Владислав Сенкевич – Всё плохо (страница 5)

Под конец спуска девушка окончательно скисла и последние двадцать этажей мешком висела на моём плече, а я скакал как раненый лось, как мне казалось, на самом деле с трудом переставляя давно ставшие ватными ноги. Несколько раз мне неудержимо хотелось сбросить Маринку, оставить её на лестнице, но я упрямо тащил её к выходу. Пусть я не могу спасти никого другого, но её я сберегу. Не для того, чтобы сделать женой и делать детей, как я ей объявил много этажей назад, а просто потому, что она человек. Всё было плохо, так, как ещё никогда не было плохо в моей жизни, но делать ещё хуже я не собирался.

И наконец вот он, первый этаж. Небольшой вестибюль заканчивался стеклянными когда-то дверями. Сейчас стекло было выбито то ли взрывом, то ли выбегающей толпой, и мелкими осколками усеивало пол. Беспрепятственно преодолев рамку металлоискателя и пустую стойку охраны, мы добрались до дверей. Тут я остановился и поставил Маринку в угол. Отшатнулся, чтобы пропустить каких-то одуревших мужиков в дорогущих костюмах с выпученными глазами. Постарался отдышаться и унять мятежное сердце. Мне всего тридцать, а такое ощущение, что пока я спускался стукнуло пятьдесят. Думается, Маринка ощущала что-то похожее.

— Ты как, жива? — спросил я, убирая с её лица локон когда-то шелковистых, а теперь спутанных, как мочало, волос, в которых белели кусочки штукатурки. — Мы спустились!

— Спасибо, что не бросил, — борясь с отдышкой прошептала девушка и попыталась слабо улыбнуться. — Пить страшно хочется!

Моё горло давно пересохло и каждое слово рвало нёбо, как наждак. Я оглянулся и заметил за стойкой охраны кулер.

— Сейчас, потерпи, — с удивившей меня самого нежностью попросил я. Метнулся к кулеру, наполнил два пластиковых стаканчика и вернулся к дверям. — Пей! — протянул один Марине, тут же осушая второй сам, и чувствуя, как живительная влага немедленно растекается по организму, восстанавливая утраченные силы. Жить сразу стало веселее. Потом осторожно выглянул на улицу и печально вздохнул. Всё было плохо. Очень плохо...

Глава 3. Таинственный парадокс

Аварийный или, точнее, служебный выход из здания Новосибирск-сити располагался на улице Аникина Скайвокера, в обычные дни довольно тихой, безжизненной, утопающей в зелени многочисленных древних тополей, почти захолустной. Захолустной она осталась и сейчас, но вот тихой уже не была: по ней бесцельно мотались в разные стороны потрёпанные, утратившие благопристойный вид люди, сразу с нескольких сторон раздавались отчаянные призывы о помощи, несколько обычных, нелетающих машин столкнулись почти напротив меня и сейчас надсадно дымили, кашляя сгорающей обивкой. Вокруг них суетились уже бывшие автовладельцы и просто любители пощекотать нервы на чужом несчастье. Наверняка, эти стервятники пытались заснять пожар, но даже если бы это у них получилось, вряд ли кого в мировой сети заинтересовали такие тривиальные кадры, когда вокруг творилось чёрт знает что. И ведь падающие метеориты их не волнуют! Что за люди!

Огненный хвосты летящих метеоритов то и дело перечёркивали небо над головой и мне по-прежнему не казалось, что их становится меньше. Катастрофа продолжалась, она была в самом разгаре. В отдалении слышались сирены, вопли мегафонов, отчаянные крики, тут и там виднелись столбы дыма, поднимавшиеся в огненное небо. Во многих окнах стоявших напротив малоэтажных (всего 26 этажей!) домов зияли провалы — как и чем они были выбиты, я не понимал: следов от удара метеоритов на улице Скайвокера не наблюдалось. Неужели ударная волна? Но почему так избирательно? Ладно, это сейчас не важно!

— Отдышалась? — почти нежно спросил я Маринку, с открытым ртом взирающую на происходящее безобразие. — Тогда выходим. Двигаться будем быстро, поэтому держись всегда рядом, а ещё лучше — не отпускай мою руку!

С тоской посмотрев на оставшуюся у стойки охраны восемнадцатилитровую бутыль с водой, я махнул рукой — всё равно не унесём! Может по пути встретится магазинчик или хотя бы передвижной ларёк русской кухни, в последнее время ставший любимым местом перекуса у офисного планктона. А нет, так и ладно, не успеем от жажды загнуться. Метеориты сейчас в приоритете. Подхватив девушку за руку, я бесцеремонно потащил ей наружу. Почти сразу под нашими ногами затрещали осколки стекла, откуда их так много? На секунду замешкавшись, я бросил взгляд налево, там в паре кварталов можно было разглядеть здание, в котором располагался офис нашей фирмы. Моё место работы. Теперь уже бывшей. Прощай, холодильное оборудование, не поминай лихом! Я увольняюсь!

