Владислав Сенкевич – Всё плохо (страница 7)
Оставив её высказывание без комментариев, я потянул девушку на улицу. Крутится, не крутится, а лучше переждать происходящее в надёжном месте. В мечтах я уже устроился на какой-то эргономичной скамейке в неглубоком подземелье метро и перекусывал бургерами, угощая красивую, весьма симпатичную мне девушку шоколадом. В Новосибирске очень красивое метро и станция «Бугринская» одна из лучших. Даром, что построили её всего несколько лет назад. Конечно, ужин в метро — так себе романтика, но что-то в ней есть. Лишь бы нашу скамейку не оккупировали другие умники. Метро оно такое — там редко бывает пусто, а сейчас вечер, самый час пик. Сбежали незадачливые пассажиры или нет, можно было узнать лишь спустившись на станцию. Основная угроза, кажется миновала, я немного успокоился и пошёл веселее. Но я забыл, как всё плохо.
— А ну, стоять! — хриплый голос прозвучал угрожающе и я непроизвольно подчинился, хотя, учитывая обстоятельства, должен был улепётывать со всех ног, вот только не бросать же Маринку! — Чего вы там набрали, мародёры, показывай!
Трое парней, выскользнувшие из-за вереницы разбитых машин, не выглядели миролюбиво. Скорее агрессивно. Они хмурились и сжимали кулаки, готовые наброситься на бедного меня всей стаей. А у вожака к тому же в руках покачивалась здоровенная бита. И пусть парни не были здоровяками, но их трое, а у меня на руках Маринка! Поэтому я не стал спорить и просто протянул пакет, готовясь к худшему и лихорадочно просчитывая свои действия. Отпустить Маринку, вожаку пнуть пыром в голень, толкнуть его на подельников, попытаться уложить всех с одного удара. Наивный план, который точно бы не сработал. Однако, драться не пришлось. Вожак едва заглянул в пакет и брезгливо сморщил носик:
— Фу! Вода, бутеры! Там что, алкашки совсем не было, что ли? Или вы трезвенники? Ха-ха-ха!
— Да ну их, Колян! — влез в разговор стоящий справа тощий дрыщ, аж подрагивающий всем телом от какого-то непонятного предвкушения. — ЗОЖники какие-то! Пусть валят отсюда и все дела! А я точно говорю, в «Альбатросе» выпивки — залиться можно! Отличная кафешка... была!
Третий гопник просто хмыкнул, презрительно окинув взглядом меня и слегка чуть более заинтересованным — Марину, но промолчал, начиная сдвигаться в сторону заведения общепита. Тоже не терпится!
— Катитесь отсюда! — процедил вожак, грозно поглаживая биту и сверкая глазами. — Раз такие правильные! Пошли, ребята, отметим конец света как полагается!
Меня не надо было долго упрашивать, я тут же потянул Маринку подальше от любителей выпить, хотя они и так потеряли к нам всякий интерес, быстренько устремившись к разгромленной кафешке.
— Валим, валим! — прошептал я, разворачиваясь в обратную сторону. — На улицах становится опасно! Гиены вышли на охоту!
— Ты не будешь их бить? — искренне изумилась Марина, видимо насмотревшись глупых фильмов. — Они же хотели меня изнасиловать!
Я оторопело взглянул на честное лицо девушки и в порыве чувств взмахнул рукой, забыв, что в ней находится довольно увесистый пакет. К счастью, пакет выдержал издевательство, и добытые с таким риском продукты не разлетелись по улице.
— Не выдавай желаемое за действительность! — зло прошипел я девушке. — Если хочешь, я тебя сам изнасилую, но позже, позже... А сейчас, двигай ножками, быстрее, быстрее! Нас ждёт романтический ужин в метро.
И Маринка, всхлипнув от разочарования, подчинилась. Мы проскочили последний дом, миновали последнюю брошенную машину и увидели станцию метро. То, что от неё осталось. Как же всё плохо!
Глава 4. Речной берег
Некогда распрекрасный и любимый многими горожанами парк практически перестал существовать. Заботливо выращенные многолетним трудом садовников-энтузиастов деревья беспорядочно валялись, вырванные с корнями, кованая решётка ворот прогнулась и глубоко зарылась одним боком в асфальт, расходящиеся от ворот в три стороны дорожки терялись под нагромождениями веток и земли, где-то ближе к реке в небо поднимался густой столб дыма. Что творилось в эпицентре падения, я не хотел даже думать. Меня больше интересовал вход в метро. А он уцелел, хотя и лишился стеклянных дверей, зияя тёмным провалом, в котором терялась мраморная лестница. Вот же чёрт! Как всё плохо!
