Владлен Измозик – Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи (страница 45)

Изучая материалы наблюдения за деятельностью Бакинской организации РСДРП, состав её секретной агентуры, полноту сохранившихся материалов, мы [автор данной статьи и её соавтор по предыдущим работам Б.И. Каптелов] пришли к выводу, что эти материалы сохранились в архиве полностью. Существующие версии о том, что И.В. Сталин убрал из архивов весь документальный материал, который якобы компрометировал его, не подтвердились. Многие из этих документов в научный оборот впервые были введены в наших статьях. Хочу сразу отметить, что не подтверждаются и подозрения (а иногда даже утверждения) некоторых западных историков о том будто документы Департамента полиции подверглись чистке в 1920—1930-е годы. В этом нас убеждает не только знакомство с фондами и отдельными делами, но и свидетельства тех сотрудников архива, которые работали в тот период. С некоторыми из них я была в тесных, неформальных отношениях и полностью им доверяю. Конечно, были передачи документов на постоянное и временное хранение (в Институт марксизма-ленинизма (ИМЛ) при ЦК КПСС, НКВД, Пушкинский дом, Музей Горького, Музей Леси Украинки и т. д.). Но эти передачи не сопровождались чистками, а некоторые материалы со временем были возвращены. Сохранность этих документов можно проверить по оригинальным делопроизводственным описям и картотекам, находящимся на открытом хранении в Государственном архиве Российской Федерации (ГА РФ).

Однако, введённые нами в научный оборот документы, не получили однозначного толкования. Часть историков сочла приводимые в них факты доказательством сотрудничества Сталина с охранкой. В частности, такого рода интерпретация касалась сведений, изложенных в агентурной сводке по наблюдению за РСДРП, поступившей в Департамент полиции из Бакинского охранного отделения. В сводке говорилось о том, что 16 марта 1910 года состоялось заседание Бакинского комитета, на котором «рассматривался ряд вопросов: 1) о партийной школе для рабочих, 2) о типографии, 3) 1-е Мая, 4) объединение большевиков и меньшевиков». Пятый пункт был о провокаторах[141]. На этом последнем — стоит особо остановиться и дать полностью текст этой части сводки: «Между членами Бакинского комитета Кузьмою [Сельдяков. — З.П.] и Кобою [Джугашвили. — З.П.] на личной почве (курсив мой. — З.П.) явилось обвинение друг друга в провокаторстве». Имеется в виду суждение о бывших провокаторах: Козловской, Пруссакове и Леонтьеве, а в отношении новых провокаторов решено предавать их смерти [142]. Тогда же Бакинским охранным отделением были получены сведения от секретного сотрудника «Фикуса» (март 1910 года), которые тут же были сообщены в Департамент полиции: «В Бакинском комитете всё ещё работа не может наладиться, вышло осложнение с Кузьмой. Он за что-то обиделся на некоторых членов комитета (курсив мой. — З.П.) и заявил, что оставляет организацию. Между тем присланные… 150 рублей на постановку большой техники всё ещё бездействующей, находятся у него и он пока отказывается их выдать. "Коба" несколько раз просил его об этом, но он упорно отказывается, очевидно, выражая "Кобе" недоверие»[143].

Упоминание Джугашвили в обоих этих документах, касающихся практического одного и того же дела, послужило для некоторых историков «основанием» полагать, что, в споре «Кузьма» не просто обвинял Кобу в провокаторстве, но имел все основания для такого обвинения[144]. Междутем, обвинение, как следует из текста документов, было высказано в адрес ряда членов комитета. Разговор велся в запальчивых тонах. И если бы у «Кузьмы» были достаточные обоснования для обвинения, то за этим бы последовало партийное расследование. Такового однако не случилось. И потому ссылаться на данные донесения как на сотрудничество Джугашвили с охранкой оснований нет. 23 марта 1910 года в Баку Джугашвили был арестован. В сообщении о его аресте говорилось, что вести наблюдение за Джугашвили стало «невозможно», «так как все филёры стали ему известны и даже назначаемые вновь, приезжие из Тифлиса, немедленно проваливались; при чём "Молочный" (такую кличку дали Джугашвили филёры, следившие за ним), успевая каждый раз обмануть наблюдение, указывал на него встречавшимся с ним товарищам, чем конечно уже явно вредил делу»[145], (курсив мой. — З.П.). Видимо это обстоятельство подтолкнуло местные полицейские власти поспешить с арестом. Если бы Джугашвили был секретным сотрудником бакинского охранного отделения, то едва ли бы он стал проваливать агентов наружного наблюдения «вредя делу» розыска.

