Владислав Сенкевич – Игра зомби (страница 1)
Владислав Сенкевич
Игра зомби
Слово автора
Как всем известно, в 2071 году виртуальные игры сперва полного погружения, а чуть позже и любые другие, были повсеместно запрещены. Запрещены везде, по всему миру, во всех странах. Правительства взяли исполнение этого запрета под строгий контроль, и, хотя недовольных нашлось немало, постепенно люди смирились.
Конечно, имеющие власть и деньги любители игр находили лазейки. Поговаривали даже о тайных частных игротеках и капсулитариях, превратившихся в клубы для избранных, но это были досадные мелочи, которые не могли существенно повлиять на общую картину, и о которых предпочитали молчать.
Запрет виртуальных игр привел к долгожданному всплеску рождаемости, а угроза вымирания человечества от старости отодвинулась на неопределённый срок. С облегчением вздохнули страны старого света, средний возраст населения которых достиг сорока лет, положительно отреагировали и пока ещё относительно молодые страны Африки и Азии. Дети, рождённые в эти годы, получили название «Поколение Без». С новыми силами люди устремились в светлое будущее, свершая всё новые и новые подвиги и делая замечательные открытия.
Заговорили о наступлении нового Золотого века.
А через шестнадцать лет произошло то, что мы стали называть Великим провалом. До сих пор неизвестно, как это было осуществлено и кто стал его инициатором: природа, инопланетяне, поговаривали даже о виртуальном разуме, вырвавшемся из-под контроля. По большому счёту, это было не важно. Мир в очередной раз изменился. Он сам стал игрой. Настали мрачные времена беззакония, когда каждый выживал как мог. Правительства пали, силы правопорядка зачастую становились силами террора и порабощали тех, кого призваны были защищать. Воцарился хаос.
В это смутное время первых дней пришли они. Те, кого позже мы назовём Великими героями. Они не появились ниоткуда, по мановению волшебной палочки, не прилетели с другой галактики, не скакнули из будущего. Они были детьми нашего мира. Детьми, которым пришлось повзрослеть и взвалить на свои хрупкие плечи ответственность за судьбу всего человечества. Эти герои известны вам под именами Воина-Императора и Царицы Жизни. О них знает каждый. Их любят, перед ними преклоняются, их боготворят. Но откуда они в действительности появились и как стали теми, кем мы восхищаемся, обществу известно постыдно мало.
Я долгое время собирал крупицы информации, изучал детали биографии Великих героев, встречался с людьми, знавшими их ещё в ту пору, когда они были юными неофитами игры, мне даже удалось лично познакомиться с Великим Императором и с Царицей Жизни. Результатом моей работы стал сей скромный труд — первый опыт подобной биографии. В нём я постарался честно и без прикрас поведать миру о детстве героев, начиная с того момента, как в их жизни появилась Игра. Кого-то приведённые в монографии факты могут шокировать, кто-то обрушится на меня с критикой и проклятиями, но истина превыше всего.
Мой труд не претендует на абсолютность, в нём могут быть неточности, имеет место творческий вымысел, но я уверен, что за мной придут другие, более талантливые жизнеописатели, которые смогут составить полную летопись свершений Великих героев, а моя книга ляжет маленьким, но первым кирпичиком в основании Великой стены.
Да пребудет с ними магия! Отныне и вовеки веков...
Глава 1. Звук далёких фанфар
Ники открыл глаза и уставился в слегка подсвеченное приближающимся рассветом полотнище палатки над головой. Что его разбудило? Шорох? Звук? Пение птиц? Юноша не понимал.
Он обернулся и в полумраке разглядел пустой спальник отца. Ага! Отец уже рыбачит. Вот неугомонный! Вчера допоздна удил — лучшая ловля на закате, сегодня ни свет, ни заря вспёрся — лучший клёв на рассвете. А ещё — перед дождём, в тумане, на понижение давления, при слабом ветре и так далее, далее. Как же, знаем! Успел уже выучить все его рыбацкие присказки и поверья. Но ничего не поделаешь, надо вставать...
Ники тяжко вздохнул, смиряясь с судьбой, потянул вниз молнию спальника и вдруг замер. Рука дрогнула, опустилась. Это ещё что за фигня перед глазами?
В правом верхнем углу области зрения горел ярким оранжевым цветом конверт. Ну как горел, так, слегка светился.. И ни конверт, а лишь его сильно уменьшенная копия, изображение, иконка. Попытка присмотреться к странном объекту ни к чему не привела: конверт убегал от взгляда, как убегают мушки в глазах в солнечный день. Непонятно. Странно и пугающе. Никита машинально расстегнул спальник, выбрался и на коленях подполз к выходу из палатки.
— Пап! — нерешительно позвал он в сторону озера, не сводя взгляда со странного конверта.
Отец чуть сгорбившись сидел у берега на раскладном походном стульчике спиной к палатке, перед ним чуть дрожало длинное удилище, но красный поплавок на спокойной воде казался почти неподвижным.
