Владлен Измозик – Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи (страница 25)
В 1910 году по инициативе А.М. Еремина в Особом отделе создаётся секретная агентурная часть, которая призвана была специально заниматься работой с секретной агентурой. Еремин пытается выяснить пути поступления к В.Л. Бурцеву информации о секретных сотрудниках. Но Бурцев был достаточно конспиративен.
28 февраля 1910 года Департамент полиции рассылает начальникам губернских жандармских управлений, охранных отделений и жандармско-полицейских управлений железных дорог циркуляр:
«В Департамент полиции поступают указания, что в основанную эмигрантом Бурцевым "Следственную Комиссию" всё чаще и чаще доставляются сведения о состоящих у разных розыскных органов секретных сотрудниках, причём в распоряжение этой Комиссии пересылаются подлинники или копии с документов сотрудников. Сообщая об изложенном и находя, что подобное явление дезорганизует дело политического розыска и подвергает жизнь многих секретных сотрудников опасности со стороны революционеров, Департамент полиции просит сосредоточить всё внимание на служащих во вверенном Вам розыскном пункте с целью выяснения лиц, передающих документы». Однако перехитрить Бурцева Департаменту полиции так и не удалось.
С приходом Еремина розыскная деятельность Департамента, по крайней мере на уровне самого Департамента, резко активизировалась. Помимо засылки секретных сотрудников местные жандармы начинают применять метод дискредитации наиболее сильных и активных деятелей, распуская о них ложные слухи и выводя из игры ценные партийные кадры. Одним из тех, кто оказался жертвой такого рода тактики, явился видный функционер РСДРП В.И. Орловский. Даже спустя несколько лет после того, как он был заподозрен в связи с охранкой и был выслан в Иркутскую губернию, один из ссыльных — социал-демократ, бывший член Государственной думы А.В. Калинин писал члену Государственной думы большевику Н.Р. Шагову: «Пусто, холодно кругом, нечем заполнить пустоты душевной. Ссылка измельчала, местами даже загрязнилась. Нервозность на почве безработицы и недоедания повышена до невероятности. Кроме этого, политическая ссылка кроет в себе массу лиц или имеющих, или имевших соприкосновение с охранным отделением. С месяц тому назад, например, наша Тулуновская ссылка открыла ещё одного ссыльного провокатора, некоего Орловского, работавшего в революционных организациях под кличкой «Никифора» и провалившего целый ряд организаций». На основании изучения материалов Департамента полиции, Московского охранного отделения автору удалось доказать, что все обвинения против Орловского не имели под собой никаких оснований. К сожалению, дальнейшая судьба Орловского после ссылки мне неизвестна.
Подобный же случай произошёл на Кавказе, когда, оберегая своего сотрудника, местная полиция делала всё, чтобы избежать его провала. В результате подозрение пало не на настоящего секретного сотрудника, а на находившегося с ним в дружеских отношениях Виссариона Мгеладзе. Жизнь последнего находилась в опасности, так как товарищами по организации было вынесено решение его устранить. Только по счастливой случайности вскоре выяснилось, что подозрение это не имело под собой никаких оснований. Интересен случай с секретным сотрудником заграничной агентуры Л.М. Эваленко (Еваленко). «Американский Азеф» — так окрестили его журналисты. Долгие годы проживая в Америке, он имел тесную связь с политическим розыском России, освещая приезд русских революционеров в Америку, деятельность российской революционной эмиграции. Для утверждения своего положения он предпринял (не без участия Департамента полиции) переиздание в Нью-Йорке на русском языке «Капитала» К. Маркса. Исследовательница этого вопроса А.В. Уроева в своей книге пишет: «Это издание представляло собой точную копию издания Полякова за исключением мелких типографских деталей. Титульный лист книги воспроизведён точно, сохранена и дата издания — 1872 год. Перепечатка была сделана в тот период, когда издание 1872 года стало уже библиографической редкостью… Однако из всего тиража было распространено лишь незначительное количество экземпляров, вероятно несколько десятков». Несмотря на эту маскировку, Эваленко всё же через несколько лет был разоблачён как секретный сотрудник.
Руководствуясь инструкциями и циркулярами Департамента полиции, власти на местах порой также издавали свои циркуляры и разработки по политическому розыску. Так, начальник Московского охранного отделения М.Ф. фон Коттен издал целый ряд циркуляров, которые развивали отдельные положения инструкции и циркуляров Департамента полиции. В одном из них, в, частности, настоятельно указывалось на необходимость приобретения вспомогательных секретных сотрудников. В циркуляре от 17 мая 1908 года подчёркивалось, что в отличие от основных секретных сотрудников, вспомогательные сотрудники должны «приискиваться из благонадёжной части населения». Его преемник на этом посту П.П. Заварзин пошёл значительно дальше и стал инициатором подготовки и издания инструкции Московского охранного отделения по организации и ведению внутренней агентуры. Инструкция была составлена с использованием основных положений департаментской инструкции 1907 года. Но в отличии от неё Московская инструкция давала больше конкретных советов для работы и общения с секретными сотрудниками, направлению их деятельности. Она состояла из пяти разделов. В марте 1911 года инструкция оказалась в Министерстве внутренних дел, затем была передана заведующему Особым отделом Департамента полиции Еремину. Инициатива не была одобрена. Резолюция Еремина гласила: «Доложено 14 марта. Г[осподин] Директор приказал увед[омить] полковника] Заварзина, что до свед[ения] Его пре[восходительст] ва дошло, что им издана литографированным путём инструкция] по организации] и ведению внутренней агентуры, представляющая из себя с незначительной [перефразировкой] копию изданной Департаментом п[олиции] в 1907 г. инструкции по организации] и ведению внутреннего] (агентурного) наблюдения, с которой при рассылке было воспрещено снимать копии и которая была послана лишь начальникам] РОО для личного руководства при разъяснении офицерам оснований ведения внутренней агентуры. Ввиду этого Департамент полиции] предлагает представить объяснения, на каком основании полков[ник] Заварзин позволил себе без ведома и разрешения ДП составить и распространять означенную инструкция и [составить] подробный отчёт о том, сколько экземпляров её было отпечатано и кому именно разослано».
