Владлен Измозик – Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи (страница 49)
Трудно говорить о личных качествах Руссиянова, но судя по имеющейся переписке, ему была свойственна самоуверенность и амбициозность, а также жестокость по отношению к подчинённым. Порой он превышал свои полномочия, на что ему указывали из Департамента милиции государственной охраны, требуя согласования решений особенно в кадровых вопросах. Это не был человек, скрупулёзно исполнявший все формальности. Его отличала импульсивность. Учитывая все это, можно сделать вывод, что Руссиянов вполне мог пойти на изготовление фальшивки. Судя по фальшивке, она была написана лицом, которое когда-то было связано с учреждениями политического розыска царской России, так как автор знал специфику оформления таких документов. В данном случае автор «письма» очень понадеялся на себя, на свою память. Если сравнить материалы сибирского Временного правительства и этот документ, то он имеет больше сходства в оформлении с материалами правительства Колчака, чем с документами Департамента полиции. Речь идёт об отдельных малоприметных деталях в оформлении бумаг. Переписка, связанная с Особым отделом Департамента милиции Министерства внутренних дел Сибирского Временного правительства, наложила свой отпечаток на знания Руссиянова и больше ему запомнилась. Письмо попало к его владельцу Дон-Левину в 1947 года. Почти целое десятилетие он молчал, и только после XX съезда КПСС, после известного доклада Н.С. Хрущева он опубликовал этот документ, считая, очевидно, что наступил благоприятный момент публикации — теперь поверят!
Что именно Руссиянов является автором фальшивки, у меня нет никакого сомнения. Когда Д.П. Поташник проводила экспертизу письма Еремина, то я попросила одновременно провести почерковедческую экспертизу руки Руссиянова. К тому времени я располагала несколькими подписями, резолюциями Руссиянова, но не было какого-либо текста, написанного им. Хотя концовка в подписи Руссиянова и в подписи «письма Еремина» была совершенно одинакова. Привожу заключение эксперта. «При сравнении подписи на "письме Еремина" с образцами почерка и подписи Руссиянова В.Н. установлены совпадения ряда признаков почерка: угловатая форма соединения элементов букв "М", "И", "Н", направление движений при выполнении буквы "Р"; форма и направление движений при выполнении росчерка (все подписи Руссиянова заканчиваются буквой
Несмотря на публикации, прошедшие в печати как за рубежом, так и у нас с явным доказательством того, что «письмо Еремина» — фальшивка, некоторые авторы настаивают на подлинности этого документа, даже указывая, что должен быть подлинный второй экземпляр в ГАРФе[167]. На что рассчитывал Руссиянов, создавая фальшивку?! За рубежом долго распространялась версия, что материалы Департамента полиции и его Особого отдела погибли в Феврале 1917 года. Ограниченный допуск к документам Департамента полиции вплоть до 1950-х годов в какой-то мере эту версию поддерживал. Профессор Ю.Е. Хечинов в 1997 году во время своей командировки в США увидел копию так называемого «письма Еремина» в Толстовском фонде. Не проведя никаких дополнительных исследований, он посчитал это за своё большое открытие и поторопился довести его до сведения читателей газеты «Известия» [168]. Ю. Фельштинский факт открытия Ю. Хечинова немедленно опроверг[169]. Но версию о подлинности «письма Еремина» оба автора продолжают отстаивать и лишь упоминают о необходимости дальнейшей экспертизы[170]. Сам же Исаак Дон-Левин в одной из последних книг «Свидетель истории», касаясь практически всех сюжетов своей журналистской деятельности, данного вопроса совершенно не касается[171].
Израильский учёный
В упомянутом журнале «Лайф» был опубликован ещё один материал, якобы подтверждающий сотрудничество Сталина с охранкой. Это уже упоминавшаяся статья А. Орлова (Л. Фельдбина), который утверждал, что в 1937 году накануне ареста группы высших военачальников во главе с Тухачевским заслуживающий доверия источник, а именно его родственник, Зиновий Борисович Кацнельсон, зам. наркома внутренних дел Украины, сообщил о том, что в Советском Союзе назревает заговор высших военных против Сталина. Основной причиной заговора или, скорее, непосредственным поводом к нему явились неожиданно обнаружившиеся материалы о провокаторской роли Сталина в дооктябрьский период. Обнаружил эти материалы сотрудник НКВД Штейн, которому по заданию Г.Г. Ягоды было поручено найти «компромат» на будущих жертв сталинских репрессий. Материалы эти, по свидетельству Штейна, находились в папке, принадлежавшей бывшему вице-директору Департамента полиции С.Е. Виссарионову. Орлов пишет о том, что помимо донесений, написанных рукой Сталина, в папке находилась анкета и фотография Сталина. Донесения относились к работе IV Государственной думы «первой половины 1913 г.». Как пишет далее Орлов, содержание папки стало известным ряду оппозиционно настроенных военных, и было сделано несколько её копий. После ознакомления с содержанием папки Тухачевский, Якир, Гамарник и некоторые другие военачальники решили, что Сталин не может оставаться во главе партии и государства. Заговорщики вырабатывают план действий по устранению Сталина. Для этого они планируют «убедить комиссара обороны Ворошилова… собрать конференцию на высшем уровне в связи с военными проблемами Украины, Московского военного округа и некоторых других округов, командование которых было посвящено в конспиративный план… в определённый час или по сигналу два отборных подразделения Красной Армии преградят основные подходы к Кремлю, чтобы блокировать подход войск НКВД. В этот самый момент заговорщики объявят Сталину, что он арестован… Тухачевский и другие военачальники считали, что Сталина надо убить немедленно, после чего собрать ЦК партии и предъявить ему папку полиции…. Косиор, Балицкий, Зиновий Кацнельсон и другие, по-видимому, невоенные члены группы хотели арестовать Сталина, а на Пленуме ЦК партии предъявить ему обвинения в его полицейском прошлом».