— Пап! — Ники наконец выбрался из палатки, и приблизился, положив руку на плечо отцу. — Пап, тут фигня какая-то творится!
Продолжить юноша не успел. Отец обернулся — рваным, некрасивым движением, столь не подходящим бывшему чемпиону области по гимнастике, — обернулся и уставился в лицо сыну пустыми, безжизненными глазами.
— Пап?! — отшатнулся парень. — Ты чего пугаешь?!
— Ы-ы-ы! — страшно затянул отец на одной пронзительной ноте.
Ники с ужасом увидел тонкую струйку крови, что потянулась из полураскрытого рта, скользнула на щетинистый подбородок и набухла крупной каплей. Внезапно глаза отца зажглись то ли узнаванием, то ли иным чувством, а сам отец заревел громче, отчаянней, делая судорожную попытку подняться на непослушные ноги. Ники сделал ещё шаг назад, начиная дрожать всем телом.
— Папа! Да что происходит?! Тебе плохо?
— Ыр-р-р! — отозвался отец, протягивая в сторону сына руку.
Огромные когти, так не похожие на всегда аккуратно подстриженные ногти отца, окончательно добили мальчика. Ники вскрикнул и перепуганным зайцем бросился к палатке. Нагнулся, подхватил фонарь и, включив, направил острый луч прямо в лицо отца. Последние кусочки ночной тьмы рассеялись, и Ники увидел то, во что до сих пор отказывался верить: его отца больше не было. Вместо него к палатке приближался, покачиваясь и подволакивая левую ногу, монстр, с налитыми кровью глазами, отросшими до невообразимой длины зубами и когтями, и лицом землистого, мертвецкого цвета.
— А-а-а! Сгинь! Пропади! — завопил юноша, бросая в чудовище фонарик. Бывший прежде его отцом даже не попытался увернуться. Фонарик ударил монстра в лоб и отскочил, а тот только заурчал утробнее и попытался ускориться.
Этого не может быть! Это какой-то кошмар! Это ему снится! Ники отскочил к самой палатке и больно ущипнул себя у запястья, страстно мечтая наконец-то проснуться и увидеть настоящего, горячо любимого отца, но ничего не изменилось. Превратившийся в злобное чудовище отец всё также неотвратимо приближался, простирая к перепуганному сыну когтистые лапы. Чувствуя, как разум растворяется под неудержимым напором кошмара, Ники заметался по заросшей острой озёрной травой лужайке, уворачиваясь от лап монстра. К счастью, тот был неуклюжим и не успевал за юношей. Но что делать дальше? Куда бежать? Кого позвать на помощь?!
— Папочка! Папа, перестань пожалуйста! — рыдал всегда считавший себя мужественным и безумно смелым парень. — Умоляю! Это же я, Ники!
И ничего не менялось. Отец-монстр не слышал рыданий, не узнавал родное дитё, ни капли разума не осталось в его омертвелых глазах.
Неожиданный сильный всплеск заставил Ники скосить взгляд на воду. Огромный сом высунул из воды свою усатую морду и, как показалось перепуганному парню, с любопытством наблюдал за происходящим. А потом начал вставать...
Сом... Да какой это, к чёрту, сом! Рыбовек! Огромный, больше двух метров, неимоверно толстый, с раздувшимся животом, весь покрытый чешуей, но с двумя вполне сформированными конечностями-руками и короткими, сросшимися ножками. Новый монстр проворно зашлёпал по воде, стремясь поскорее выбраться на берег. Оказавшийся меж двух огней парень затравленно взвизгнул и, извернувшись, отскочил от доковылявшего до него отца. Тот развернулся и цапнул когтями, но вновь промахнулся.
Зато не промахнулся рыбовек. Человекосом метнулся к монстру-отцу и в падении вцепился острыми зубами ему в ногу. Отец упал и попытался закричать. Но вместо слов из его рта донеслось горестное рычание. А рыбовек, извиваясь телом и помогая себе руками-плавниками, начал не рвать, не кусать, а заглатывать ногу отца. Целиком, с сапогами и штанами. Раздался хруст — под напором острейших зубов нога сломалась.
Никита несколько секунд стоял неподвижно, пожирая глазами чудовищное зрелище, потом зарычал, сам уподобившись монстру, и вырвал из сухого пенька туристический топорик, которым ещё вчера рубили ветки на костёр.
— Оставь его в покое! — заорал Ники, бросаясь к рыбовеку и с необычайной яростью нанося ему один удар за другим: по голове, по туловищу, по рукам-плавникам.
Острый топор соскальзывал по прочной чешуе, но потом начал неохотно вгрызаться в тело рыбовека. Человекосом заверещал, тонко, противно, забился, выпустил наконец ногу отца из пасти. Никиту чуть не вырвало, когда он понял, что рыбовек откусил ногу полностью, и та болталась лишь на тонкой полоске кожи. Но самое страшное — крови почти не было. Из обрубка ноги медленно сочилась тёмная, густая жижа, даже отдалённо непохожая на обычную кровь человека.