Владлен Измозик – Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи (страница 44)
Тем не менее, в конце лета 1915 года, Андронников убедил преданную поклонницу Распутина и ближайшую подругу императрицы фрейлину А.А. Вырубову принять у себя Хвостова и Белецкого. Встретили они, по словам Белецкого, «доверчивый приём» и очень скоро завоевали полное её доверие.
Вырубова заверила императрицу, что только Белецкий может обеспечить надёжную охрану «нашему другу», как называли между собой Распутина царская чета и она. Это была почти победа. Почва для сближения с Распутиным была готова. Оставалось лишь ждать удобного случая, и он не замедлил представиться. 1 июня 1915 года товарищ министра внутренних дел Джунковский во время личного доклада царю сообщил ему о пьяном дебоше Распутина в подмосковном ресторане «У Яра» и других похождениях любимца императрицы, которые, по мнению генерала, подрывали доверие к трону в глазах народа. Николай II поблагодарил его за службу, на несколько месяцев удалил Распутина из столицы, а в августе запиской министру внутренних дел отстранил Джунковского от должности без объяснения причин.
Как только Джунковский отбыл в действующую армию, чтобы принять командование дивизией, пробил час Белецкого. Получив назначение на место своего недруга, он не замедлил отплатить ему сторицей за своё унижение. Из секретных сумм Департамента полиции Белецкий выдал 6.5 тысячи рублей на издание брошюры, которая вобрала в себя все обвинения правых в адрес Джунковского. Автор брошюры, журналист Н.П. Тихменёв, упрекал его за сочувствие не только либеральному, но и освободительному движению, «проявленное им в служебных действиях, начиная с его губернаторства в Москве в 1905 году». Разумеется, не была забыта и ликвидация Джунковским полицейской агентуры в армии и другие «прегрешения» генерала. Брошюра была отпечатана в 500 экземплярах. 10 её экземпляров были привезены в Царское село для Вырубовой, несколько брошюр досталось Распутину и дворцовому коменданту генералу В.Н. Воейкову. Одновременно с назначением Белецкого товарищем министра внутренних дел портфель министра вручают А.А. Хвостову. Начинается недолгий период их тесного сотрудничества, и одной из основных забот для обоих становится охрана их благодетеля Распутина.
Белецкий вспоминал потом, что при его первой встрече с Распутиным в присутствии Вырубовой ему «было неловко чувствовать, что они понимают цель моего сближения». Однако очень скоро этот чувство неловкости у Белецкого прошло. Готовый на все ради продолжения своей карьеры, обладающий громадной властью, знаток всех дворцовых интриг Белецкий был нужен Распутину не меньше, чем тому Распутин. Их сближению немало помог и полковник М.С. Комиссаров, поставленный Белецким для непосредственного руководства охраной Распутина и сразу вошедший в доверие к подозрительному «старцу». После того, как Комиссаров подыскал подходящую квартиру для конспиративных встреч Хвостова, Белецкого и Комиссарова с Распутиным, такие встречи стали регулярными. Во время встреч устраивались обеды, «мы, — писал позже Бедецкий, — вели нужные беседы, и в свою очередь Распутин передавал нам содержание своих разговоров с высокими особами и с Вырубовой и всякий раз обращался к нам с какой-либо просьбой или прошением, его интересующим». Зависимость от Распутина, необходимость потакать его прихотям, беспокойство за репутацию в случае огласки их тесных связей с такой одиозной личностью скоро стали тяготить приятелей. Да и связи их при дворе упрочились настолько, что они, как считали, вполне могли обходиться без Распутина в достижении своих карьерных целей.
В голове у Хвостова начинает зреть план ни много, ни мало физического устранения Распутина. Поразмыслив, Белецкий и Комиссаров, решили в авантюре своего легкомысленного и абсолютно не способного к конспирации начальника не участвовать, но и Хвостову этого не показывать. Когда Хвостов догадался об обмане, понял, почему тормозится исполнение всех его распоряжений на этой счёт, он решил прибегнуть к помощи С.М. Труфанова (бывшего иеромонаха Илиодора), однажды уже покушавшегося на жизнь Распутина. Посланец Хвостова к Труфанову, скрывавшемуся в Швеции с компрометирующими императорскую семью письмами Распутина, газетный репортёр Б.М. Ржевский, оказался ещё менее серьёзным человеком, чем сам Хвостов. Не успев покинуть пределы России, он затеял скандал с жандармским офицером на границе в Белоострове, в ходе которого, не думая о судьбе своей деликатной миссии, стал бахвалиться своими связями с министром внутренних дел, а возвращаясь в Россию, подчеркнул во время таможенного досмотра, что «его поездка заграницу носила характер секретного, лично ему министром отданного поручения».
