Владлен Измозик – Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи (страница 16)

Далее содержится описание ареста и обыска Малива и его сожительницы «Курносой Тани», у которых были обнаружены закопанные в землю на огороде и в погребе все необходимые компоненты для изготовления бомб и нелегальная литература. Успех обысков стал возможен благодаря участию знаменитой полицейской собаки Треф со своим дрессировщиком из охранного отделения, чиновником Дмитриевым, и опять-таки с помощью старшего филёра Телепова. А дело было так. Доберман-пинчер получив пробу запаха жены Малива, в течение 2 часов безрезультатно вёл поиск в огороде. Тогда в дело вступил Телепов, вспомнив, что однажды в трактире он увидел испачканные землёй руки Малива, значит, нужно дать Трефу пробу запаха самого Малива. Последний был доставлен к месту обыска, и собака быстро нашла зарытый в землю бочонок и затем в погребе спрятанные вещи и ценности убитой помещицы. Что же касается ранее сообщённых предположений Телеповым о действительной профессии Малива, то они полностью подтвердились. Под именем бондаря скрывался военный моряк Куличенко, бежавший из Владивостокской тюрьмы.

Подобных примером можно было приводить много. Поэтому бесспорным является заключение о высокопрофессиональной работе филёров по важным делам. В этих случаях наблюдение велось усиленными нарядами, с различными ухищрениями, чтобы скрыть сам его факт от наблюдаемого. Филёры хорошо знали устоявшиеся в многолетней практике правила конспирации. Например, то, что два человека всегда вызывают меньше подозрений, чем одиночка. Поэтому в филёрском наряде бывали и женщины, иногда даже бравшие с собой детей. Парным бывал и конный пост филёров. Для закрытых постов снимались комнаты. На вокзалах дежурили филёры, знавшие наблюдаемых в лицо. Причём один из филёров, как правило, переодевался в жандармскую форму и дежурил около билетной кассы и т. д. Применялось и негласное фотографирование с использованием фотоаппарата в виде свёртка-покупки. В частности, тайное фотографирование производила, например, филёрша Хомутова в 1906 году в Ростове-на-Дону. Во всяком случае, когда наблюдаемые были искушены в вопросах конспирации и часто проверялись, филёры были предельно внимательны и демонстрировали тонкую, продуманную работу, чаще менялись (пункт 35 Инструкции). Обращают на себя внимание и факты частого упоминания в дневниках об утере объекта. Объясняется это тем, что п. 35 Инструкции разрешал оставлять объекта без наблюдения, если создавалась угроза провала, когда наблюдаемый замечал даже «осторожное наблюдение». Именно поэтому филёры не рисковали, не утрачивая при этом свой «имидж».

Основные элементы филёрской «политучебы» изложены в п. 3 Инструкции. «Вновь поступающему филёру должно быть разъяснено: что такое государственное преступление, что такое революционер; как и какими средствами революционные деятели достигают своих целей; несостоятельность учений революционных партий; задача филёра — наблюдение и связь его с внутренней агентурой; серьёзность принятых филёром на себя обязанностей и необходимость безусловно правдивого отношения к службе вообще, а к даваемым сведениям в особенности; вред от утайки, преувеличения и вообще ложных показаний, причём ему должно быть указано, что только совокупность безусловно точно передаваемых сведений ведёт к успеху наблюдения, тогда как искажение истины в докладах и стремление скрыть неудачи в его работе, наводят на ложный след и лишают филёра… возможности отличиться». О ритуале приведения филёров к присяге гласит п. 4: «Когда молодых филёров наберётся несколько, попросить в отделение священника и привести их к присяге на верность службы». В Инструкции в п. 5, особо подчёркивалась необходимость тщательного отбора филёрских кадров: «Принимать филёров надо с большой осторожностью, при сомнении новичка испытать, выдержав его при отделении недели две без поручений по наблюдению, стараясь за это время изучить его характер, на основании данных общения его с другими служащими. При всех достоинствах чрезмерная нежность к семье или слабость к женщинам — качества с филёрской службой несовместимы и вредно отражаются на службе. Ему в первый же день службы должно быть внушено, что всё, что он слышал в отделении, составляет служебную тайну и не может быть известно кому бы то ни было». Далее в этом пункте предлагается система изучения филёром своего города с ежедневным письменным докладом о результатах этого ознакомления: «Во время испытания новичка нужно посылать для детального изучения города: знать проходные дворы, трактиры, пивные, сады, скверы с их «ходами», отход и приход поездов, пути трамвая, место стоянки извозчиков, таксу их; учебные и другие заведения, время занятий; фабрики и заводы; время, начало и окончание работы; формы чиновников и учащихся и т. п. Полученные в этой области филёрами познания он должен представлять ежедневно в письменном виде заведывающему наблюдением, для суждения о степени пригодности его к филёрской службе».

