Владислав Сенкевич – Всё плохо (страница 6)

Яркий свет начал стремительно заливать улицу, послышался пронзительный, омерзительно страшный свист — небесное тело приближалось и, кажется, намеревалось протаранить землю где-то поблизости от нас. Тяжёлый, нестерпимо горячий порыв ветра пригнул меня к земле. Я мигом вспотел, поняв, что чувствует солдат, оказавшись под обстрелом. Кажется, это всё. Финал комедии. Сейчас нас размажет и дай бог умереть мгновенно, терпеть не могу боли и напрасных надежд искалеченного тела, судорожно цепляющегося за утекающую жизнь. Да что там говорить, сейчас самая малая рана может стать смертельной — ты просто не сможешь двигаться и тебя затопчут. Я остановился и задрал голову, морально готовясь к самому худшему. Хотелось помолиться, но к тридцати годам я так и не выучил слова ни одной из молитв. Кто же знал, что они могут когда-нибудь пригодиться? Маринка ткнулась мне в спину.

— Почему мы встали? Разве нам не надо поспешить? — поражая меня наивностью, сердито осведомилась она.

— Сейчас узнаем, — туманно ответил я, внимательно следя за тем, как небесное пламя всё сильнее заливает крыши соседних домов.

Но как я ни вглядывался, как ни ждал, явление метеорита народу застало меня врасплох. Он вынырнул позади нас, шумный и пылающий, и, рассыпая искры, наискось полетел над улицей на достаточно большой высоте, торопясь скрыться за пока ещё стройными рядами высоток. Полетел на север, не думая падать на улицу Скайвокера. Однако, не успел я облегчённо выдохнуть — кажется, наша смерть опять откладывается, — как случилось нечто. На пути метеорита вдруг засветилась тонкая плёнка искрящегося воздуха, болид врезался в неё и не пробил казавшуюся ненадёжной преграду, а срикошетил от неё, отскакивая куда-то в сторону и вверх, чтобы тут же, обиженно взвизгнув на прощание, скрыться где-то за домами. Свист разрезаемого воздуха моментально стал стихать. Взрыв так и не произошёл.

— Что за фигня?! — непроизвольное падение челюсти на асфальт было предотвращено лишь огромным усилием воли. — Что это было?!

Отразившая метеорит плёнка никуда не исчезла, она поблекла, перестала искрить, но теперь, зная, куда смотреть и что искать, я её отчетливо видел. Почти прозрачная, очень тонкая, она была здесь, растянувшись над домами сколько хватало глаз, и, кажется, защищала нас от метеоритов. То-то близких разрывов я не слышал уже довольно давно! Считай, с того самого момента, как мы выбрались на улицу. И тут в моей голове словно щёлкнул какой-то рубильник-переключатель: «Проект Парадокс. Станция планетарной обороны». Откуда я знаю эти слова?!

— Это что, Парадокс сработал? — окончательно добила меня Марина, тоже разглядывающая полоскавшуюся над нами плёнку. — А почему так поздно?

Я тут же развернулся к девушке и крепко сжал ей плечи:

— Что ты сказала?! Какой Парадокс?! Что ты об этом знаешь?!

— Мне больно! Отпусти меня! — заныла Маринка. — Какой ещё парадокс, Ваня? О чём ты говоришь?!

— Ты только что сказала: «Сработал Парадокс. Почему так поздно», — повторил я её слова. — Что это значит? Мне надо знать! Пойми, это может всё изменить!

Маринка прекратила ныть и озабоченно нахмурилась:

— Точно, я так сказала, — удивлённо призналась она, хлопая ресницами. — А почему? Я не знаю, что это значит, правда, просто слова сами вырвались из меня! И отпусти меня наконец, извращенец!

«Чёрт! Как всё плохо! — подумал я, отпуская плечи девушки, но удерживая её за руку. — Я ведь и сам подумал про Парадокс. Но убей меня метеорит, если я понимаю, что это такое! Откуда это слово в моей голове?!»

На меня отчётливо пахнуло какой-то потусторонней жутью. Вот только страшных тайн нам не хватало для полного счастья! Почему мы говорим о каком-то Парадоксе, не имея о нём ни малейшего понятия? Что это за коллективное сумасшествие? Теперь я был совершенно уверен, что никогда прежде ничего не слышал о системе планетарной обороны с таким названием. Ни в новостях, ни в ленте мне не попадалось это слово. Даже на страницах чокнутых сторонников всемирного заговора, которые я иногда просматривал, чтобы улучшить настроение. Так почему же, едва увидев отразившую метеорит плёнку, я подумал о Парадоксе? Спасибо ему, конечно, но хотелось бы понимать, что вообще происходит! Откуда эти метеориты, почему их так много, что за Парадокс их отражает. И сможет ли он отразить все? Вопросы множились, а ответов не было. И это начинало не просто нервировать, а пугать.

— Эй вы, двое! Живы? Целы?

