Владлен Измозик – Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи (страница 48)

Вернемся теперь к самому тексту документа. Должна отметить, что согласно правилам дореволюционного правописания, в официальной переписке, как правило, отчество писалось без суффикса «ич». В просмотренных документах официального характера везде указывается Иван Иванов, Михаил Петров, Иосиф Виссарионов. Вызывает сомнение арест Джугашвили в 1906 году, как указывается в письме. В том же журнале «Лайф» со ссылкой на Троцкого, также утверждалось, что Сталин был арестован 15 апреля 1906 года при раскрытии Авлабарской типографии в Тифлисе. В связи с арестом Авлабарской типографии в архиве имеется несколько дел, в которых фигурирует 17 человек, арестованных в разное время с 15 апреля по 21 мая по этому делу (Ростомашвили Д.М., Андроников К. Э., Киквадзе Ф.Г., Каладзе Н.В., Гогуа В.Е., Иашвили Б.И., Балиашвили И.М., Олиадзе З.А., Утмелидзе С.С., Огаров Н.М., Караджев Г.А., Ванадзе М., Орхелашвили И.Д., Александер К.А., Очонаидзе А.К., Мизюрко Н.В., Мираков В.М.). Фамилия Джугашвили в этом перечне отсутствует. В документах за более позднее время арест 1906 года также никак не отражён, что вызывает сомнение в факте его ареста в 1906 году. Типография была арестована 15 апреля (ст. ст.) 1906 года. Джугашвили в это время был в Стокгольме на IV съезде РСДРП, который открылся 10 апреля (23 апреля н. ст.). Дон-Левин выдвигает версию, что он был арестован 15 апреля (старого стиля), а через 8 дней (23 апреля нового стиля) (курсив мой — З.П.) оказался на съезде, но здесь автора публикации подвёл пересчёт со старого стиля на новый.

Не подтверждается версия о том, будто Сталин выдал Авлабарскую типографию. Судя по документам, типография была обнаружена случайно, никаких агентурных данных о её адресе на территории Авлабар у жандармерии не было. В донесении начальника Тифлисского ГЖУ от 17 апреля 1906 года в Департамент полиции говорится: «15 апреля рано утром, были проведены повальные обыски в разных частях города Тифлиса, в тех местах, где наблюдались подозрительные лица. В числе обысков производимых на окраине города, в местности 7 участка "Авлабар" — обыск усадьбы Ростомашвили был поручен временно прикомандированному по вверенному мне управлению для производства дознаний ротмистру Юлинцу (начальник Батумского отделения жандармского полицейского управления железных дорог). В подвале флигеля этой усадьбы, покинутой жильцами за три дня перед тем, ротмистром Юлинцем были обнаружены семь стеклянных запалов, употребляемых для взрывания бомб и завёрнутых в бумаги с типографскими оттисками, что подало ротмистру Юлинцу мысль о возможности нахождения в этой усадьбе тайной типографии»[163] (курсив мой. — З.П.). Примечательна и резолюция на этом донесении: «Затребовать подробные приметы и точные сведения о скрывшихся жильцах и арендаторах для последующего розыска»[164].

Возвращаясь к анализу документа, опубликованного в журнале «Лайф», стоит отметить, что Джугашвили в нем неоднократно называется Сталиным. Однако Департаменту полиции, судя по всему это имя было известно только как автора работ по национальному вопросу, безотносительно к Джугашвили. В материалах Департамента полиции Джугашвили фигурирует как «Коба», «Сосо», — партийные клички. «Кавказец», «Молочный» — как клички наружного наблюдения. Имеется ряд фамилий, под которыми он жил и пользовался при переписке. Возникает ещё один вопрос: могли А.М. Еремин, крупный специалист по политическому розыску, чрезвычайно ценимый в МВД за свой профессионализм, призванный Столыпиным в Департамент полиции ещё в годы революции для поднятия работы Департамента по политическому розыску, автор ряда инструкций по ведению агентуры, в том числе и правилах переписки, так открыто без шифра писать о своём агенте, даже и в «совершенно» секретном документе? Судя по переписке Железнякова с Департаментом полиции, такой шифр существовал.

Вызывает сомнение подпись Еремина. В его подписи чрезвычайно специфическое написание буквы «Е» и «Р». Для тех сотрудников архива, кто часто сталкивается с материалами Еремина, его резолюциями, подписями, совершенно очевидно, что подпись Еремина подделана. Почерковедческая экспертиза, проведённая кандидатом юридических наук Д.П. Поташник, крупным специалистом в этой области, доцентом кафедры криминалистики юридического факультета МГУ им. Ломоносова, однозначно указала, что «имеющиеся различия признаков в подлинных автографах Еремина и в подписи от имени Еремина» в письме, датированном 12 июля 1913 года указывают на то, что подпись «выполнена не Ереминым, а другим лицом». (Экспертиза была проведена по ксерокопии, сделанной с книги Исаака Дон-Левина «Великая тайна Сталина», Нью-Йорк, 1956). О том, что Еремин не мог подписать этот документ, говорят и следующие факты: в переписке Департамента полиции сохранилось заявление А.М. Еремина на имя директора Департамента от 10 мая 1913 года с просьбой об отпуске. Приводим его текст:

Докладывая о сем, имею честь просить разрешения Вашего превосходительства воспользоваться мне двухмесячным отпуском с 1-го наступающего июня.

