Владлен Измозик – Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи (страница 26)
Очевидно, наиболее подходящей кандидатурой для составления пересмотра инструкций был бы А.М. Еремин, но его осложнившиеся отношения с директором Департамента С.П. Белецким привели к переходу Еремина в июне 1913 года на должность заведующего жандармским управлением в Финляндии. Новый заведующий Особым отделом М.Е. Бро-ецкий пишет директору: «… эту ответственную работу, в интересах всесторонней и широкой разработки столь необходимого руководящего материала представлялось бы необходимым поручить одному из гг. жандармских офицеров, основательно практически знакомому с постановкой розыска на местах и обладающему положительными теоретическими знаниями о строении и деятельности современных революционных партий и организаций». Кролле систеллатизации имеющегося материала надо было разработать новое Положение об оставшихся районных охранных отделениях, их отношениях с Департаментом полиции, ГЖУ и розыскными пунктами. В конце концов эта работа была поручена подполковнику В.Э. Энгбрехту, состоявшему в резерве при Петроградском ГЖУ. В декабре 1914 года данная работа была им закончена и представлена в Департамент полиции. Это был большой материал, состоящий из трёх инструкций, указателей, списка циркуляров, предлагавшихся к отмене. Самыми важными документами были следующие инструкции: «Инструкция Департамента полиции по организации и ведению внутреннего наблюдения в жандармских и розыскных учреждениях»; «Инструкция Департамента полиции по организации и ведению наружного наблюдения в жандармских и розыскных учреждениях»; «Свод правил на ведение политического розыска и отчётности по розыску в жандармских и розыскных учреждениях». Материал был дан под общим заголовком «Наказ по ведению политического сыска». Вся представленная документация была послана на заключение полковнику П.К. Попову, который в это время переходил с должности начальника Петербургского охранного отделения на должность штаб-офицера для поручений при министре внутренних дел.
Приходится констатировать, что судьба этих документов до сих пор остаётся неясной. Подполковник Энгбрехт, назначенный на новую должность, к этой работе больше не вернулся, не удалось разыскать заключение Попова. На требование вернуть материалы в Департамент в телефонном разговоре со служащим Департамента в январе 1915 года Попов ответил, что документы возвращены директору ДП. В ГАРФе имеются черновики работы Энгбрехта, а также неполная машинописная копия той части «Наказа», выполненная в 1952 году, которая озаглавлена «Инструкция Департамента полиции по организации и ведению внутреннего наблюдения в жандармских и розыскных учреждениях». Возможно, что инструкция была разослана для обсуждения и не была утверждена. Вполне возможно также, что инициативу по созданию документа перехватил П.К. Попов, считавший себя (да так считал и не он один] крупным специалистом в деле политического розыска. Практически весь подготовленный Энгбрехтом материал перешёл к нему. В сентябре 1916 года министерство внутренних дел, исходя из необходимости «ввести во всех розыскных органах министерства внутренних дел единообразные приёмы розыскной работы и отчётности по розыску», поручило Попову подготовить соответствующий проект «Наказа». Наказ был подготовлен, он состоял из 15 глав, называвшихся отделами, которые, в свою очередь, делились на разделы и параграфы. Вместе с таблицами и формами отчётности «Наказ» содержал 268 страниц машинописного текста и касался всех нюансов работы политической полиции, отдельная глава была посвящена организации работы с секретной агентурой.
Бросается в глаза, что в сравнении с предыдущими инструкциями в «Наказе» Попова существенно расширяется круг организаций и лиц, подлежащих наблюдению. Кроме участников революционного движения упоминаются воинские части, сельская администрация, железнодорожные и почтовые служащие, просветительские общества, учащиеся средних и высших учебных заведений, масоны, сектанты и т. д. Пожалуй, самой важной частью «Наказа» был Отдел VI — «Организация и ведение внутреннего наблюдения». В общей части раздела давалась характеристика различных категорий секретной агентуры: секретные сотрудники, вспомогательные агенты, осведомители, штучники, розыскные агенты (цензур-щики, установщики, справщики). Здесь же говорилось о приобретении агентуры и о её видах — сельская, ученическая, железнодорожная, воздухоплавательная и т. д. Совершенно новыми главами документа были VIII — «Охрана лиц от покушений» и IX — «Работа розыскных учреждений по делам военного шпионажа». 28 ноября 1916 года проект «Наказа» был представлен товарищу министра внутренних дел. В конце представленного материала Попов давал список использованных им источников. Наряду с документами 1907 года были упомянуты материалы совещания 1912 года, циркуляры последних лет. Одновременно Попов упоминает «Свод правил по политическому розыску», составленный в Департаменте полиции в 1913 году. Очевидно, Попов имеет в виду материалы, представленные в своё время Энгбрехтом. То ли умышленно, то ли по незнанию он упоминает 1913, а не 1914 год. Эта оговорка, как кажется, лишний раз доказывает, что материалы Энгбрехта не имели распространения и едва ли были использованы в розыскной работе.
