Владислав Владимирович – Согласен на любую работу... (страница 10)

Во как! Я на это лишь согласно кивнул, а она, сбивчиво продиктовала номер телефона и убежала, подхватив свой баул и маленькую сумку. Я посмотрел на новенькую вышку сотовой связи, окинул местный центр взглядом, подмечая, что тут и где, пошел в сторону единственной кирпичной четырехэтажки из белого и красного кирпича.

Глава 5

Мда, казенные заведения всегда и везде одинаковы. Разница только в окружающей среде. Чем богаче район, тем лучше управа. Или наоборот, я уже сам запутался, что следует за чем.

На первом этаже, в левом крыле размещался сбербанк, зато правое было отдано для нужд органов правопорядка. Администрация занимала верхние этажи, проводя символическую вертикаль власти.

Войдя в холл я задумался, с чего начать и с кого. По хорошему и правильному, с полиции, поставить отметку в командировочном, потом сходить к главе администрации. Поэтому, не особо мудрствуя, повернул направо, где со скучающим видом, за сварной решеткой сидел ефрейтор в полицейской форме.

- Служивый, мне командир твой нужен, - С усталой улыбкой проговорил я, даже не успев развернуть ксиву. Ефрейтор вытянулся по струнке, разве что, каблуками не щёлкнул.

- Так нет его, тарщ старший лейтенант! – Бодро отрапортовал он.

- А кто отвечает за кадры? Мне надо отметку о прибытии поставить.

Ефрейтор опять замялся.

- Ее… то есть его тоже нет, тарщ старший лейтенант!

Меня начало это раздражать, поэтому я наклонился к нему вплотную, посмотрев на запертые кабинеты, заговорщицки подмигнул.

- Если через пять минут, когда я вернусь от главы администрации здесь будет всё также безлюдно, - Я махнул в сторону пустого коридора, с намеком на нужных людей, – то мой отчет начнется с пожелания массового увольнения. Это понятно?

- Так точно, тарщ старший лейтенант! – кажется Ефрейтор прочувствовал серьёзность момента, схватил телефон, принявшись кому-то названивать. Я же развернулся, потопал к лестнице. Второй этаж оказался скучным, как и третий. Замы, бухгалтерия, экономисты. Которые сидели больше в одноклассниках, чем занимались делом. Главы, ожидаемо, на месте не оказалось, лишь миловидная секретарь высказалась, что его сегодня не будет. Я кивнул, приняв к сведению, выложил удостоверение, чтобы секретарь могла прочитать данные, накатал служебку, тут же сделал копию на ксероксе секретаря, у нее же зарегистрировал, пошел вниз, в отделение полиции. Ефрейтор сидел там же, только белый как мел, а при моём приближении вскочил, тараторя о том, что товарищ майор на важном розыскном мероприятии. Я не стал его прерывать, многозначительно смахнул невидимые пылинки с погон, развернулся, выходя на улицу и доставая мобильник. Все, роль залетного, наглого и охреневшего фсбэшника отыграл. А отчет я накатаю все равно. Для порядка, так сказать. А уж что с ним будут делать, это уже не мое дело.

Дом Валентины оказался в пяти минутах ходьбы. Почти черная древесина сруба контрастировала со свежевыкрашенными наличниками и резными ставнями. Забор, давно требующий ремонта, покосился, но на фоне остальных домов, был ещё бодр и свеж.

Я вошел, ожидая лая собаки или чего то такого. Но вокруг была тишина. Лишь куча дров, со свежими следами, намекала на присутствие человека. Я вдохнул морозный воздух, потер заиндевевшие уши и постучал. Дорожка к дому выложена досками, немного приподнятыми над землей на своеобразных сваях. Стоило мне сделать несколько шагов внутрь двора, как дверь распахнулась. На пороге возникла Валентина в зеленом домашнем халатике с цветочками, а из дома пахнуло теплом натопленной печи и едой. Она чуть посторонилась, пропуская меня внутрь,. Слева от маленького коридора располагалась спальня, справа кухня с большой русской печью, сейчас исходящей жаром, прямо по коридору зал и из зала еще одна дверь вела во вторую спальню. Я разулся, проходя на кухню, опуская свою сумку на пол, ожидая хозяйку.

Вернулась она с ещё одной охапкой дров, которые и сложила в таз возле печи. Я стоял посреди кухни, наблюдая за ее действиями. За окном уже ощутимо стемнело. Женщина прошла к столу, опускаясь на табурет с вязаными накладками, приглашающим жестом указывая садиться рядом. Я опустился, кладя руки на стол и сцепляя их в замок, разглядывая дом. Побеленные стены, так же побелена печка с небольшими подкопчеными местами у вьюжки и топки. На чугунной плите с кольцами стоит пузатый чайник и кастрюля с крышкой. Желтый умывальник с краном. На окнах кружевные занавески. Всё это вкупе создавало ощущение уюта и бабушкиного тепла.

- Ну что, останешься? – наконец спросила Валя, глядя, как я рассматриваю дом.

