Владислав Владимирович – Согласен на любую работу... (страница 11)

- Я тебе березовый заварила уже, в парилке стоит. – Женщина стояла в дверях, поглядывая, как я раздеваюсь, стягивая футболку. Стесняться мне было нечего, я до сих пор был в очень хорошей физической форме, кубики пресса видны, плоский живот, мускулистые руки, накачанная грудь. – Если можно... я тоже хотела бы искупаться, – нерешительно начала она, стыдливо пряча взгляд, – и тебя попарю заодно... Если хочешь...

Я, взяв полотенце, уже собирался стягивать трусы, повернулся к ней.

- Конечно, какие вопросы, это же твой дом, а я всего-лишь гость. – Улыбнулся ей, как можно мягче. Женщина улыбнулась в ответ, разворачиваясь и выходя из предбанника в ночной мороз. Я же, стянув остатки приличия, замотался в полотенце, зашел внутрь.

Хорошо! Я бы даже сказал – Ляпота! Плесканув из стоящей здесь же кадушки на камни немного воды, залез на полок, закидывая руки под голову и вытягиваясь во весь рост, вдыхая жгучий пар. Тело пробило в пот моментально, прожаривая до костей. Скрипнула дверь предбанника, я перевернулся на живот, разве что не мурлыкая от удовольствия, прикрыл глаза. Дверь в парилку приоткрылась, впуская немного свежего воздуха и хозяйку, замотанную в полотенце. Я лениво приоткрыл глаз, посмотрел на женщину. Нет, все же, с ее возрастом я ошибся. Ей около тридцати, просто одевается так, чтобы выглядеть старше. Она несмело вошла, посмотрев на замоченный веник, присела на нижний полок, рядом с моим лицом, доставая откуда-то снизу пузырьки, капая на камни по паре капель из некоторых. Помещение затопил запах хвои и цветов. И этот запах навеял, какое-то детское, щенячье счастье. Будто лежишь ты на солнечной полянке, вокруг дубы, сосны, березы, а тебе никуда не надо, как ребенку, что может часами смотреть на облака.

Наваждение сплыло, когда Валентина, ухватив большой ковш, ливанула холодную воду на меня из кадушки, а после немного смущаясь попросила «Раздевайся». Я скинул полотенце, стараясь не светить лишний раз хозяйством, разложил его на полке и лег сам. Женщина, ухватив поудобнее веник, начала меня охаживать, предварительно сбрызнув с него капли на раскаленные камни. Пройдясь по всему телу, почему-то уделив особое внимание ягодицам, все также смущаясь попросила перевернуться, что я и сделал, прикрыв глаза и и закрывая руками хозяйство. Было видно, как женщина смущается, стараясь смотреть куда шлепает и не смотреть одновременно. Пройдясь по всему телу, хорошенько пробила ступни, тяжело дыша опустилась на нижний полок, отдыхая, я же, завернувшись обратно в полотенце, выскочил на улицу, начав растираться хрустящим, свежим снегом, довольно покрякивая. А вернувшись в парилку, застал Валентину, пытающуюся шлепать себе спину.

- Давай помогу, - предложил ей, от чего ее глаза забегали, но она кивнула, соглашаясь. Смущаясь, размотала одеяло, подстелевая, легла. Я еще раз помокав в кипяточке веник, прошелся по спине, от шеи до пяток, хорошо прошелся, потом развернул ее на спину. Женщина смущенно поджала губы, прикрывая грудь и кладя руку на промежность. М-да, только джунгли внизу, прикрыть всё равно не получилось. Похоже, это тело, довольно соблазнительное и фигуристок, да и грудь красивая, очень давно не знает бритвы. Ну да ладно, это не мое дело. Хочет так, пусть будет так. Я аккуратно прошелся по ней пару раз сверху вниз и обратно, смывая листья водой из кадушки. Отвернулся, чтобы не смущать её, пока закатывается в полотенце, посидел еще немного, периодически обмываясь, вышел в предбанник, принявшись переодеваться. Приятная истома во всем теле просила подушку. Двое последних суток выдались жесткими. А то, как изматывает дорога, бывает похлеще рабочего дня. Уже одевшись, из парилки вышла Валентина, раскрасневшая и до нельзя довольная. Закуталась в пальто, даже не переодеваясь и стараясь на меня не смотреть, припустила к дому. Я не стал ничего говорить, оделся, нашарил выключатель. Аккуратно ступая, в блаженном расслаблении, я зашел в дом, хозяйка за это время успела одеться, оставив только полотенце на голове.

- Еще по пятьдесят? – спросила она, указывая на бутылку, я согласно кивнул, усаживаясь за стол. Разговор не клеился, поэтому пропустив еще пару рюмок, я отправился в спальню, достав телефон. Новая вышка связи давала отличный сигнал, поэтому, открыв мессенджер принялся катать сообщения.

ICQ-S, контакт И.С. – прибыл на место, есть подтвержденная информация о пропаже каждые 60 лет двадцати человек по одному сценарию. Местные власти не особо идут на контакт, зажрались и распустились, рекомендую провести проверку на местах. Завтра планирую выезд на первое место исчезновения. Материалы по предыдущим периодам похожей активности, постараюсь уточнить и свидетельства прикрепить. Дневной отчет закончен.