Как мне представляется, создание инструкции было ответом на возникшие в ходе работы вопросы, требовавшие разъяснения, и составлена она была профессионально. Однако Еремина как службиста и человека военного возмутила «самодеятельность» подчинённого. Сыграло роль, видимо, и то, что он опасался рассекречивания такого рода документации в случае, если бы эта практика получила распространение. Следует отметить, что все попытки Департамента полиции добиться в 1907–1910 годах укрепления секретной агентурной сети путём более щедрого финансирования и повышения требовательности к руководителям розыска сыграли определённую роль только на короткий период. Ревизия розыскных органов, проведённая в октябре 1911 года под руководством вице-директора Департамента С.Е. Виссарионова, констатировала «упадок агентуры». Составленный им доклад так и назывался «Об упадке агентуры и о способах к поднятию политического сыска». 29 октября 1911 года доклад был направлен товарищу министра внутренних дел. В докладе Виссарионов указывал, что розыскная работа переживает кризис и выдвигал целый ряд причин, которые тормозят её развитие. Автор детально останавливался на кадровом составе работников, как на местах, так и в центре. Причём, одной из причин «упадка» он считал «переживаемый политический момент», когда разоблачения агентуры, а также деятельность бывших служащих Департамента и охранных отделений — Меньшикова, Бакая, Гагмана «нанесли непоправимый вред», возбудили в «наличных сотрудниках недоверие к розыскным органам, неуверенность в тех лицах, которым оказывали услуги». Но и сам Департамент полиции не всегда был на высоте, ставя порой в сложные условия своих подопечных — начальников РОО и ГЖУ. Стремясь держать в поле зрения деятельность активных партийных центров и используя для этой цели секретную агентуру, Департамент шёл на нарушение им же созданных инструкций, подталкивая своих секретных сотрудников на активное участие в революционной деятельности. Примеры тому — Р.В. Малиновский, А.С. Романов, М.И. Бряндинский, которым вследствие этого удалось приблизиться к «партийным верхам». О «вольном» отношении собственного предписания свидетельствует и то, что при создании в 1907 году РОО и новых охранных отделений все инструкции были посланы только руководителям этих структур. В то же время часть начальников ГЖУ в тех районах, где не было розыскных пунктов, продолжала заниматься розыскной деятельностью, не имея в руках основных руководящих документов, получая порой от Департамента полиции лишь циркуляры в развитие незнакомой им инструкции.
Хотя вопрос о состоянии политического розыска был основным в работе Департамента полиции, реакция министерства на доклад С.Е. Виссарионова была неспешной. Только в конце ноября-декабря 1912 года в Петербурге состоялся съезд руководителей политического розыска. На этом совещании рассматривалось много вопросов, в очередной раз осуждались провокационные приёмы, применяемые в розыске. Основное внимание было уделено пересмотру приёмов розыска. Было высказано много нареканий на несоответствие ряда утвердившихся приёмов изменившимся «формам проявления революционного движения». В связи со всем этим было принято решение усовершенствовать имеющиеся инструкции, пересмотреть все циркуляры, издававшиеся Департаментом полиции с 1881 года и действовавшие до сих пор. По подсчётам Департамента полиции их было не менее 250. Под руководством вице-директора Департамента полиции С.Е. Виссарионова создаётся группа по рассмотрению накопившихся вопросов в целях переработки и совершенствования указанных нормативных документов. Однако приход к руководству всей системы политического розыска в январе 1913 года В.Ф. Джунковского, занявшего пост товарища министра внутренних дел, заведующего полицией, привёл к фактической приостановке работы Комиссии. Исходя из своих представлений об этике розыскной работы, В.Ф. Джунковский настоял на ликвидации секретной агентуры в средних учебных заведениях и в армии. Другие полицейские чины считали, что этим был нанесён удар по делу политического розыска. Как отмечалось выше, им же был поставлен вопрос об упразднении охранных и районных охранных отделений. В связи с этими реорганизациями всем ГЖУ возвращались целиком их функции по политическому розыску. Поэтому встал вопрос о пересмотре введённых в действие в 1907 году Положений о районных охранных отделениях и об охранных отделениях и действующей инструкции по работе с секретной агентурой.