Владислав Слободянюк – Меня стёрли вчера (страница 2)
– Вали отсюда, пока рейтинг до единицы не упал. А то отправишься в яму.
Я развернулся, выжал сцепление, открутил газ и резко отпустил ручку сцепы. Харли взревел, заднее колесо принялось выбрасывать из-под себя пыль и мелкие камни.
Вскоре я ехал прочь, сжимая руль так, что немели пальцы. Слезы наворачивались на глазах, губы сжимались плотнее тисков, а байк отчаянно несся по тому же потресканному асфальту.
«Мир делит людей на цифры. И моя цифра стремительно падает. Я никто. Должен быть ответ. Когда все успело измениться?».
Несмотря на то, что в памяти не было совершенно ничего из моей прошлой жизни, я был уверен, что раньше было все иначе.
Топливо осталось примерно на восемьдесят километров. Солнце уже почти село, и ветер становился все более холодным и пронизывающим. Нужно было согреться и поесть. Нужно было что-то делать с этим положением.
«Опять больница. Может вернуться туда? Нет. Лучше замерзнуть и сдохнуть».
Я все ехал и ехал. Харлей гремел, руки дрожали, а карточка в кармане по-прежнему прожигала бедро.
Я включил дальний свет и вскоре заметил автомобили у обочины с открытыми дверьми и кучками тряпья рядом.
Я остановился и припарковал мотоцикл справа от второй легковушки, поставив его в аккурат возле пассажирской двери.
Темнота настигла меня посреди «нигде». Фары то и дело выхватывали из мрака по дороге лишь клочья разбитого асфальта и редкие скелеты придорожных деревьев.
Автомобиль, рядом с которым я стоял, был явно брошен. С провалившейся крышей. Он был похож на дохлого зверя. Тишина навалилась сразу, густая, как вата в ушах.
Он пах смертью. Второй же автомобиль был закрыт и затонирован, но было видно, что он тоже брошен. Я подергал ручки, и ничего не добившись, опять подошел к тому, что с промятой крышей.
Дверь скрипнула, отваливаясь на одном болте. Внутри – слой пыли, битое стекло под ногами и… скелет на переднем сиденье. Он сидел, как пассажир, склонив череп к рулевому колесу. Остатки одежды – рваная рубашка. На костяных пальцах – перстень с гербом.
«Кто ты такой? Почему умер тут один?»
Я схватил скелет за ребра. Кости рассыпались в прах, а череп с глухим стуком покатился под педали.
«Прости, друг».
Крыша была не сильно примята и позволила мне пролезть на пассажирское сидение справа. Я оглянулся. На заднем сидении лежала джинсовая серая куртка с меховым воротником и рваным рукавом. Левее бутылка с какой-то красной дрянью, и пачка «Мальборо». В пачке лежали три сигареты и зажигалка.
Я открутил бутылку, на которой было написано «Бессонница» и пригубил. Жидкость обожгла губы, как кислота.
«Где-то я ее уже пил».
Это была настойка на вишне. Она проваливалась в желудок и освобождала голову. Стало теплее, несмотря на приоткрытое стекло, в которое был виден перед Харлея. Ночь снаружи дышала через разбитые стекла. Луна висела над полем, как отрезанная голова, а ветер шевелил траву, и казалось – это шепчут кости под ногами. Где-то далеко выла собака.
Я закурил. Дым наполнил легкие.
«Интересно, курил ли я в прошлой жизни? Видимо да».
Я потрогал свою грудь. На ней прощупывался какой-то странный толстый рубец, похожий на шрам. Длинный, неровный, будто сшитый наспех.
«Что это? Как я получил это?».
Мысль прервал скрип Харлея. Колесо провернулось налево, видимо вылетел круглый камешек, отчего казалось, что байк будто бы повернулся в мою сторону. Он отражал лунный свет в хромированных деталях.
«Ты – единственное, что у меня есть. И даже ты – загадка. Я вер…».
Глаза стали слипаться, ведь усталость брала свое. Перед тем, как провалиться в царство Морфея, я заметил надпись, выцарапанную ножом на бардачке: «Здесь умер Марк Р. Рейтинг 1,7.».
Я закрыл глаза.
«Завтра я стану 1,7. Или 3,0. Или таким же, как Марк Р. Но сегодня я пью с тобой, Марк Р.».
Последний глоток настойки. Последний вдох «Мальборо». Тьма.
Глава 2.
Рассвет впился в глаза осколком битого стекла. Я попытался вытянуть ноги и поднять голову. Тело ломало, губы слиплись, а во рту чувствовался привкус вчерашней вишневой настойки и табака. Я потянулся к бутылке – пусто.
И тут сбоку стал слышен скрип металла.
