Вольфганг Хольбайн – Подземный мир (страница 9)
- Это помещение гораздо старше остальных катакомб - продолжал Вольф. - Многие считают, что оно было вырыто ещё во времена римлян, а я думаю, гораздо раньше. Его обнаружили случайно, когда какой-то бедолага провалился в дыру и свернул себе шею. А поскольку им как раз требовалось место... - Вольф не стал продолжать, и незаконченная фраза зловеще повисла в воздухе.
-...они стали просто сбрасывать туда мёртвых, - закончил за него Михаэль.
- Боюсь, что не только мёртвых, - мрачно добавил Вольф.
Михаэль испуганно уставился на него:
- Вы шутите!
- Не шучу. Судя по всему, сбрасывали и чумных больных ещё живыми. Правда, это только предположения, но я им верю. Времена были жестокие.
- Жестокие? - Михаэль повысил голос - Я бы назвал их бесчеловечными.
- У них не было выбора, - пожал плечами Вольф, - Нам трудно поверить, но ты только представь, что было тогда, Никаких больниц с изоляторами. Ни врачей, ни медикаментов, которые заслуживали бы это название. Приходилось быть жестокими, чтобы выжить.
Может быть в словах Вольфа была справедливость, но Михаэлю казалась нестерпимой сама мысль, что сюда сбрасывали живых.
Луч фонарика метнулся в сторону через всю гору костей,
- Что случилось? - испуганно спросил Михаэль,
Вольф ответил не сразу. Луч света описывал теперь маленькие круги и спирали, а сам он напряжённо всматривался в глубину.
- Ничего, - сказал он с нервной улыбкой, выпрямившись наконец. - Мне вдруг привиделось какое-то движение. Похоже, начались галлюцинации.
«Похоже», - подумал Михаэль. Но тогда они начались у обоих, потому что в этот момент он и сам заметил некое движение. Кости в луче света дрогнули. И послышался! шорох, как от сухого пергамента или листвы. Как будто кто-то силился выбраться на поверхность.
- Может быть, крыса... - прошептал Михаэль.
Вольф молчал. На лбу его выступили капельки пота, к руки задрожали. Он не сказал ни слова, но оба знали, что это не крыса. Михаэль с колотящимся сердцем перегнулся через перила. Они скрипнули под его тяжестью, но он не обратил на это внимания, неотрывно глядя на гору костей.
Теперь шевеление стало отчётливым шорох перерос в явственный шум.
В конце концов вся куча костей зашевелилась. Какой-то череп с грохотом покатился вниз, за ним последовала настоящая лавина из костей, и Михаэль с Вольфом были не в силах оторвать взгляд от этого жуткого и одновременно притягательного зрелища. Перила заскрипели, и Михаэль мельком подумал, что такая старая конструкция может и не выдержать. Но если уж она продержалась лет пятьдесят, то ещё полминуты продержится.
На полминуты её действительно хватило. Но не более того.
Михаэль почувствовал, как решётка под ним подалась вперёд. Что-то сломалось в проеденной ржавчиной конструкции. Михаэль оттолкнулся от трухлявого железа и хотел выпрямиться и выпрямился бы, если бы в этот самый момент внизу не произошло нечто такое, что заставило Михаэля забыть об опасности.
Посреди горы костей возник плоский кратер, и затем в центре этого кратера что-то мелькнуло. Михаэль увидел лишь на долю секунды серо-зелёное лицо, усыпанное гнойниками и шрамами. То был. какой-то кошмар: глаза без зрачков, с красными веками, расплющенный нос, вместо рта - щель с акульими зубами.
Впоследствии Михаэль не мог сказать, кто из них двоих окончательно сломал перила, испуганно содрогнувшись и увлекая за собой другого в глубину. Видимо, они оба испугались настолько, что даже не попытались отпрянуть, а когда попытались, было уже поздно. Михаэль рухнул вниз, с криком переворачиваясь в воздухе, и увидел, как рядом с ним падает Вольф, беспорядочно маша руками. За долю секунды в голове его промелькнуло множество вариантов, которыми могло закончиться это падение, начиная от простейшей перспективы свернуть шею и кончая возможностью быть нанизанным на дюжину острых обломков костей.
Однако ни одно из этих видений, терзавших его все бесконечные полсекунды падения, не сбылось. Удар был жестоким, но не таким страшным, как он ожидал.
Секунду он боролся с тьмой, грозившей поглотить его сознание, затем с колотящимся сердцем прислушался к своему организму, шевельнул правой ногой, левой, потом обеими руками. Все было в порядке. И не особенно болело. Если не считать царапин и многочисленных ушибов он остался цел и невредим.
Он услышал, как рядом с ним чертыхается Вольф, и понял, что у того тоже всё обошлось. По-настоящему раненные обычно не ругаются как сапожники.
Михаэль открыл глаза, чтобы взглянуть на Вольфа, и обнаружил ещё одно маленькое чудо: даже фонарик остался цел и продолжал светить. Правда, луч его, направленный в каменный потолок, уже не был круглым: видимо, стекло разбилось, но лампочка уцелела.