О том, как реализовывались на практике эти наставления, наглядно отображено в уже упоминавшейся книге Т. Владимирцева: «В филёры шли раньше простые рядовые, потом, когда предложение со стороны охранки понизилось, — запасные унтера. Первый месяц службы молодой филёр торчал в сборной, ничего не делая, и прислушивался к докладам старых служак. В это же время он яростно, до седьмого пота, изучал "Инструкцию наружного наблюдения". «Если наблюдаемый свернул за угол, необходимо высчитать, сколько он может пройти шагов до того времени, когда дойдёт до угла филёр, и если за углом его не видно — взять в наблюдение обе линии домов, на расстоянии, равном высчитанному», — зубрил недавний солдат. Или, вернувшись к началу, опять начинал: «Филёру с первых дней его службы должно быть внушено, что он призван на защиту престола и отечества и что его священный долг не жалеть всех своих сил для охранения общественного спокойствия и государственной безопасности…». Иным это казалось гораздо труднее воинской словесности, и они утешались только тем, что, по уверению сослуживцев, всё это потом легко свободно забыть».

По прошествии месяца филёра уже выпускали на улицу под руководством одного из наиболее опытных товарищей, и через полгода новый филёр приобретал и знания, и привычки. Т. Владимирцев в своих записках указывает о следующих рекомендациях по запоминанию внешнего вида наблюдаемого в процессе внешкольного обучения — «необходимо запомнить облик наблюдаемого, на мгновение закрыть глаза, представить наблюдаемого в своём воображении, потом, открыв их, проверить, сходен ли этот воображаемый облик с действительным и, если не сходен, — проделать это несколько раз до полного запоминания, а если сходен, — запомнить одну часть туалета наблюдаемого, лучше всех выдающуюся, и следовать за ним, не выпуская из глаз, в густой толпе различая его фигуру по замеченной части туалета». Упомянутые рекомендации соответствуют изложению в несколько иной редакции в п.п. 11, 12 Инструкции: п. 11 «Дабы приобрести навьжи быстро (с первого взгляда) запоминать наблюдаемого, надо пользоваться всякими удобными случаями для практики в запоминании на лицах из наблюдаемых. Посмотрев на таковые, филёр, отвернувшись в другую сторону или закрыв на минуту глаза, должен представить себе все приметы этого лица и проверить, таким ли является лицо в действительности»; п. 12 «Приметы должны быть замечаемы в следующем порядке: лета, рост, телосложение, лицо (глаза, нос, уши, рот и лоб), растительность на голове и прочее, цвет, длина волос, и особенности в одежде, походке или манерах. Для более точного определения цвета волос, филёрам показать пример на живых лицах».

Возвращаясь к вопросу обучения филёров, необходимо подчеркнуть, что руководство Департамента полиции, понимая первостепенную важность сведений, получаемых от внутренней агентуры, не считало возможным умалять достоинства данных наружного наблюдения. Напротив, прилагало всё время серьёзные усилия, чтоб расширить круг деятельности филёров, настаивая, что «именно благодаря наружному наблюдению, умело поставленному, оно могло во многих случаях достигнуть весьма успешных результатов в своей борьбе с различными революционными организациями; наружным наблюдением без содействия даже иногда внутренней агентуры раскрывались опаснейшие предприятия революционных кружков, излавливались пропагандисты противоправительственных учений, накрывались тайные типографии, захватывались транспорты революционной литературы, фабрики взрывчатых веществ, в корне подрывались террористические акты и т. п.». Однако, Инструкции и реальная жизнь имеют существенные отличия. Поэтому наряду с достоинствами, Департамент находил в агентах наружного наблюдения и довольно много существенных недостатков, в том числе и у руководителей филёрской службы. Например, в рапорте генерала А.В. Герасимова о результатах инспекторской проверки Киевского охранного отделения в 1903 году сказано, что «господа офицеры совершенно не занимаются агентурной работой, а её ведёт начальник отделения и старший филёр Демидюк». Далее инспектор сообщал, как он экзаменовал этого руководителя, задавая вопросы по знанию им партийных уставов и, не слыша ответов правильных, спросил: «А что такое анархия?». И когда Демидюк ответил: "Не знаю" генерал приказал ему «уйти вон».