- Останусь, конечно. У тебя хорошо. – Улыбнулся я ей. – Сколько ты хочешь за неделю? - Валентина смутилась от моего вопроса, отводя глаза. – Только не говори, что ничего не надо, знаю я какие зарплаты в библиотеке и музее.

Женщина потупила взгляд, начав грызть ноготь на указательном пальце.

- Ну, тыщу рублей дашь, значит хорошо. – Наконец-то решилась она. Я молча залез в карман, отсчитал три, положил перед ней, на что она распахнула глаза, пытаясь возразить.

– Ну, это еще и на перекус, - улыбнулся, как можно мягче, отметая ее возражения. Она кивнула, убирая деньги в шкатулку, что нашлась в выдвижном ящике стола и в которой лежала только какая-то мелочь.

Поставив передо мной кружку, налила из заварника чай, долив кипятком. От кружки потянулся аромат трав, каких-то цветов и еще чего-то неуловимого. Я вдохнул, приятно зажмурившись от запаха. Передо мной, как по волшебству появилась тарелка с макаронами по-флотски. Ну, не так и плохо, как могло сначала показаться. Валентина куда-то убежала, потом вернулась и присоединилась ко мне, положив себе еды вполовину меньше. Ели молча, попивая чай, а когда моя тарелка опустела, женщина убрала ее в раковину, залезла почти по пояс в старинный холодильник «Орск», чем-то звеня. При этом, открывая мне вид на аппетитную попу, в данный момент обтянутую плотно тканью халата. Но взгляд отвел, на всякий случай, вдруг обидится, что я рассматриваю ее.

Наконец, она нашла, что искала, выставляя передо мной бутылку, в прозрачной жидкости которой плавали целые цветы, травы, корешки.

- Это я сама настойку делаю, – немного смутившись, пояснила она, ставя передо мной две рюмки. – Раньше много делала, а потом как-то все... Перестала. Не до этого было. Ну и вообще... – Я взял бутылку, присматриваясь к содержимому, красиво, ничего не скажешь. Налил в стопки почти до краев, под одобрительный взгляд женщины. – За знакомство? – Нерешительно предложила она. Я кивнул, опрокидывая настойку в себя. Такого я еще никогда не пробовал, точно. Легкая горечь алкоголя оставила во рту привкус трав, очень приятный привкус. А прокатившись по пищеводу, тепло разлилось по желудку и от него, по всему телу. Да-а, такое надо пить не рюмками, а из снифтеров, как дорогенный коньяк.

- Хорошо... – только и смог произнести я, откидываясь и облокачиваясь на стену. Валентина, увидев мою благостную морду, налила еще по одной. – За здоровье, такой замечательной хозяйки! – Поднял я очередной тост. Мы чокнулись, выпили. Пошло еще лучше, чем первая, а в голове, наконец-таки, появилась легкость, тело расслабилось. Попросив показать мне где будет комната, я подхватив сумку, отправился переодеваться. Комната оказалась, как раз-таки дальней и закрывалась на цветастую занавеску. Я, скинув сумку у кровати, осмотрелся. Ну, миленько, подушка, поставленная домиком, покрывало с черно-желтыми завитушками, маленький столик с графином, в котором должна быть вода, окошко, занавешенное такими же узорчатыми шторками. Повесив костюм на вешалку, обнаруженную в углу, старая, медная, четырехрогая, остался стоять в трусах-боксерах, разглядывая барахло, когда почувствовал на себе взгляд. Валентина стояла в дверях с полотенцем.

- Я там баню натопила, подумала, захочешь искупаться с дороги... – Отвела взгляд, протягивая полотенце. Баня это хорошо, баня это замечательно! Я забрал, пахнущее чем-то душистым махровое полотенце, Валентина же, как бы невзначай, мазнула по мне взглядом, развернулась и умчалась на кухню. Я пожал плечами, нашел домашние штаны, натянул футболку, даже шлепки нашел. На кухне звякнула рюмка о бутылку, а когда я вошел обратно с полотенцем на плече, тара, стоящая на столе, была опять наполнена. Валентина сняла с головы платок, слегка растрепав каштановую шевелюру, сидела, как прилежная ученица. – Еще по одной и пойдем, я тебе баню покажу? – Застенчиво пряча взгляд тихо проговорила. Я улыбнувшись, сел на свое место, поднял рюмку.

- За хозяйку, – озвучил тост, дожидаясь, пока она поднимет свою рюмку, чокнувшись, выпил, приходя в благодушное состояние. Вот теперь и в баньку можно, самое то. Женщина поднялась, накидывая мне на плечи какой-то тулуп, на себя накинула свое пальто, выдала мне безразмерные галоши, вышли в ночной мороз. По моим прикидкам, на улице было около -10 и воздух звенел от свежести. Обойдя дом, подошли к маленькому срубу, подсвеченному одинокой лампочкой над дверью, труба над которым едва заметно дымила. Снег под ногами приятно похрустывал, создавая ощущение новогодней сказки из далекого детства. Валя скользнула вперед, в предбанник, размером метр на полтора, здесь стояла лавка, чтобы присаживаться, когда раздеваешься, вешалка, а по стенам висели разные веники.