Владислав Владимирович – Согласен на любую работу... (страница 9)

Вдумчиво вчитывался я минут тридцать, укладывая в голове происходящее там. Началось все в так называемой деревне Кошмаки, где проживало, ни много, ни мало, восемь человек. Три месяца назад, а точнее в конце августа, в деревню Зыкова, что находится в нескольких километрах, прибежал мальчишка, шести лет отроду, сказав, что в деревне нет никого, ни мамки с папкой, ни соседки-бабульки, никого. Местные удивились, но быстро смотались проверить, и действительно, деревня из трех жилых домов и полудестяка разрушенных, стояла пустая. Следов никаких насильственных действий обнаружено не было, как и пропажи имущества. Все оставалось на своих местах нетронутым. Вызвали участкового. Тот, естественно, доложился о странном исчезновении в район, в районном отделении спустили это в край, край прислал следователя через неделю, тот походил, поцокал языком, оформил все и всех, как пропавших без вести, а мальчонку забрали из опеки, определив в детский дом, либо до возвращения родителей, либо до выяснения обстоятельств.

На этом история казалось бы могла и закончиться, но спустя три недели, аналогичная история произошла в поселке Пелым. Из десятка обжитых домой, один оказался полностью пустым. Четыре человека. И опять все по кругу: участковый, район, край, следак, пропали безвести. И вот этим уже заинтересовалось мое руководство, я так понимаю. После взятия на контроль, повторилось подобное еще один раз, но пропало уже трое, после чего отправили меня. Вот тоже интересно, в каждый из этих поселков добираться по распутице на машине невозможно, только по реке, а сейчас как, непонятно. Снегоходом или вездеходом только. Телефон пиликнул сообщением.

Настя – Она дура, извини меня, но по другому сказать не могу.

Я – Согласен, целиком и полностью.

Настя – Неудивительно, что она повесила на кольцо «поводок», иначе раньше сам бы все понял и ушел от нее.

Я – Наверное... Давно начал задумывать о том, что с ней что-то не так.

Настя – Хотя, надо признать, фигурка и тело у нее притягательное))))

Я – Ну, не знаю... Стараюсь не смотреть на нее и ее как женщину не воспринимать.

Настя – Но это не отменяет того факта, что тело красивое))))) Кстати да, мне тут понравилась одна фотка, как буду дома, попробую повторить!

Я – Ээээ...))))) Звучит заманчиво)))) И предвкушающе...)))

Настя – Да) именно так! А пока, мне надо бежать, так что не скучай! Поки-чмоки!)))) (смайлик поцелуйчика).

Я сидел и пялился в телефон, как дурак улыбаясь и не заметил, как мы въехали в Серов. Панельки, многоэтажки, опять панельки, церковь. Голова гудела, поэтому выйдя на автовокзале, позволил себе размять ноги, взять стаканчик мерзкого растворимого кофе, покурить, быстро сбегать в туалет. Вернувшись на место, взял карандаш, открыл дело, которое якобы должен расследовать, принялся делать пометки на интересных местах, в частности, на распечатанной карте делать отметки, где и через сколько пропадали люди. Простояли мы не сказать, что долго, но я увлекся, и не заметил, как рядом со мной встала девушка, или уже женщина. Лет тридцати с небольшим, серо-зеленое пальто, от которого веяло уличным морозцем, шерстяной платок на голове, который она опустила на плечи, открывая вид на каштановую косу с редкими вкраплениями проседи, миловидное лицо с чертовски уставшими и потухшими глазами.

- Вы позволите, это мое место. – Указала она на сиденье рядом со мной, на котором у меня была разложена папка. Я сначала даже не понял, что она от меня хочет, а потом, спохватившись, собрал папку, завязав шнурками, положил себе на колени, приглашая ее присаживаться. Женщина засунула небольшую сумку наверх, в место ручной клади, а вместительный баул затолкала под сиденье. Я, стараясь не обращать на нее внимания, продолжил делать пометки на полях. Выжимку протоколов я прочитал несколько раз, вчитываясь в каждое слово. Потом перечитал протоколы. Опять возвращаясь к карте, населенным пунктам и пропавшим, периодически мыслями соскальзывая к единственному свидетелю случившегося – шестилетнему пацану. Первая мысль, приходящая в голову, что из местной колонии сбежал какой-нибудь заключенный, который зачем-то уводил людей в лес... Зачем? Вопрос. Второй вопрос, почему исчезали все, но остался малолетний пацан. Рабство? Может быть, но тогда как их уводили? Уверен, егери нашли бы хоть что-то, учитывая, что почти все местные живут лесом и рекой. А уж окрестные леса знают, как свои пять пальцев. Но, исключать не стоит. Я сделал пометку на полях рапорта участкового, задумавшись. Самые очевидные варианты, обычно самые правильные, но что-то царапало меня, не давая принять их. Я почесал лоб, прикидывая по карте, что маньяк, будем отрабатывать эту теорию, двигался по реке, тогда да, все сходится. Отработал в одном месте, сел в лодку, дальше по течению во втором, также третье, а потом спустился ниже по Сосьве и затерялся. Вариант? Вариант. Но уж слишком всё очевидно. Что я упускаю?

