Владислава Звягинцева – Клинок из пепла (страница 9)

Я не заметил, как подошел к часовне. Нужно было осмотреть склады, но врываться туда без плана было бы глупо. Меня нельзя убить, да – но собирать себя по кусочкам все же не входило в мои желания.

Илирия ждала внутри. Я не знал, где она ночевала и куда исчезала. Ее голос был холоден, как клинок, выточенный для чужих сердец:

– Разобрался со своими демонами, Кайрос?

– Не до конца, – ответил я.

Она фыркнула.

– Ты слишком сентиментален. Хочешь мести и прощения в одном лице. Мир не платит монетой баланса.

– А ты, должно быть, всегда знаешь, чем платит мир?

– Я просто умею не тратить время на сожаления, – бросила она, не глядя. – Ты должен был умереть. Значит, кто-то не справился. Или ты просто везучий.

Я вздохнул. Сил спорить не было.

– Я устал. Не от боли. От этого разговора. Лучше скажи – зачем тебе маска?

Тишина. Долгая. Она стояла, не шелохнувшись, будто сама стала изваянием.

Ответа не последовало.

Я ушел к углу, где обычно спал, и лег. В голове крутились планы. Просто ворваться на склады – значит напороться на ловушку. Он не один. Его «сильные союзники» – кто это? Стража? Контрабандисты? Бывшие демоны? С учетом того, что он нанял Саргата убить меня, на складе вполне могла оказаться целая банда демонов перебежчиков и кто его знает кого еще.

Нужно было найти способ выманить его. Или хотя бы узнать, как именно охраняется склад. Может, поджечь соседнее здание? Или перехватить кого-то из посыльных, если они у него есть.

Или… использовать Илирию? Она могла бы втереться в доверие. У нее есть дар убеждать. Даже если этот дар пахнет холодом и презрением.

Одна мысль мелькнула в голове и засела: если Даг прав… если я действительно виноват в смерти его семьи – то разве он не имеет права на свою месть?

Я перевернулся на бок и закрыл глаза, проваливаясь в тревожный сон. Капли дождя, стучащие по крыше часовни, словно перекликались с далекими воспоминаниями. Мне снился город, имя которого я уже не мог вспомнить. Пылающий, охваченный багровым пламенем город.

Я стоял на пригорке над сожженными улицами, рядом – Малебрах, мой ученик. Внизу, на площади, отряд демонов добивал последние очаги сопротивления. Вой стоял не от боли, а от ужаса – у людей умирала последняя надежда на победу.

Остатки выживших собрали на главной площади. Я вышел вперед и мой голос был четким, без тени ярости:

– Сопротивление подавлено. Все, кто поднял оружие, получили заслуженное. Оставшихся мы не тронем. Вы продолжите платить положенную дань и останетесь живы.

Из толпы, затравленно жмущейся к стенам полуразрушенных домов, вышел старик. Женщина попыталась остановить его, но он лишь отмахнулся. Шел твердо, будто решение он принял еще задолго до моего обращения.

– Демон, – прохрипел он. – По твоей вине погиб мой сын. Вы топчете этот мир столетиями, жрете наши жизни и зовете это порядком. Пусть ты сдохнешь вместе со своим родом, грязь из бездны!

Слова повисли в воздухе, как искра перед взрывом. Я открыл рот, чтобы ответить, но Малебрах уже сорвался с места. Мгновение – и шея старика хрустнула, как сухая ветка.

– Отец! – закричала женщина, бросаясь вперед.

– Мама, не надо, ради нас, прошу! – кричала ей вслед девочка лет пятнадцати, но было поздно. Малебрах взмахнул клинком: голова женщины упала в пыль. Девочка не успела остановиться – ее насквозь пронзило лезвие. Она захрипела, оседая на землю, уже окрашенную кровью.

Толпа замерла. Кто-то вскрикнул, кто-то начал всхлипывать. Растерянность смешалась с паникой, но никто не бежал. Все были прикованы к месту.

И вдруг из этого кошмара, будто сквозь воду, прорвался детский крик полный ненависти:

– За семью! Я убью тебя!

