Владислава Звягинцева – Клинок из пепла (страница 8)

Пауза растянулась, и вдруг ее голос, такой же насмешливый, как и раньше, разорвал тишину:

– Ты не уснул случайно?

Я даже улыбнулся – как бы цинично это ни звучало.

– Нет, – ответил я. – Просто пытаюсь понять, что я вообще здесь делаю.

– Наконец-то ты перешел к сути, – сказала Илирия, чуть приподнимаясь с места и хлопнув в ладоши. Ее голос стал ровнее, серьезнее. – Позволь объяснить. В момент падения Элизия ко мне явился Дух Знаний этого города – древний, старше любой плоти и крови, – и сказал, что после падения города ткань между мирами начнет рваться. И если это не остановить – ничто живое не выживет.

Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями.

– Но дух выражался загадками. Говорил, что лишь существо, которое прожило во всех трех мирах – смертном, демоническом и божественном – сможет залатать эти дыры и восстановить равновесие.

Я нахмурился, чувствуя, как меня накрывает холод.

– И ты считаешь, что я – это существо? – спросил сухо, пытаясь скрыть свои сомнения.

Илирия кивнула, голос ее был тяжел и решителен:

– Мне понадобились годы, чтобы понять и поверить в это. Но да – по словам духа, именно ты способен все исправить.

Ее взгляд уперся в меня, не оставляя места для вопросов.

Я отвернулся, чувствуя, как груз ложится на мои плечи, будто сама судьба придавила своей тяжестью.

– Почему именно я? – спросил я наконец, рассматривая потрескавшийся каменный пол – Что особенного во мне, чтобы решать судьбу целых миров?

Илирия вздохнула.

– Ты – странник между мирами, – сказала она тихо. – Ты прожил в каждом из них, но в итоги никакому из миров по-настоящему не принадлежишь. Этот разрыв – следствие чуждости и разобщенности. И только тот, кто понимает все три стороны, сможет восстановить баланс.

Я помолчал, пытаясь уловить смысл в ее словах. Быть мостом и одновременно разрывом – звучит как-то не воодушевляюще.

– И, если я откажусь? – голос мой звучал почти безнадежно.

– Тогда все рухнет, – ответила она без тени сомнения. – Не только этот город. Все, что ты знаешь, все живое – погибнет.

Я опустил голову. Знать, что от тебя зависит так много, настоящая пытка.

– Значит, выбора нет, – пробормотал я.

Илирия кивнула, ее взгляд смягчился на мгновение.

– Нет. Только путь вперед.

– Я согласен, – сказал я, сжимая руки в кулаки. – Но только после того, как разберусь с купцом. Он нанял меня, чтобы выманить травника. Хочу знать зачем.

Илирия взглянула на меня с явным раздражением:

– Все эти купцы, интриги, обманы – это побочные шумы. Ты теряешь время, отвлекаясь на пустяки. Главное – судьба миров, а не какой-то жадный торговец.

– Может быть, для тебя это пустяки, – ответил я холодно, – но для меня – вопрос доверия и понимания, кто и зачем меня использует. Без этого я не смогу идти дальше.

Она задумалась на мгновение, затем сдержанно кивнула:

– Хорошо. Но не тяни с этим вопросом. Из-за тебя потрачено слишком много времени, – сказала и вышла из часовни.

Я остался один в полумраке, ощущая, как боль в боку утихает, а голова постепенно теряет тяжесть. Взгляд упал на закрытую дверь, за которой скрылась Илирия – странная, резкая и жесткая женщина, которую нельзя было назвать простой.

Она не внушала доверия, и я понимал, что не стоит полностью раскрывать ей душу. Но, несмотря на это, внутри меня что-то тихо шептало – она на моей стороне. Ее резкость была словно броня, а что за ней мне еще предстояло узнать.

В голове крутилась мысль о ее детях. Я так и не спросил, почему она носит маску, скрывая лицо. Что за этим холодным фасадом? И почему смерть детей для нее казалась чем-то меньшим, чем потеря знаний?

Я никогда не мог понять людей, которые не ценят детскую жизнь, которые могут быть так черствы к своим детям. Илирия была загадкой, и я не знал, готов ли разгадать ее до конца.

С этими мыслями закрыл глаза и погрузился в тяжелый, прерывистый сон, чувствуя, что впереди меня ждет нечто большее, чем просто скитание по этому миру.

Глава 5. Шрамы памяти

Кайрос

Прошел еще один день. Тело медленно заживало. Глубокие раны затянулись, боль стала привычной тенью, а не нестерпимым криком. За все время Илирия появлялась всего дважды – один раз принесла воды и еду, другой – просто постояла в дверях и процедила: «Ты прожигатель времени, Кайрос. А время – моя самая дорогая валюта». Потом исчезла, словно призрак, который мне только привиделся.