- Извините, вы по поводу исчадья? – в Первый момент я даже не понял, что обращаются ко мне.

- Извините, что? – решил удостовериться я у сидящей рядом женщины. Женщина посмотрела на меня умными, но безразмерно уставшими глазами.

- Вы ищите Сосьвовское исчадье? – от этих слов, я разве что не поперхнулся. А на мой непонимающий взгляд, женщина начала пояснять. – Вы отметили вот тут, тут и тут и поставили цифры, итого, семнадцать, значит пропадут еще трое, где-то вот тут… - она ткнула пальцем в область на карте, не обращая внимания на мой ошарашенный взгляд. – такое происходит каждые 60 лет в одном и том же районе по одному и тому же принципу.

- С чего… почему вы так думаете? – справился с эмоциями я.

Женщина засмущалась, накручивая каштановые пряди на палец.

- Я библиотекарь в гари, и заведую музеем, а такое описание мне уже попадалось в хрониках ссыльных после войны, а когда начала копать, оказалось, что до этого, похожее было и в девятнадцатом веке. При этом, случаи все как под копирку и всегда двадцать человек. В конце позапрошлого века это и назвали, Сысьвольским исчадьем.

Только что, все мои теории разбились в прах о гранит науки. В данном случае, истории.

- И сколько случаев известно? – справившись с эмоциями выдал я. Женщина на минуту задумалась, отведя взгляд и боясь смотреть мне в глаза.

- в 1672 описан первый случай, - наконец выдала она.- у меня в музее хранится дневник некого сушкина еврипия, где он описывает то, как проснулся в деревне без крепостных, ровным числом двадцать.

Три с лишним сотни лет. Ладно. Может и быть, в свете последних событий. Я посмотрел на женщину, как можно мягче, стараясь вложить во взгляд всю теплоту, что была мне доступна.

- Дима, - Протянул я руку для знакомства. Женщина стушевалась, но стянув шерстяную перчатку вложила тонкую, изящную ладошку в мою.

- Валентина Сергеевна… ой! Валентина, можно просто Валя. – Было заметно, как женщине трудно дается знакомство. – Так а вы к нам, в Гари?

- К вам, - кивнул я, - в Гари. – немного подумав, добавил. – Сами видите, служебная необходимость.

Женщина смутилась, выдергивая свою руку из моей и отворачиваясь к проходу. А я, наоборот, решил зацепиться за единственную, кто что-то понимает в этом бедламе.

- А еще есть свидетельства или описи того, почему так происходит!?

- Есть, и не мало, - видимо, женщина поймала волну и кураж, начала повествовать. Каждые шестьдесят лет, пропадают люди возрастом от пятнадцати до восьмидесяти. Без следов и насилия. Однажды, период составил шестьдесят два года, и в этот двухлетний промежуток тут творилось не пойми что, вплоть до объявления независимой вольницы. Но, два года спустя, опять пропало двадцать человек, и, удивительно, бунты затихли. Валентина рассказывала еще долго и интересно, но мы въехали на автостанцию Сосьвы.

Я, извинившись, перешагнув ее баул, вышел на свежий, морозный воздух. Отвратительный дешевый кофе, туалет и сигарета, перед последним броском. Расстояние, что обычно проделывается за шесть-семь часов, мы пилим уже десять. И сколько ещё ехать, непонятно. Дорога дальше, носила больше название, и ей подошло бы больше – направление. Мы медленно и печально плелись, стараясь не улететь в кювет, слева от дороги змеей вилась река Сосьва, справа лес, перемежающийся болотами. С Валентиной мы постепенно разговорились и женщина перестала рефлексировать по каждому моему замечанию или слову. Так, за казалось бы, ничего не значащими разговорами мы въехали в Гари. И первое, что у меня вырвалось, вернее попыталось вырваться, было: пиздец.

Деревянные дома, преимущественно позапрошлого века постройки окружали дорогу. При чем, окружали не плотно, забор в забор, а так, с расстоянием метров в пятьдесят. Всё это, припорошенное снегом создавало идиллическую картину с минорными нотами обреченности. Блин, да тут на въезде надо ставить псих контроль, на тему активности и жизнелюбия. Но, моя соседка, от этого вида только ожила, продолжив щебетать о нефтяном шельфе и горах.

- Валя, не подскажешь, тут хоть гостиница есть? – Задал я животрепещущий вопрос, непонятно почему, заставив смутиться библиотекаря.

- Нет, - потупила она глаза, накидывая платок на голову. - Но если захотите, можете остановиться у меня. – Опять посмотрела в сторону. – Я много не возьму, не переживайте! А в остальном, всё как у всех. Даже баня своя есть.