Вопрос о судьбе инструкций 1914 и 1916 годов, составленных Энгбрехтом и Поповым, не так прост, как может показаться. В своё время П.Е. Щёголев, возглавлявший Комиссию по разбору дел Департамента полиции, после Февраля 1917 года досконально просмотрел материалы Департамента по политическому сыску и опубликовал целый ряд работ по этим материалам. Он пришёл к следующему заключению: «Все руководящие указания Департамента полиции по производству розыска и дознаний были собраны генерал-майором Отдельного корпуса жандармов Петром Ксенофонтовичем Поповым и подготовлены им к печати. К сожалению, для исследователей истории политического розыска этот труд Попова не дошёл до нас ни в одном экземпляре». Мне удалось найти тезисы «Наказа» Попова, подписанные им самим, и полный экземпляр «Наказа». В настоящее время этот материал стал доступен исследователям.
Подводя итог сказанному о деятельности Департамента полиции по организации работы с секретной агентурой, следует констатировать, что политический розыск не развивался по восходящей линии: подъёмы чередовались спадами. И решающими факторами здесь являлись изменения в кадровом составе работников и политическая обстановка в стране и отдельных регионах. Этот вывод подтверждается запиской последнего заведующего Особым отделом Департамента полиции И.П. Васильева. Допрошенный в мартовские дни 1917 году Чрезвычайной следственной комиссией Временного правительства, он представил 21 марта в ЧСК записку, озаглавленную «О провокационной деятельности некоторых розыскных деятелей». Давая общую оценку деятельности Департамента полиции, Васильев писал: «Быть может, здесь уместно будет сказать, что дело политического розыска после революции 1906–1907 годов пришло в значительный упадок… Исключение составляет время заведывания Департаментом Трусевичем и Курловым… Окончательно розыск захирел, — продолжает Васильев, — благодаря отмене при генерале Джунковском агентуры в войсках, но с подъёмом общественного движения в 1915–1917 годах… розыск "оживился" вследствие того, что движение происходило не при прежней конспиративной обстановке, вышло из подполья, каковое обстоятельство дало возможность даже мелкой агентуре быть в курсе течения событий». Несмотря на предвзятый характер некоторых оценок, содержащихся в записке, в целом его выводы достаточно адекватны.
Деятельность русской политической полиции за рубежом (заграничная охранка 1883–1917 годов)
С ростом революционной эмиграции, с созданием русских революционных колоний за рубежом перед органами политического розыска встала задача создания эффективной службы наблюдения за деятельностью российских революционеров в целом ряде стран Европы и США. Третье отделение в своё время посылало своих агентов за рубеж для наблюдения за отдельными лицами. Оно также дало большие полномочия начальнику Варшавского жандармского округа по налаживанию службы и контролю за эмигрантами в пограничных районах. Ему переводились средства на организацию и оплату этой работы. Определённое время III отделение, а затем Департамент полиции пользовались информацией русских консулов в Париже, Вене, Берлине, Лондоне, Бухаресте, Нью-Йорке. Однако такого рода разрозненная информация чем дальше, тем меньше устраивала власти. На необходимость создать специальную службу наблюдения за русской политической эмиграцией за рубежом указывал и Лорис-Мел иков. В апреле 1880 года им были командированы за рубеж сотрудники Верховной распорядительной комиссии (ВРК) М.Н. Баранов (во Францию) и В.М. Юзефович (в Пруссию). Им было дано задание собрать сведения о русской политической эмиграции, проверить работу агентов Третьего отделения, составить проект её реорганизации, ознакомиться с деятельностью местной полиции. Результаты проверки показали убогость, примитивность, малоэффективность деятельности агентов русской полиции. Их сведения были «порой отрывочны, противоречивы, лживы». Тогда же были предприняты попытки создать русскую секретную службу при парижской префектуре. Но это начинание было неудачным. Иностранцы, не зная русского языка, давали некоторые сведения о личной жизни политической эмиграции, а не об их замыслах и разговорах. Как пишет историк И.В. Оржеховский в своей книге «Самодержавие против революционной России» (М., 1982): «В начале 80-х годов XIX века центр русской заграничной агентуры в Париже переместился на улицу Гренель в помещение русского посольства, а общее руководство и наблюдение за организацией политического сыска во Франции было возложено на русского посланника в Париже князя Н.А. Орлова». Однако наладить эту службу и централизовать её было нелегко.