К сему имею честь доложить, что в минувшем году я отпуском не пользовался.

Полковник Еремин».

Стоит обратить внимание на номер исходящего документа, который лишний раз подтверждает чёткое выполнение Департаментом полиции в переписке своих инструкций, а также и на угловой штамп, которым пользовался Еремин. Документ оформлен по всем правилам. И ещё один немаловажный момент — шрифт пишущей машинки, которой пользовался А.М. Еремин. Этому вопросу довольно много было посвящено времени учёными США Изучался класс машинки, которым было отпечатано письмо Еремина, время появления таких машинок в Департаменте полиции. Осбор, исследовавший шрифт, считал, что шрифт машинки класса Ремингтон № 6, а Спиридович — Ремингтон № 7. Эксперт по машинкам Тайтл сообщил, что машинка, на которой было напечатано письмо — класса «Адлер», изготовлена германской фирмой. Русским шрифтом эти машинки были снабжены в 1912 году. Ереминское письмо не могло быть написано в 1913 году, так как шрифт машинки был изношен, стёрт, что означало «что письмо написано многими годами позже». Сравнивая рапорт Еремина, написанный им на своей машинке и «письмо Еремина», мы видим различие этих шрифтов.

Однако с отпуском Еремину пришлось несколько задержаться. 11 июня 1913 года по приказу штаба Корпуса жандармов он переводился на другую работу — начальником Финляндского жандармского управления. Последний документ Особого отдела им подписан 19 июня 1913 года (исх. № 101213)[165]. Недавно обнаруженные документы, связанные со службой А. М. Еремина, свидетельствуют, что Еремин с 1 июля 1913 года уже находился в Финляндии, принимая дела у полковника К.-Р.К. Утгофа. Еремин был человеком скрупулёзным, исполнительным, любил точность. Он внимательно изучал финансовую и хозяйственную отчётность принимаемого учреждения. Общался с сотрудниками. В эти дни, до 25 июля, плотно работал в Жандармском управлении по приёмке дел. Только 25 июля 1913 года Еремин рапортом в штаб Отдельного корпуса жандармов сообщает: «Доношу, что Финляндское жандармское управление мною сего числа на законном основании принято как по личному составу чинов, так и по состоянию денежных сумм и казённого имущества. Вместе с сим докладываю, что претензий г.г. офицерами, чиновниками и нижними чинами заявлено не было». Закон: ст. 12 кн. XX Св. Военных постановлений 1869 г. изд. 1907 г.

Приложение: Строевой рапорт, ведомость о состоянии денежных сумм и претензии Финляндскому жандармскому управлению»[166].

В связи с изложенными фактами представляется крайне малоубедительной (мягко говоря) выдвигаемая профессором Ф.Д. Волковым в его книге версия о том, что будто Еремин мог из Финляндии на какое-то время приехать в Петербург, зайти в Департамент и на их бланке отправить это письмо. (См. Волков Ф.Д. Взлёт и падение Сталина. М. 1992. С. 13–15.) Кто же автор фальшивки? В результате проверки всех лиц, которые имели отношение к письму и которые упоминает в публикации Дон-Левин, Руссиянов имел наиболее прямое касательство к письму Еремина. В «Списке общего состава чинов отдельного Корпуса жандармов» упоминается Руссиянов Виктор Николаевич, и действительно его служба была связана с Сибирью. Ротмистр В.Н. Руссиянов в октябре 1915 года возглавил Енисейский розыскной пункт, хотя эта его должность в публикации И. Дон-Левина не упоминается. Из переписки Енисейского ГЖУ с Департаментом полиции выясняется, что В.Н. Руссиянов вёл политический розыск в Енисейском, Туру-ханском, Приангарских краях в 1915–1917 годах.

Образцы документов, подписанных Ереминым

В.Н. Руссиянов и И.В. Джугашвили (Сталин) были ровесниками. Руссиянов родился 30 декабря 1879 года (по старому стилю). В своё время он окончил Московское реальное училище, затем Московское военное училище и с 1899 года находился на военной службе. В Корпус жандармов он перешёл в 1910 году, служил во Владимирском губернском жандармском управлении (ГЖУ), был помощником начальника Пермского ГЖУ, затем работал в ряде жандармско-полицейских управлений железных дорог. В период гражданской войны Руссиянов служил у Колчака, затем эмигрировал в Китай. В материалах Временного Сибирского правительства Руссиянов упоминается уже в чине подполковника. В марте 1919 года он ведёт оперативную работу. Приказом министра внутренних дел Сибирского Временного правительства он назначается начальником Акмолинского областного управления государственной охраны. Здесь он занимается работой, связанной с агентурой.