Владлен Измозик – Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи (страница 50)
Судя по описанию папки Виссарионова, то она представляла, как бы «личное дело» Сталина. В папке имелась фотография молодого Сталина, анкета, доклады, донесения. В принципе могло ли такое быть?! В дореволюционных учреждениях политического розыска анкеты и отдельно фотографии могли быть только в наблюдательных делах арестованных революционеров. Что касается секретных сотрудников, то дела на них, в целях конспирации, не заводились. Переписка о них, денежная отчётность с грифом «совершенно секретно» хранилась за семью печатями. За свою многолетнюю практику я встретила только трижды рукописные донесения агентов, в том числе и Азефа, собранные в деле секретного сотрудника. Во всех случаях материал касался секретной агентуры, которая работала за рубежом и была связана с Департаментом полиции «напрямую». Если же секретный сотрудник находился в России, то он лично встречался с офицером, который его «вёл», на конспиративной квартире. После такой встречи, офицер сам оформлял полученные сведения, которые могли размножаться для дальнейшей работы с этими данными, но подписывались они кличкой секретного сотрудника, как его сведения. Всё было направлено на то, чтобы как можно меньше оставалось автографов секретной агентуры. Как правило, они оставались лишь в расписках агентов в получении денег. Что касается Малиновского, то он подобные расписки писал левой рукой.
В своей статье Орлов пишет, что Сталин знал о провокаторской роли Малиновского, завидовал его партийной и провокаторской карьере и вознамерился занять его место. Сторонницей этой версии является и З.Л. Серебрякова. С этой целью, он якобы, написал, минуя вице-директора, письмо товарищу министра внутренних дел И.М. Золотареву, в котором «нападал на Малиновского» и утверждал, что Малиновский «гораздо добросовестней служит делу большевиков, чем полиции». «Но попытка Сталина, — пишет далее Орлов, — удалить Малиновского не удалась. На полях письма Сталина была пометка тов. министра, примерно следующего содержания: "этого агента надо отправить в Сибирь надолго. Он сам напрашивается на это"».
Данный пассаж вызывает по меньшей мере два вопроса. Во-первых, Золотарев не мог наложить резолюцию, которую приводит Орлов. Жандармы секретными сотрудниками очень дорожили и не разбрасывались даже такими, от которых получали случайные, отрывочные сведения. Могли отстранить от работы только «шантажистов», которые дава
Во-вторых, последний арест Сталина произошёл 23 февраля 1913 года. Поэтому он не мог давать сведения о деятельности Государственной думы за первую половину года. Несколько позже состоялось постановление Особого совещания (коллегиальный орган) о его административной высылке. И.М. Золотарев же покинул свой пост товарища министра 25 января 1913 года. Постановление об административной высылке мог утвердить только новый товарищ министра внутренних дел Джунковский. Так что Золотарев не имел никакого отношения к последней ссылке Сталина и не мог написать приводимую Орловым резолюцию.
Утверждение Орлова о совместной работе в качестве секретных сотрудников Малиновского и Сталина также лишено всяких оснований. Как было сказано выше, вместе могли работать агенты наружного наблюдения — филёры. Они наблюдали за революционерами на улице, в магазинах, в театре и передавали наблюдаемого друг другу. Что же касается внутренней секретной агентуры, то полиция действительно была заинтересована иметь в одной организации несколько сотрудников (часто так оно и бывало), но строжайшим образом запрещалось как-то даже намекать тому или другому об их связях. И в целях конспирации, и в целях их сохранения они не должны были знать о работе друг друга. При этом проверялась достоверность их информации и их «искренность» в даче сведений. Член IV Государственной думы Р.В. Малиновский, окончательно разоблачённый как секретный сотрудник в апрельские дни 1917 года и расстрелянный по решению Революционного трибунала в 1918 году, в своих показаниях говорил, что ему хотелось знать, кто ещё был секретным сотрудником в партии. Он даже стремился наблюдать за конспиративной квартирой, на которой сам встречался с полицией. При этом одного сотрудника он вычислил (А.А. Полякова). Если бы Сталин был секретным сотрудником и Малиновский знал об этом, то неужели он после своего разоблачения утаил бы этот факт от своих бывших «товарищей».