В своём планировании я упустил одну важную деталь, которая теперь грозила выйти нам боком — метро находилось под землёй, а электричество пропало, и теперь внизу царила непроглядная тьма, в которой, вполне может быть, бродили обратившиеся в зомби печальные люди, неудачно выбравшие момент для поездки. А что? Я бы не удивился, увидев настоящих зомби! Столько странного случилось за последний час, что ожидать можно самого невероятного. И что теперь делать? Спускаться в метро даже с фонариком, которого не имелось, было бы рискованной затеей. Я подозревал, что в метро должно быть предусмотрено какое-то аварийное освещение, но работает ли оно, проверять не хотелось. Темнота входа заставила меня замереть. Пришлось импровизировать на месте.
— Мы что, полезем Туда?! — в ужасе спросила Маринка, заглядывая в чёрную пасть метро и отшатываясь. — Я не хочу туда! Я темноты боюсь! И тебя не пущу! Вдруг там крысы!
У меня — зомби, у неё — крысы. Что же, у каждого свой страх, свои тараканы в голове.
— Тихо! — прикрикнул я на девушку. — Я тоже не люблю темноту! Поэтому меняем план! Раз этот таинственный Парадокс нас прикрывает от метеоритов, можно и не лезть под землю. Найдём другое место для пикника! Ну-ка, за мной!
Заметив в глубине парка кое-что интересное, я потащил безвольно подчиняющуюся Маринку через завалы. Моей новой целью стал стадион, конечно, любительский, без бетонных стен и крыши, но всё-таки представлявший собой довольно большое открытое пространство, где можно было не опасаться получить по башке куском стекла, ненароком выпавшего с двадцатого этажа. Прежде в этой зоне парка я не был, ограничившись в своих редких вояжах изучением исключительно пляжной зоны, а теперь перекорёженное пространство не давало понять, насколько красиво здесь было до падения метеорита. Да и было ли здесь красиво? Кажется, здесь всегда было плохо, очень плохо.
Едва выбравшись из-под очередного упавшего дерева и вытянув за собой Маринку, я замер на месте, пожирая глазами стадион. Пространство действительно было открытым, но уже занятым — на поле бывшего стадиона сгрудилось порядочно народа: отдыхавшие в парке люди, как оказалось, пришли к тем же выводам, что и я, и поспешили занять единственное относительно безопасное место поблизости. Выходить к ним мне совершенно не хотелось. Вот не лежит душа присоединяться к толпе в период катаклизма. Где толпа, там обязательно паника, где паника — там злость и жестокость, и моё кратковременное наблюдение уже подтверждало это. На поле сформировалось несколько групп людей. В одной было довольно много детей и их родителей, в другой — преобладали старики и старушки, в третьей я заметил преимущественно молодых и агрессивно настроенных молодых людей. Никого из представителей закона видно не было, а значит законом становилась сила.
Родители согнали своих перепуганных, горланящих чад в круг и старались их успокоить, то и дело бросая испуганные взгляды в стороны молодёжи. Старшее поколение, кажется, молилось, внимая проповеди убелённого сединой толстого господина в строгом костюме, и не обращало внимание на соседей. А вот молодёжь выясняла отношения. Несколько парней задорно махались, гоняясь друг за другом, другие криками и улюлюканьем поддерживали их запал. Потрясённый я заметил несколько парочек, которые на глазах у всех занимались любовью, не обращая внимания на советы и пожелания окружающих.
— Мы что, туда пойдём? — робко спросила потрясённая не менее меня Марина. — Уж лучше в метро! Или может, всё-таки давай к «Меге» пойдём!
— Сюда мы соваться точно не станем, — объявил я, ретируясь обратно в заросли и увлекая девушку за собой. — Но и к «Меге» не пойдём!
— Но почему ты не хочешь к «Меге»? — возопила Маринка, поспешно уклоняясь от торчащих во все стороны веток. — Ты хоть сам знаешь, куда мы идём и что ищем?! Мне кажется, мы просто блуждаем наугад! Я была о тебе лучшего мнения!
Вот так легко и просто теряют свою популярность недавние кумиры. Обидно, досадно, но что поделать. Пусть мои решения не популярны в народе, но я уверен, что поступаю верно. И заставлю народ в это поверить, даже если он станет возмущаться. Немедленно.
— Ты же видела, что происходит здесь! — впечатал я девушку в ствол чудом устоявшего тополя. — Стоит напуганным людям собраться вместе, сразу начинается хаос. Думаешь возле «Меги» будет иначе? Успокоить толпу невозможно, тем более если это некому сделать! Пока здесь ещё тихо, пока люди слишком потрясены, но уверяю тебя, скоро обязательно начнётся бойня, а я не хочу, чтобы ты в ней пострадала!
Чисто интуитивно я нашёл самый убедительный для Марины довод, услышав который девушка сразу приосанилась и даже начала стрелять глазками:
— Так ты обо мне волнуешься? Ванечка, какой ты милый! Я всегда думала: вот какой хороший и добрый человек у нас работает, ни с кем не ругается, ни с кем не конфликтует, только совсем необщительный. Я же тебе нравлюсь, правда? Ты поэтому меня не бросил и заботишься?