Маринка, прижимаясь ко мне, ошеломлённо оглядывалась, не зная, чего бояться в первую очередь. Она была растеряна и не будь рядом крепкого мужского плеча, почти наверняка ударилась бы в панику. Впрочем, так вели себя многие. Люди не понимали, что происходит, бестолково метались из стороны в сторону, кричали, затевали ссоры и даже драки, в общем, вели себя как последние идиоты. На их фоне, целеустремлённо двигающиеся куда-то к реке мы с Мариной казались островком благоразумия и спокойствия. Хотя и у нас всё было плохо, очень плохо. Если с этой глухой стороны небоскрёба творилось такое, боюсь даже представить, что происходило с другой, парадной — на Урманова! Там и в обычные времена было не протолкнуться, а сейчас.., лучше даже не думать. Но, к счастью, нам нужно было в другую сторону — к станции метро «Бугринская», что находилась рядом со знаменитым парком отдыха «Бугринская роща». А это всего триста метров, прорвёмся! Метро всё ещё казалось мне панацеей от свалившейся беды, но меня беспокоил взрыв, который я наблюдал с балкона — метеорит попал прямо в парк, и я видел, что космический странник произвёл там большие разрушения. Ближайший вход в метро находился прямо перед центральными воротами парка, и мог оказаться завален, разрушен, уничтожен, в общем стать недоступным. Но чтобы это узнать, до него нужно было ещё суметь добраться.

Брошенные машины перегородили почти всю улицу. Озлобленные, орущие и рыдающие люди продирались между ними, мешая друг другу и не давая нам, имеющим чёткий план спасения, двигаться спокойно. Мне то и дело приходилось отталкивать очередного доходягу, сбрасывать с предплечья чужие, липкие от страха руки, материться, смущая нежный слух своей спутницы. Я был зол, ужасно зол на весь мир и прежде всего на бестолковых земляков. Вот почему никто не хочет думать головой! Хотя некоторых бедолаг я прекрасно понимал: попробуй о чём-то подумать, если у тебя сломана рука или из бока торчит непонятный металлический штырь! Трудно сохранять благоразумие, одновременно подвывая от боли. Хорошо ещё трупов на улице почти не было, лишь пару раз мой ставший внезапно орлиным взор выхватывал тут и там неподвижно лежащие тела, кем-то заботливо оттащенные в сторонку. Но спасателей не было, даже полиции, как не было никакого порядка вокруг. Каждый был сам за себя, спасая только себя, ну и изредка кого-то из близких. Вот и я тянул Маринку за собой, стараясь не обращать внимания на жалостливые крики о помощи. Чем я помогу вам, бедолаги?! Сам того и гляди сдохну! Как же всё плохо!

Звук громкой музыки раздался внезапно и так поразил меня, что я на секунду замер, растерянно озираясь по сторонам и ища источник шума. Небольшой пикап у обочины раскачивало децибелами, как шестибалльным штормом. То ли водитель сошёл с ума от картин всеобщего хаоса, то ли решил таким замысловатым образом скрасить последние минуты своей земной жизни — я не разобрал, просто протискиваясь мимо и краем глаза видя в кабине подпрыгивающую в безумном экстазе фигуру. Что ж, каждый сходит с ума по-своему. Марина всхлипнула и крепче ухватилась за мою руку. Её губы шевелились, но я ничего не слышал.

— Ничего! Ничего! Немного осталось! — попытался я докричаться до девушки и судя по слабому кивку, она меня поняла.

А музыка вдруг стихла так же внезапно, как и началась. Двери пикапа распахнулись и на асфальт вывалилось тело. Молодой парень, когда-то красивый, сейчас являл жалкое зрелище. Его шатало во все стороны, лицо покраснело не столько от страха, сколько от выпитого спиртного. Любитель дискотек сделал неуверенный шаг в нашу сторону, что-то промычал и, споткнувшись о какую-то ветку, упал плашмя, даже не попытавшись сгруппироваться, голова со звоном стукнулась об асфальт. Парень так и остался лежать на дороге, равнодушный к происходящему вокруг. Пробираясь мимо, я услышал заливистый храп. Чёрт побери! да он же спал! Уснул, едва его голова коснулась земли! Счастливец! Будем надеяться, что его сон не станет вечным. Нам же спать было некогда.

Парковая зона медленно, но приближалась. Вскоре нам стали попадаться отчётливые следы взрыва от падения метеорита: на асфальте валялись изломанные ветки, прилетевшие из парка скамейки, камни тротуарных дорожек и несколько окровавленных тел, швырнутых на землю словно рукой великана. Эти тела убирать в сторону никто почему-то не спешил. Не стали этого делать и мы. С усиливающимся беспокойством я отметил, что окружающие дома пострадали сильнее, в них напрочь отсутствовали стёкла. Опасение за сохранность станции метрополитена терзало меня всё сильнее. И вдруг...