Получив оба донесения от заведующего пропуском через границу, Белецкий решается на открытые действия против своего шефа, понимая, что непредсказуемость поведения Хвостова и его неразборчивость в выборе своих помощников может погубить и его самого. Он арестовывает Ржевского, получает в результате его обыска и допроса доказательства заговора Хвостова и Труфанова с целью убийства Распутина и назначает следствие по этому делу. Хвостову удаётся на какое-то время отвести от себя обвинения Белецкого. Он отстранил его от должности товарища министра и добился назначения его на пост иркутского генерал-губернатора. Однако через Комиссарова Распутин, Вырубова, а значит и императорская чета, вскоре узнали о планах Хвостова убить Распутина. 3 марта 1916 года А.А. Хвостов также получает указ об отставке.
Белецкий не успевает выехать к новому месту службы, как 7 марта 1916 года в «Биржевых ведомостях» появляется его интервью. Очевидно бурные события последних месяцев лишили его привычной осмотрительности, и он с помощью довольно прозрачных намёков рассказал корреспонденту все основные перипетии «дела Ржевского». Поскольку до того все подробности этого дела не выходили за пределы узкого круга лиц, публичная огласка надела-yia немало шума и вызвала резкое недовольство Николая II. Прошло несколько дней, и неосторожность Белецкого привела к потере им и генерал-губернаторского кресла. Последние месяцы перед началом Второй Российской революции 1917–1922 гг. Белецкий как бы вновь возвращается к началу своей карьеры и работает в различных неправительственных организациях: уполномоченным Комитета великой княгини Марии Павловны по снабжению одеждой нижних чинов, в Георгиевском комитете, в Комитете великой княгини Ксении Александровны.
Временное правительство, образовавшееся 2 марта 1917 г., объявило о создании Чрезвычайной следственной комиссии по расследованию преступлений свергнутого царского режима. В числе других руководителей политического розыска был арестован и Белецкий. Его показания были самыми многословными. Во время допросов он не раз плакал, а однажды с чувством воскликнул: «Я прошу верить, что во мне лично перелом произошёл, что я понял многое из того, что было. Я так душевно много пережил, что хочется, ну, что ли, поисповедываться и быть полезным», — на что председатель заседания в тон ему ответил: «Вы нас этим просто обезоруживаете». Стремясь быть полезным следствию и считая, что только так может избежать сурового приговора, Белецкий по своей инициативе исписал в камере Трубецкого бастиона Петропавловской крепости столько бумаги своими дополнительными показаниями, что их хватило на отдельный том при публикации протоколов комиссии в середине 1920-х годов. После Октябрьского переворота в числе некоторых других царских сановников Белецкий был оставлен в заключении и в 1918 году перевезён в Москву. Он все время боялся расстрела и сумел раздобыть яд, однако воспользоваться им не успел. 5 сентября 1918 года, сразу после принятия СНК РСФСР постановления о «красном терроре», Белецкого вместе с Хвостовым, Макаровым и Щегловитовым доставили на Ходынское поле и поставили у свежевырытой общей могилы. В последний момент Белецкий попытался было убежать, но его догнала пуля конвоира.
Был ли Сталин агентом охранки? (Слухи, версии, документы)
Прошло более полувека после смерти Сталина, но до сих пор не утихают толки вокруг его личности, в том числе, и некоторых фактах его биографии в дооктябрьский период. Особенно часто поднимается вопрос, был ли Сталин секретным сотрудником царской охранки. Дискуссия началась с публикаций за рубежом (авторы — Исаак Дон-Левин, А Орлов (Фельдбин), Эдуард Смит, Грегори Арансон и другие. См. подробную библиографию в этой статье). В конце 1980-х годов этот вопрос стал подниматься и в российской печати[140]. О чём же говорят собранные исторические источники?..
Как известно, одним из наиболее действенных методов борьбы царского правительства с революционным движением была засылка в партийные организации или вербовка в их рядах агентов — секретных сотрудников. Если многие ревизии, проводимые Департаментом полиции, в ряде российских губерний после 1907 года отмечали упадок розыскной деятельности, то этого нельзя было сказать об учреждениях политического розыска на Кавказе. В период с 1908 по 1917 годы здесь работал довольно сильный состав розыскных офицеров-профессионалов. Работа агентов была поставлена серьёзно, в связи с чем были частые провалы в партийных организациях: аресты техники и руководителей организации, особенно это касалось Баку.