Прямо передо мной, на моем мотоцикле, сидел огромный лысый громила и ухмылялся во весь рот.
– Проснулся, красавчик?
У мужика не было двух передних боковых зубов. Глаза у него были маленькие, свиные, блестящие от задора. Ручища-кувалды лежали на руле, будто бы он только что приехал.
Спереди стоял квадроцикл. Огромная, ржавая махина, облепленная колючей проволокой, трофейными номерами и отрезанными социальными картами на капроновых ниточках.
– Слезь с моего мотоцикла. – Мой голос прозвучал твердо, но тихо и хрипло.
Лысый рассмеялся, обнажая десны:
– Твой? А документы где, дружок?
Он мгновенно спрыгнул с Харлея, сделав театральный жест:
– Лука. Рейтинг 3,1. Почти человек.
Я вылез из машины, чувствуя, как кровь приливает к кулакам. Понятное дело, что шансов против такой гориллы было мало, но все же…
– Отойди. От моего. Мотоцикла.
Громила склонил голову, будто рассматривал диковинного зверя.
– О, бля… Ты правда не помнишь, кто ты, да?
Он вдруг достал револьвер (старый «Кольт», с перемотанной рукоятью) и ткнул им в воздух:
– Я мог бы тебя сейчас прибить, и всем было бы похуй. Ты же 1,9, кусок дерьма.
Я перевел взгляд на свою карту, лежавшую слева на месте, где вчера еще восседал Марк Р.
– Попробуй.
Тишина в ответ. Лука замер, словно наевшийся медведь перед спячкой. Затем он резко расхохотался и спрятал ствол за пояс.
– О, да ты мне нравишься! Может, представишься?
– Рэй.
Мы разговорились у автомобиля. Лука оказался балканцем, бывшим военным, которого разжаловали после того, как он сломал челюсть офицеру. С тех пор он живет вне зон, охотясь на чиновников с высоким рейтингом. Социальные карты, висящие на его квадроцикле, были трофейными. Так же на нем было много чего примотано: две больших канистры. Палатка, пару сумок, автомат АКС-74У, розовый плюшевый заяц, различные куски тряпок и прочее.
– Рейтинги – полное дерьмо. – Лука плюнул. – Чем больше подсасываещь системе, тем выше цифра. Если упасть ниже 1 – тебя сотрут. Они вживляют чипы в тебя. Ну, или что-то типа того. – Но… – он постучал по баку Харлея, – у тебя есть друг. Давай его заправим, возьми канистру и валим отсюда.
– Почему ты мне помогаешь? – вдруг переспросил я, принимая тару с топливом из его огромных рук.
– Потому что у тебя глаза мертвеца! – Лука рассмеялся и указал пальцем в сторону автомобиля, который прослужил мне ночлегом. – В машине нож с ножнами. Ржавый, тупой, но большой и удобный. Не тупи. Смотри в оба. Тебе может многое пригодиться.
– Спасибо.
– Поехали за мной. В мотеле расскажу больше. Я ненавижу просто стоять. Погнали. – громила оседлал квадроцикл и вопросительно таращился в мою сторону, ожидая каких-то действий с моей стороны.
«Странный тип. Но, почему-то, именно ему хочется доверять».
Несмотря на то, что мне удалось поспать, слабость и усталость все равно не давала даже подумать над тем, что вокруг происходит. Это не было похоже на то, что человечество привыкло видеть в фантастических фильмах. Хотелось не то чтобы не верить в происходящее, а вовсе узнать, что это все – одна большая шутка. Эдакий масштабный пранк имени одного меня. Но серый асфальт и периодически попадающиеся по пути разрушенные здания говорили о обратном. Харлей, карточка в кармане и все вокруг.
Лука ехал первым. Его квадроцикл, увешанный хламьем и колючкой, ревел, как бешеный бык, плюя комками грязи и гравия из-под колес. Я вдыхал эту гадость – пахло горелым маслом и порохом.
«К черту. Куда я ввязался?».
Харлей помнил дорогу. Мои кости – нет. Дальше начался сущий кошмар. Дорога была не дорогой, а шрамом, гнойной раной на теле земли. Повсюду рваный бетон. Плиты вздыбились, как надгробия после землетрясения и я боялся, чтобы острые края не разрезали покрышки. Пришлось на этом участке сбавить скорость до минимума. Лука, заметивший, что я знатно отстаю, сбавил обороты и ехал четко впереди меня. Дальше были остовы машин, вросшие в землю по ступицы. Ржавые скелеты. Проезжая мимо фургона с распахнутой дверью, я заметил, что внутри валялась груда костей. Не животных. Над дверью висела кривая табличка из дерева: «ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА, рейтинг менее 1,0. ВХОД = СМЕРТЬ».