пожелал, чтобы Вольф остановил свой фонарик, но на сей раз передача мыслей на расстоянии не сработала.