Занятый борьбой с собственным разумом я не сразу сообразил, что обращаются к нам. Со стороны переулка приближались трое человек в костюмах парамедиков — двое усталых мужчин и едва стоящая на ногах женщина. Они настороженно смотрели на нас с Мариной, одновременно разглядывая заваленную людьми и машинами улицу. Кстати, людей на улице поубавилось. Разбегаются кто куда, а мы тут время теряем.

— Вас спрашиваю! С вами всё в порядке? — строго спросил пожилой уже мужчина, трогая меня за плечо. — Помощь не нужна?

Я отрицательно помотал головой, приходя в себя, и выдохнул:

— Мы целы, спасибо! — и зачем-то пояснил: — Идём к метро.

Мужчина пристально посмотрел мне в глаза, потом потрогал лоб испуганно отпрянувшей от его руки Марине.

— Небольшой шок, — прошептал медик. — Ничего страшного! Значит к метро? А зачем? Там вряд ли что уцелело! Шли бы вы к «Меге», там разбивают палаточный лагерь временного пребывания, там есть пища и вода. Хотя, — мужчина безнадёжно взмахнул рукой. — Поступайте, как знаете! Главная опасность миновала — Парадокс работает, мы вот пострадавших собираем. Хотите, идите с нами.

— Вы сказали Парадокс? — встрепенулся я, вновь услышав странное слово. — А что это?

Мужчина непонимающе посмотрел на меня:

— Головой не ударялся? Не тошнит? Как зовут помнишь? Все знают, что такое Парадокс. Это же... — мужчина неожиданно замер, приложил руку к уху, словно прислушиваясь, нахмурился, с подозрением взглянул на меня. — А хрен его знает, что это! — с неожиданной яростью вскричал он. — Идите, куда шли! Строят тут из себя овечек, под ногами мешаются, а нам работать надо!

Я растерянно и с какой-то непонятной обидой посмотрел вслед удаляющимся парамедикам — как всё плохо! Что же это за Парадокс такой, про который все знают, а объяснить не могут?!

— Может, правда к «Меге» пойдём? — вопросительно взглянула на меня снизу вверх Марина. — Там лагерь, еда, может связь есть. Мне бы родителям позвонить, а тут сети нет.

— Лагерь, еда, связь, — подхватил я её за руку и решительно развернулся к метро. — Сама подумай, сколько там сейчас раненых, сколько людей! Какая там еда! Ад там, самый настоящий ад! Нет, действуем по старому плану — идём к метро и лезем под землю.

— Но зачем нам теперь под землю? — возмутилась торопливо перебирающая ногами Марина, — не упирается, и на том спасибо! — Парадокс же! Метеориты теперь не опасны!

Дорогу перегородило упавшее дерево и я помог Марине перебраться на ту сторону, заботливо подтолкнув девушку прямо под упругую попку, которая в данных обстоятельствах не вызвала во мне никаких романтических чувств — обычная часть тела, не лучше любой другой.

— Парадокс — не парадокс, — пробурчал я, перелезая и сам. — Опасно — не опасно. Ничего не ясно! Что это за система, насколько она надёжная, почему не сработала сразу, и, наконец, почему о ней никто ничего толком не знает — одно слово твердят как попугаи: парадокс, парадокс! А стоит спросить детали — растерянно чешут репу, словно не сами только что о нём говорили! Вот ты, Марин, что-нибудь помнишь об этом Парадоксе, кроме самого названия?

— Откуда? — возмутилась девушка. — Я простой секретарь, меня всякие парадоксы не касаются. А что ты к нему прицепился? Он работает и это главное! А что это, нам и знать не положено.

Тоже — позиция! Не лезь, куда не надо, и будешь спокойно спать. Хотя не до сна сейчас, когда всё так плохо.

— Ладно, — недовольно пробурчал я, вот не люблю всякие непонятные тайны, тем более те, от которых зависит моя жизнь. — Забудем пока, потом разберёмся. Сейчас надо добраться до метро и переждать всеобщую суматоху. А там уже решать, что делать дальше. Главное понять — уцелеет этот мир, а мы вместе с ним, или нет! Тем более, мы почти пришли.

В последний момент я вспомнил о воде, зацепившись взглядом за вывеску уличного кафе на первом этаже высотного дома, и потянул Маринку туда. Двери отсутствовали, сорванные каким-то хулиганом, внутри было пусто: валялись в беспорядке перевёрнутые столы и стулья, пол был завален тарелками и стаканами, растекалась по барной стойке опрокинутая бутылка какого-то алкоголя. Но меня это не волновало — столик я не резервировал, да и компания нам не требовалась. Прислонив Маринку к стойке, я перемахнул на место бармена и принялся торопливо набивать выхваченный из пачки пакет бутылками негазированной воды и бургерами. Потом оглянулся на застывшую в каком-то ступоре девушку, и прихватил початую коробку шоколада. Какой я заботливый, даже когда всё плохо!

— На первое время хватит, — пояснил я свои действия, перепрыгивая обратно к Марине. — А там видно будет! Надеюсь, скоро всё закончится и мы выживем, ведь Парадокс работает, да и не может метеоритный дождь длится вечно!

— Ага! — глубокомысленно кивнула Марина. — Земля же крутится!