Мальчик лет шести выскочил вперед, сжимая в кулаке кривую палку. Он кинулся на Малебраха – но я перехватил его руку и отнял ненадежное оружие, как забирают у ребенка игрушку, и аккуратно отшвырнул малыша в толпу.

– Заберите его, – сказал тихо.

Я посмотрел на Малебраха. Тот стоял весь в крови, с довольной улыбкой. Когда наши взгляды встретились, он раскинул руки, немного поклонился мне и, пританцовывая, пошел навстречу.

И тогда раздался звук. Глухой, тяжелый, как удар грома. Пощечина. От меня.

Все замерли. Демоны не дышали. Люди не шевелились. Над городом начал сгущаться мрак. От меня исходила не ярость – бездна.

Вены на моем теле налились огнем, крылья дергались, словно в предсмертной судороге. Из глаз рвались всполохи молний. Но я держался. С трудом.

– Никто. Никто не переступает мое слово без последствий, – прошипел я. – Это была последняя ошибка, Малебрах. Следующая станет последней в твоей жизни.

И мир потух.

Я резко открыл глаза и уставился в потолок часовни, вытирая лоб, покрытый холодным потом.

Грудь сжималась. Не от страха – от отвращения. К себе, к памяти, к той части, что жива во мне до сих пор. Я закрыл глаза, но снова увидел пылающий город… и мальчика с палкой.

Я не помнил названия того места. Но лица… Лица я помнил. Все до одного.

– Не забуду, – прошептал я.

Я сел, еще раз провел ладонью по лицу, вздохнул, словно сбрасывая камень с души, и начал обдумывать следующий шаг.

Несколько часов прокручивал в голове десятки вариантов, пытаясь найти способ попасть на склад. Варианты были либо чересчур шумные, либо требовали слишком много времени и людей. В конце концов понял: самым быстрым способом будет прикинуться покупателем и пойти туда напрямую.

Но была одна проблема. Меня знали. Лицо, походка, голос – я был слишком узнаваем. Просить кого-то вместо себя было бы риском. Слишком много неизвестных.

Я вышел из часовни и, найдя Илирию, изложил ей свой план.

Она выслушала молча, потом медленно скрестила руки на груди и уставилась на меня холодным, пронизывающим взглядом.

– Ты хочешь, чтобы я пошла на склад вместо тебя? Притворилась покупателем? – ее голос был сухим, как сталь. – Это и есть твой блистательный замысел?

– Да, – кивнул я. – Тебя никто не знает. У тебя есть шанс пройти незамеченной. У меня – нет.

– Пройти незамеченной? – она усмехнулась. – Забавно слышать это от тебя. Я – незаметна?

– Для них – да. Ты не светилась в моей кампании на улицах. У тебя не было легиона, сжигающего города, за спиной.

Она сделала шаг ко мне.

– А может, тебе просто страшно? Ты прячешься за маской «плана», потому что боишься вылезти из своей ямы?

Я помолчал. Потом, медленно:

– Я боюсь не за себя. А то, что этот неудавшийся мститель может еще сделать.

– Громкие слова. Ты ведь не всегда был таким добродетельным, Кайрос. – она наклонила голову. – Что изменилось?

– Все, – ответил я. – И этого достаточно.

Илирия хмыкнула:

– Ты хочешь играть в спасителя. Предлагаешь, чтобы я пошла на склад, рисковала собой, а ты в это время будешь… что? Смотреть из тени?

– Я сделаю все, что потребуется. Если ты поможешь мне.

– Все? – в ее голосе скользнул яд. – Даже если это будет против твоих новых принципов?

– Даже если это убьет меня окончательно, – сказал я. – Лишь бы ты пошла.

Наступила пауза. Она долго смотрела на меня, и я чувствовал, как под маской расползается улыбка.

– Хорошо. Я помогу. Но цену ты узнаешь не сейчас. Я скажу тебе, когда придет время, и ты уже не сможешь отказаться.

– Договорились, – ответил я. – Но подумай: твоя маска может привлечь внимание. Может, стоит пойти без нее?

– Без нее? – ее голос стал тихим. – Я больше не снимаю ее. Никогда.

– Почему?