Я подробно цитирую это место из статьи Орлова, в частности, потому, что оно представляет собой до сих пор малоизвестную версию сталинских репрессий против высшего командования РККА. Лишь в своей пространной статье в «Московских новостях», излагая подробнейшим образом содержание статьи Орлова, её авторы Е.Г. Плимак, В.С. Антонов упоминают об этой версии[173]. Между тем, если признать её достоверной, то следует заново переписать многие страницы истории сталинских репрессий 1930-х годов. Как пишет Орлов, Сталин опередил заговорщиков и уничтожил всех, кто в какой-то степени мог быть знаком с содержанием упомянутой папки.
Любопытно, что известный доклад Хрущева на XX съезде КПСС Орлов связывает с провокаторским прошлым Сталина. Выступление Хрущева, с точки зрения Орлова, было попыткой упредить события. «Видимо, — пишет Орлов, — произошло нечто такое, что оставило новой олигархии единственный выход: полностью разоблачить Сталина и сделать это немедленно. Я уверен, что этим "нечто" было обнаружение неопровержимых доказательств того, что Сталин был агентом-провокатором царской секретной полиции… Я считаю, что проклятая папка была предъявлена теперешним хозяевам Кремля кем-нибудь, кто хранил её все эти годы… Быть может, документы были переданы генералу Жукову и именно он преподнёс её своим партнёрам по "коллективному руководству", как раз в тот момент, когда Хрущев готовился провести XX съезд компартии»[174]. Орлов утверждает, что, будучи причастными к преступлениям Сталина, Хрущев и другие руководители партии были кровно заинтересованы в том, чтобы не делать их достоянием гласности. Однако, опасения, что сведения о Сталине как провокаторе царской охранки станут достоянием гласности не оставляло им другого выбора.
Как видим, версия Орлова требует пересмотра ещё одного ключевого момента советской истории. Вот почему я полагаю, что данная статья требует тщательного анализа и экспертизы.
1. Начну с предположения, что папка существовала. Но если это так, то встаёт вопрос, каким образом до 1936 году она оказалась никем незамеченной? И каким образом она оказалась в бывшем кабинете Менжинского? Многие историки и специалисты по истории дореволюционной России знают, что в первые дни после свержения царизма в Феврале 1917 г. по указу Временного правительства были созданы комиссии по разбору дел Департамента полиции, губернских жандармских управлений и охранных отделений по выявлению секретной агентуры, работающей в этих учреждениях. Этим же вопросом занималась Чрезвычайная следственная комиссия по разбору дел бывших министров и прочих должностных лиц. Допросу подвергались министры внутренних дел, директора и вице-директора Департамента полиции. В это время практически вскрылась вся агентура политического розыска, а с апреля 1917 года начали публиковаться в газетах списки секретной агентуры. И если некоторые материалы местных учреждений сильно пострадали в февральские дни (Московское, Петербургское охранное отделение), то фонд Департамента полиции, где дублируются материалы по секретной агентуре, в этой части остался неприкосновенным. Именно в первые дни после Февраля 1917 года этими комиссиями, в состав которых входили представители различных партий, были разоблачены сотрудники, работавшие в РСДРП, партии эсеров. Именно тогда стали известны имена Бряндинского, Романова, Полякова и других, а также подтвердились подозрения о провокаторстве Малиновского. Фамилия Джугашвили среди разоблачённых агентов не была обнаружена и не была названа на допросах руководителей политического сыска ни Виссарионовым, ни Золотаревым, ни Джунковским, ни Белецким. Надо отметить, что все они на допросах давали довольно откровенные показания. Многие из них хитрили, изворачивались, но эта изворотливость была нацелена на то, чтобы выгородить себя. Что касается директора Департамента полиции Белецкого, то он дал обширные письменные показания.