Я лежал и думал. Мысли путались, но одно было ясно: начинать нужно с трактира, где встретился с купцом. Трактирщик мог что-то знать, если он окажется пуст – есть места, где за правильную цену можно купить что угодно, в том числе и информацию.

Когда я был демоном, меня назначили на роль Князя не за красивые глазки и услужливые речи. Я был превосходной ищейкой, выслеживал людей по приказу. Жертвы, враги, перебежчики. Чувствовал их страх, знал, где искать. И находил. Всегда. Тогда – в теле демона, с клыками и жаром в крови. Сейчас – слабеющий, израненный, но с тем же инстинктом. Купец был мишенью. Он стал ею в тот момент, когда подставил меня.

На следующий день, когда уже уверенно держался на ногах без опоры, я натянул свой новый, но уже изодранный в бою с Саргатом, плащ и выдвинулся на охоту.

«Придется снова потратить пару золотых, чтобы обновить одежду… или, на крайний случай, найти кого-нибудь, кто умеет штопать», – подумал я.

За окном лил дождь. Осень подобралась к городу незаметно. Я закутался поглубже, и, пробираясь сквозь пустынные, серые улицы, пошагал к трактиру. Возможно, там я смогу найти следы, зацепки, в какую сторону двигаться дальше. Также нужно было забрать остатки вещей в комнате на втором этаже, которая была оплачена мной до конца месяца.

Я толкнул дверь в «Сломанную подкову» и вошел, стряхнув капли с капюшона. Дождь стекал по краям плаща, оставляя за мной темный, влажный след. Внутри было шумно и людно. Воздух густой от дыхания толпы, запаха вина, пота и дешевой стряпни.

По залу сновали девушки в ярких платьях – чересчур откровенных для обычного вечера. Явно какой-то праздник – очередной безымянный повод забыться. Смех, крики, звон кружек. Все столы заняты. Но я видел только его.

Трактирщик, полноватый лысеющий мужчина, заметил меня и побледнел. Его пальцы на кувшине с вином дрогнули и напиток пролился на стойку, оставляя небольшую лужицу.

– Ты… жив? – выдохнул он, как будто перед ним стоял призрак.

Я сразу понял: он знал. Знал, что я пойду к травнику. Знал, что там меня поджидают. И знал, что я должен был умереть. Я оставил его вопрос без ответа. Просто подошел и сел напротив, он уже начал потеть.

– Меня нельзя убить. Слишком много попыток было и, как видишь, я все еще дышу здоровьем.

Он отпрянул от стойки, но убегать не стал, за что ему был очень благодарен, так как не хотелось играть в догонялки, да еще по такой погоде.

– Я тебя слушаю, – сказал я. – И начни с имени купца.

– Я… я не знаю, о чем ты…

– Не ври, – мой голос был ровным, почти усталым. – Ты не первый, кто пытается меня обмануть. Часто это последняя ложь в жизни.

Он сглотнул, метнул взгляд на выход и увидел, как кто-то из посетителей закрывает дверь. Не мой человек. Просто случайность, но нужная.

– Его зовут Даг. Купец. Богатый. Влиятельный. Он… заплатил. Хотел знать, если ты начнешь что-то расспрашивать. Где бываешь. Что ищешь. Кому доверяешь. Я не хотел, клянусь! Я просто…

Я наклонился вперед, положив руки на стол. Без угроз, но глаза мои смотрели в упор на трактирщика. Я заметил, как нервно дернулся его кадык.

– Он знал, кто я?

– Думаю… да. Он сказал, что ты… лицо из прошлого. Сказал, что ты виновен. Его семья… сгорела. Давно. Он был ребенком. Но помнит. Помнит твое лицо.

Я кивнул.

– А теперь скажи, где он.

– Я… – трактирщик посмотрел на свои дрожащие руки. – Я не знаю точно. Говорят – южные склады. Он там. Но с ним люди… Не простые. Им платят, чтобы они не задавали вопросов. Даже городские их не трогают.

Я медленно поднялся. Он вздрогнул, словно ожидал удара.

– Ты жив, – сказал я. – Это уже больше, чем ты заслуживаешь.

Я встал, пошел в сторону лестницы, даже не оглянувшись. И все же чувствовал, как его взгляд впился мне в спину – взгляд человека, который понял, что монстр умеет не только убивать.

Войдя в съемную комнату, с удивлением обнаружил, что мои скромные пожитки по-прежнему лежат на месте. Трактирщик, видимо, решил, что комната после меня проклята. Я собрал остатки вещей и вышел из таверны.

Дождь не прекращался. Под его завесой на меня обрушились воспоминания. Каждая победа, каждая миссия, каждый последний взгляд павших. Раньше они были лишь статистикой – я был солдатом, инструментом, оружием. Но теперь все изменилось. Карусель сожженных деревень, мертвых городов крутилась в голове, не давая покоя. Я не знал, когда именно погибла семья Дага, если трактирщик вообще сказал правду. Но в этом городе у каждой тени был свой крик.