Возникает вопрос, являлись ли сведения, приводившиеся в статье Орлова, плодом его собственного творчества или же он был, и возможно не предумышленно, сам введён в заблуждение? В своей статье он сам, исходя из собственного богатого опыта работы в НКВД, писал, что сфабриковать «документальные доказательства» не представляло для сотрудников НКВД «большой трудности». «Фальсификация документов, — заявлял он, — была обычным делом для советской полиции». Так что изготовить «папку Виссарионова» мог и кто-то из сотрудников НКВД. Но одновременно возникает и другой вопрос. Если папка существовала и, к тому же, была размножена, то как могло случиться, что кроме косвенного свидетельства Орлова, мы до сих пор не имеем даже упоминаний о ней из других источников? Впрочем, нельзя исключить и того, что Орлов что-то присочинил и сам. Недаром Э. Радзинский, который, судя по всему, тщательно изучил разоблачения Орлова и его книгу «Тайная история сталинских преступлений», пишет в своей книге, что он (Орлов) «порой выдумывает». Хотя одновременно и задаётся вопросом: «Или заговор военных всё же существовал?». Для меня предельно ясно то, что «папка Виссарионова», если она и существовала (в чём я очень сомневаюсь), никакого отношения к реальности не имела.
Мой спор с Серебряковой, Волковым и другими сторонниками версии о Сталине, как о секретном сотруднике ни в коей мере не является спором об оценке личности Сталина. Речь идёт о другом — о споре относительно характера и достоверности тех «доказательств», которыми мои оппоненты оперируют. Архивист первым заявит о том, что Сталин был секретным сотрудником, если будет найден документ, который с достоверностью свидетельствовал бы об этом.
Вся совокупность документов, которая на сегодняшний день находится в распоряжении историков, не позволяет, однако, сделать такого вывода.
Приложения
Документы
Секретно
Перлюстрация или тайный досмотр частной корреспонденции, существующий во всех европейских государствах, учреждён в России в царствование императрицы Екатерины II. Главная цель перлюстрационной деятельности — извлечение из частной корреспонденции таких сведений о государственных событиях, таких заявлений общественного мнения, относительно хода дел в Империи и такой оценки действий правительственных лиц, какие официальным путём почти никогда не могли бы быть высказываемы.
Кроме того, на обязанности перлюстрационной части лежит также задержание пересылаемых по почте прокламаций и листков противоправительственного и революционного содержания, а равно старание раскрывать деятельность и замыслы революционеров и других подозрительных в политическом отношении личностей, и вообще доставление Департаменту полиции сведений, дающих ему возможность успешно бороться с революционным движением в России.
В царствование императора Павла I и особенно, как видно из дела С.-Петербургской Перлюстрационной Экспедиции, императоров: Александра I, Николая I и Александра II, на монаршее воззрение представлялись все извлечения из частной корреспонденции, могущие осветить перед монархом те случаи и обстоятельства, которые, по каким-либо соображениям правительственных или частных лиц, могли бы быть затемнены или скрыты от Его Величества, за каковую деятельность чины перлюстрационной части неоднократно удостаивались монаршей благодарности.
В царствование в Бозе почивающего императора Александра III на монаршее воззрение были представляемы ежегодные всеподданейшие отчёты о деятельности перлюстрационной части в империи, о чём гласят следующие надписи на оных рукою господина министра внутренних дел: на отчёте за 1886 год «рассмотрено Его Величеством 7 июня 1887 г.», на отчёте за 1887 год в 3-х томах: на 1-м томе «Возвращено от Его Величества 14 марта», на 2-м томе «Возвращено от Его Величества. 25 марта 1888 г.» и на 3-м томе — «Возвращено от Его Величества. 28 марта 1888 г.».
Такие отчёты составляются ежегодно и хранятся в архиве перлюстрационной части; они содержат в себе свод всех наиболее выдающихся извлечений из частной корреспонденции, представляя собою обзор внутреннего и внешнего положения империи и деятельности всех министерств за данный год.
За последние 15 лет из наиболее крупных событий в деятельности перлюстрационной части в империи были: открытие в зародыше военного заговора в Киеве (благодарственное письмо генерал-губернатора [А. Р.] Дрентельна); открытие целых правильно организованных шаек иностранных военных шпионов в Западном Крае; предупреждение имевшегося в виду крушения пассажирского поезда (дело Турчанинова), и наконец, самое выдающееся и удостоверенное бывшим товарищем министра внутренних дел Тайным советником [В. К.] Плеве — открытие заговора и предупреждение покушения на жизнь Покойного Государя Императора Александра III 1 марта 1887 года.