Михаэль попытался подняться, но испуганно замер, ощутив, как кости под ним зашевелились.
- Ты в порядке? - спросил в темноте Вольф. Михаэль услышал, как Вольф зашевелился и тоже - как сам за несколько мгновений до этого - вызвал небольшую лавину из костей и обломков.
- Надеюсь, - сказал Михаэль, помедлив, и спросил: - Что это было? Или кто?
Вольф пропустил вопрос мимо ушей и снова начал пробираться к нему. Михаэль не видел его самого, но неровный круг света на потолке заплясал от шевеления костяной кучи, а воздух наполнился пылью, в которую превратилась большая часть останков.
- С тобой правда ничего не случилось? - Вольф принялся его ощупывать, а потом взял фонарик и просто посветил ему в лицо. Михаэль зажмурился и с трудом удержался от желания выбить фонарик у него из рук. Это могло бы плохо кончиться для фонарика.
- Вроде ничего, - сказал он, закрывшись руками. - Даже не ослеп. По крайней мере, до сих пор.
Вольф быстро выключил лампочку.
- Извини!
- Ничего. - Михаэль отнял руки от лица и огляделся. Даже после того, как Вольф выключил фонарик, полной темноты не наступило. Сквозь дыру в потолке проникал слабый свет, и можно было различить в нем очертания горы костей.
- Мы чуть не свернули себе шею, - сказал Вольф. - Это моя вина. Мне ли не знать, что ограждение совсем трухлявое. Все - таки я не первую неделю занимаюсь этой крысиной норой.
- Так что же это могло быть? спросил Михаэль. - Это... лицо?
На сей раз Вольф уже не мог притворяться, что не услышал вопроса. Тем не менее он попытался сделать это.
- Что... ты сказал? - уклончиво переспросил он.
- Лицо, - повторил Михаэль. - Которое появилось из костей,
- Не знаю, - наконец ответил Вольф. - Может... какое-нибудь животное.
- Животное? - Михаэль чуть не расхохотался. - Но вы же сами так не думаете!
- Я не знаю, - упорствовал Вольф. - Может, это нам показалось. Простая галлюцинация -
Михаэль растерянно уставился на него. Галлюцинация? Эта штука могла быть чем угодно, но только не галлюцинацией. И Вольф знал это не хуже его.
- Может, нам лучше подумать над тем, как выбираться отсюда, - предложил Вольф. Он снова включил фонарик и раздвоённый посередине круг света вырвал из темноты зловещие детали.
Гора костей оказалась обширнее, чем выглядела сверху. Каменный мешок был круглым, метров тридцати в поперечнике, с куполообразным потолком, весь заполненный человеческими останками на разных стадиях разложения. С течением столетий гора костей, образовавшаяся под дырой, расползалась все шире, и вся камера оказалась заполненной довольно равномерно. Но, кроме этого, фонарик ничего больше не высветил, хотя трижды обежал пространство. Если и был отсюда другой выход, то только под истлевшими костями.
Вольф выключил фонарик, и темнота накрыла их.
- Боюсь, нам придётся выбираться тем же путём, каким мы сюда попали.
- Зачем вы погасили фонарик? - сдавленно спросил Михаэль. Он никогда прежде не боялся темноты, но сейчас она сгустилась в образы чудовищ и наполнилась необъяснимыми шорохами.
- Надо экономить батарейки, - сказал Вольф. - Может нам придётся подавать сигналы.
- Сигналы? Но наверху и так скоро заметят, что нас нет!
- Разве что твой учитель заметит. Что же касается меня, то я должен тебя разочаровать: здешний персонал привык к тому, что я пропадаю здесь часами.
Мужество окончательно покинуло Михаэля. Зануда Бергман ничего не способен заметить, даже если пол класса нарядится в красные колпаки й будет прыгать на одной ноге. Его отсутствие могли заметить другие, но вряд ли они скажут об этом Бергману! Не в первый раз кто-нибудь сбегает с экскурсии, и остальные стараются прикрыть его, чтобы учитель не обратил внимания.
- Не бойся, старался успокоить его Вольф - Рано или поздно кто-нибудь придёт. И мы будем кричать и подавать знаки фонариком.
- Но вы же сами сказали, что вас никто не хватится. А эта часть катакомб закрыта для экскурсий. Мы можем проторчать тут недели.
- Даже месяцы, - подтвердил Вольф. - Если не годы и не десятилетия. Как знать, может, все эти трупы здесь вовсе не жертвы чумы, а упавшие в яму туристы, которых никто не хватился.
Михаэль не сразу понял, что Вольф шутит, но потом рассмеялся, и ему стало немного легче. Конечно, писатель прав. Настоящая опасность им не грозит. Рано или поздно отсутствие Михаэля заметят: при посадке в автобус или в школе, самое позднее - вечером родители начнут его разыскивать. Нет, как тут ни противно, но по-настоящему им ничто не грозит, если, конечно, их тут только двое.
Михаэль опять вспомнил про ту зелёную рожу, но не стал заговаривать об этом с Вольфом. Было ясно, что писатель не хочет говорить об этом. И Михаэль знал почему. То было не животное. Но и не человек.