И.С. – Принято, работайте дальше. Сигнал по МВД и администрации будет отправлен.

Кратко и лаконично. Быстро пробежав глазами по смскам от бывшей жены, не нашёл ничего интересного, опять слёзы и сопли, сначала самобичевание, потом обвинения меня во всех грехах. Потом фото Юляшки, с грустной моськой. Меня нет три дня. Три дня, как я свободный человек, при чем не по своей прихоти, а по ее глупости. И чего она теперь от меня хочет и ждёт, непонятно. Меня разрывали противоречия в отношении дочери, но никак не Светланы. А когда Настя оборвала «поводок», так вообще. Но Юляшка стала самым родным мне человеком. Жаль, что всё так. Но, это жизнь и, теперь, рефлексировать по этому поводу я не собирался. Мелкой, в меру сил, буду помогать, Светлане – нет. Как и возвращаться. Ладно, мое сознание на такой большой подушке под теплым одеялом, да после настойки, помахало мне ручкой, отправляя в царство Морфея.

Проснулся Я резко, с жутким желанием навестить белого друга по малому делу. Прислушался к дому, думая, что меня напрягло. Стоны. Не болезненные, а стоны наслаждения, сопровождаемые громким «аххх» каждые две минуты. Понятно, хозяйка саморазвлекается, при чем натура очень оргазмичная. Да, женщина она огонь, но вот эти кушири у нее… брр… меня не возбуждают. Дождавшись, когда она окончательно затихнет, я выскользнул на улицу в туалет, накинув тулуп. В стороне, на дорожке, стояла девочка в ночной рубашке и смотрела на меня. Мочевой сжался так, что рисковал выплескать содержимое прямо тут. Я постоял, глядя на девочку, что так и продолжала смотреть, я прикрыл левый глаз рукой, моргнул правым, наблюдая, как это создание превращается из человека в скопление бело-зеленых линий, связывающихся в один большой символ: обернувшийся змей кусает себя за хвост на фоне схематичных гор и леса. Наваждение пропало, стоило мне открыть левый глаз. Как и девочка. Я поморгал, глядя на то место, где она стояла, прикрыл левый глаз, и встал в ступоре. Бело-зеленые линии вели на северо-восток, туда, где судя по карте пропали первые люди. А след быстро истончался, тая, как снег на весеннем солнышке. Я помотал головой, думая, сообщать ли об этом руководству. Принял решение, что надо. То, что происходит со мной не нормально, и может они знают, что это. Управившись со своими делами, вернулся в мягкую постель под теплое одеяло, моментально выключаюсь.

Глава 6

Проснулся я, как по заказу в 6 утра, чувствуя себя заново рожденным. Моя хозяйка уже хлопотала по кухне, растапливая печь и ставя чайник на чугунный лист.

- Как спалось? – беззаботно спросила она, сияя, как начищенный медный таз.

- Замечательно! – отозвался я, ничуть не кривя душой. – а у тебя кофе есть? А то я пока пару кружек не выпью, проснуться не могу.

Валентина расплылась в улыбке, достала из холодильника непрозрачный зип-пакет, а из недр шкафчика извлекла кофемолку, деревянную, ручную. Насыпав в отделение помола зерна, вручила мне. И пока я крутил ручку мельнички, из того же шкафчика извлекла большую, медную турку, которую принялась намывать тут же под краном.

Кофе оказался выше всяких похвал, с корицей и привкусом карамели, густой и чертовски крепкий. Поблагодарив хозяйку, отказался от завтрака, которым она пыталась меня накормить, быстро умылся, почистил зубы, пошел к себе в комнату, переодеваться. Низкое, серое небо за окном, грозило разразиться непогодой, а у меня, как назло, из тёплых вещей, только пальто. А уж для вылазок на места, так и вовсе ничего нет. Ладно, об этом я подумаю позже, после того, как встречусь с нач. Полом и главой. А ещё, подумалось, что надо записать виденное ночью и отправить отчёт. Открыв сумку, извлёк папку с делом. Документы по зачистке отложил в сторонку, их надо уничтожить, наверное, чтобы со мной уже наверняка ничего не связывало, поэтому, собрав все в кучу, вернулся на кухню, и, открыв топку, где неспешно горели дрова, закидал внутрь, проверив, что зажглось всё. Стоило мне встать, как столкнулся нос к носу со стоящей в проёме Валей. Черт, я и забыл, что я в одних трусах выперся.

Женщина стояла и разглядывала меня уже не смущаясь. Опустила взгляд на трусы, где всё ещё присутствовали следы утреннего стояка. Блин, а ведь точно. Секса у меня не было месяца три, если не больше. Но тогда-то я старался держаться, потому что был женат, а теперь меня не держат никакие рамки, кроме своих тараканов в голове. Валентина же, покраснела, пробормотала «извини», убежала к себе в комнату, закрыв за собой занавеску. Странная женщина. Ладно, не мое это дело. Я тут на неделю и разбираться со странностями жительниц этих мест не собираюсь. Вернувшись в комнату, достал лист бумаги из папки, один из тех, где я делал пометки, перевернул его и на обратной стороне нарисовал знак, виденный мною ночью на странной девочке. После чего, сфотографировал его на телефон.