Основную часть сведений о деятельности Бакинской организации местные органы политического розыска получали от секретного сотрудника «Фикуса». Это был влиятельный работник местной партийной организации, член городского и районного комитетов. Он прекрасно знал положение дел в организации. Доскональное знание ситуации в организации, которое явствовало из сведений «Фикуса», побуждало историков Г.А. Арутюнова, Ф.Д. Волкова считать, что под кличкой секретного сотрудника «Фикуса» скрывается И.В. Джугашвили, Можно предположить, что именно их версия легла в основу повести А. Адамовича «Дублер», опубликованной в 1988 году в журнале «Дружба народов». В личных беседах я, кажется, смогла убедить Г.А. Арутюнова, что «Фикус» — это Николай Степанович Ериков. И основным моим посылом было то, что Бакинское охранное отделение получало сведения о жизни местной партийной организации от «Фикуса» тогда, когда Джугашвили находился в Вологодской губернии, Нарымской и Туруханской ссылках. Действительно, под кличкой «Фикус», скрывался Ериков Николай Степанович, крестьянин Тифлисской губернии, рабочий, проживавший по паспорту Бакрадзе Давида Виссарионовича. Он состоял секретным сотрудником Бакинского охранного отделения с апреля 1909 года по 1917 год, давал сведения по РСДРП. С самого начала получал 35 рублей в месяц, затем 50 рублей. Но иногда его заработок доходил до 70–80 рублей (за особые заслуги). Он состоял членом партии с 1897 года. С 1906 года он избирался членом комитета в одной из городских организаций. В справке, составленной в архиве, имеются сведения о том, что Ериков-Бакрадзе в 1909 году «стал членом Балаханского комитета, находился в близких сношениях с руководителем партийной организации. Сведения давал всегда ценные. Одно время был близок к технике…» В 1910–1911, 1912, 1913 годах освещал всю работу Бакинского, Балаханского, Сураханского комитетов социал-демократов. В результате его сведений «работа организации СД [социал-демократов] была доведена до минимума. Точно сообщал о состоявшихся собраниях и о рассматриваемых на них вопросах, выдал адреса, по которым пересылались литературные письма, выдал видного деятеля Бабридзе, переправлявшего литературу, бомбы через границу. Сообщал о приезде в Баку руководителя Тифлисской организации Ноя Жордания и об организации в Балаха-не Калининым протеста учеников, о выпуске прокламаций по поводу Ленских событий. Так же много давал сведений о деятельности отдельных известных ему лиц СД»[146]. «Фикус» пользовался безграничным доверием в организации. Дело политического розыска в Бакинском охранном отделении было поставлено так, что в местной партийной организации было сомнение в отношении многих лиц (Мгеладзе, Рохлина, Ермолаева), но на него никогда не падала тень подозрения. Как мне кажется, даже подозрительный «Коба» доверял ему.

Карточка охранного отделения на И.В. Сталина

15 марта «Фикус» передал следующие сведения в охранное отделение: «В организацию, в руки "Кобы" доставлено из Тифлиса письмо, которое привёз оттуда Георгий Чхеидзе». Копию письма «Фикус» передал в охранку[147].

В Бакинской организации РСДРП работало довольно много секретных сотрудников, в связи с чем аресты следовали один за другим. Не менее важным, чем «Фикус» был секретный сотрудник под кличкой «Дорогой», — Саркисянц Исаак Минасович[148]. В результате его сведений в 1912 году были арестованы С. Шаумян, С.С. Спандарьян. В апреле 1912 года он сообщал в охранку: «Арест Спандаряна в Балаханах, на втором докладе, произвёл подавляющее впечатление. Организация получила из тюрьмы письма от Шаумяна и от Славы (Каспарянца) с указанием на необходимость оставления всякой партийной работы, так как очевидно существующая провокация должна погубить и жалкие остатки организации… Полное недоверие одного члена к другому, как результат постоянных провалов всяких начинаний, делает работу совершенно невозможной»[149]. Саркисянц работал в Бакус 1909 года, получал 125 рублей в месяц. По его сведениям была ликвидирована типография «руководящего коллектива Бакинской организации РСДРП».

Другими секретными сотрудниками, дававшими сведения по Бакинской организации РСДРП, были — «Октябрьский», кличка секретного сотрудника И.М. Дорофеева, а также «Ловкий» и «Адамович». Под этими двумя последними кличками значился Мачарадзе, он же Мачкарадзе Платон Игнатьевич. Он был исключён из рядов РСДРП за растрату партийных денег, а вскоре был объявлен не заслуживающим доверия и в охранке, так как, стремясь получить жалованье побольше, стал давать вымышленные сведения [150]. Но самый долгий стаж был у «Фикуса» и «Дорогого». И как было сказано выше, никто в организации не подозревал об их страшной роли. Самому секретному сотруднику «Фикусу» в партии давали задания, связанные с разоблачением секретной агентуры. В сводке агентурных сведений за февраль 1913 года указывались: «Ба-лахнинский комитет поручил Бакрадзе выяснить, кто действительно является виновником 12 арестов…»[151].