Владислав Савин – Вампирский секс: Начало (страница 4)

Виктор шел уверенно, его шаги были бесшумны, словно он сам был частью этой тьмы. Он чувствовал ее страх, ее неуверенность, и это лишь подпитывало его собственное чувство превосходства. Он был охотником, она – его добычей, его ученицей, его собственностью. И ему нравилось это.

Внезапно, из-за груды искореженного металла, послышались голоса. Грубые, пьяные. Алина напряглась, ее инстинкты, все еще новые и неуклюжие, кричали об опасности. Виктор лишь усмехнулся, его глаза вспыхнули в полумраке. Он знал, что это.

Из тени вывалилась группа из трех человек. Уличные бандиты, судя по их повадкам и запаху дешевого алкоголя, смешанного с потом и немытым телом. Они не сразу заметили Виктора и Алину, увлеченные своим пьяным смехом. Но когда их взгляды наконец наткнулись на две фигуры в темноте, смех оборвался.

«Эй, вы кто такие, блядь?» – прохрипел один из них, самый крупный, делая шаг вперед. В его руке блеснул нож.

Алина почувствовала, как по ее венам разливается холод, но это был не только страх. Это было предвкушение. Она взглянула на Виктора. Его лицо было непроницаемо, но в глазах горел тот же хищный огонь, что и в ночь их первой охоты.

«Просто проходили мимо», – спокойно ответил Виктор, его голос был низким, почти мурлыкающим. Но в нем была сталь, которую бандиты, кажется, не уловили.

«Да ну? Нехуй здесь шастать, это наша территория!» – рявкнул второй, вытаскивая из кармана кастет. «А эта сучка с тобой… симпатичная. Может, задержитесь?»

Слова застряли у него в горле. Виктор двинулся. Невероятно быстро, почти невидимо. Первого бандита он схватил за горло, его рука была нечеловечески сильной. Хруст. Короткий, сухой. Тело обмякло и безвольно рухнуло на землю.

Алина отшатнулась, но не от страха, а от осознания. Это была не просто сила, это была первобытная, беспощадная мощь. Виктор не играл. Он убивал.

Два других бандита замерли, их пьяный кураж испарился, сменившись животным ужасом. Они попытались бежать, но Виктор был быстрее. Он настиг второго, всадив ему пальцы в грудь, прямо между ребер. Алина услышала булькающий звук, когда Виктор вырвал что-то из его тела. Сердце. Он держал его в руке, пульсирующее, еще теплое. И, не отрывая взгляда от Алины, он поднес его к губам.

Третий бандит, обезумевший от страха, споткнулся и упал. Он пытался отползти, его глаза были расширены от ужаса. Виктор подошел к нему, медленно, словно наслаждаясь каждой секундой. Он присел на корточки, его глаза горели красным в темноте. «Ты хотел ее?» – прошептал он, и его голос был похож на шелест сухих листьев. «Она моя».

Алина наблюдала, как Виктор расправляется с последним, его движения были грациозными, почти артистичными в своей жестокости. Он не просто убивал, он доминировал, он показывал свою власть. И это было для нее. Урок. Предупреждение. И, как ни странно, защита.

Когда все было кончено, и три безжизненных тела лежали на грязном бетоне, Виктор выпрямился. Он повернулся к Алине, его лицо было испачкано кровью, но в его глазах не было ни капли раскаяния, только холодное, хищное удовлетворение. Он протянул ей руку.

«Видишь, Алина?» – сказал он, его голос был тих, но проникал прямо в ее сознание. «Так выглядит мир. Жестокий. Беспощадный. И ты теперь его часть. Ты моя часть».

Алина смотрела на его протянутую руку, на кровь на его лице, на мертвые тела вокруг. Внутри нее что-то сдвинулось. Страх все еще был, но к нему примешивалось и что-то другое. Восхищение. Понимание. И странное, жуткое возбуждение. Она сделала шаг вперед и вложила свою руку в его. Его пальцы сомкнулись вокруг ее, крепко, властно. И в этот момент, в этой полной тьме, среди смерти и разрушения, она почувствовала, что их связь стала еще крепче. Он был ее проводником, ее защитником, ее хозяином. И она, к своему ужасу и странному удовлетворению, была готова следовать за ним в эту тьму, куда бы он ни повел.

Воздух в заброшенном цеху был тяжелым, пропитанным запахом ржавого металла, пыли и едва уловимым, сладковатым ароматом свежей крови. Адреналин от недавней стычки с бандитами еще бурлил в жилах Алины, смешиваясь с первобытной жаждой, которая теперь, после кровавой трапезы, казалась невыносимой. Виктор стоял напротив нее, его глаза, темные и глубокие, изучали ее с какой-то новой, хищной нежностью. Он был воплощением тьмы, силы и власти, и Алина, несмотря на все свои страхи, чувствовала к нему неудержимое притяжение. Она знала, что пути назад нет, и этот мир, мир теней и крови, теперь ее единственный дом.

Он шагнул к ней, медленно, словно хищник, загоняющий свою добычу. Алина не двинулась с места, застыв, как зачарованная. Ее тело отзывалось на каждое его движение, каждый нерв был натянут до предела. Виктор протянул руку и коснулся ее щеки, его пальцы были холодными, но прикосновение обожгло. Алина вздрогнула, но не отстранилась. Она чувствовала, как его взгляд проникает в самые глубины ее существа, обнажая все ее тайные желания, все ее новообретенные инстинкты.

«Ты моя, Алина», – прошептал он, его голос был низким и властным, и каждая буква этого слова проникала в нее, оседая где-то глубоко внутри. Она не сопротивлялась, когда он притянул ее к себе, его губы накрыли ее, жадные и требовательные. Поцелуй был диким, почти грубым, полным первобытной страсти, которая не знала границ. Алина отвечала ему, ее тело дрожало, но не от страха, а от предвкушения. Она чувствовала, как ее новая, хищная природа просыпается, как жажда не только крови, но и плоти, охватывает ее.

Он поднял ее на руки, легко, словно пушинку, и понес к груде старых, грязных брезентов, брошенных в углу цеха. Алина обвила его ногами, прижимаясь к нему всем телом. Ее руки зарылись в его волосы, она тянула его к себе, желая еще большего. Он опустил ее на брезент, и его тело накрыло ее, тяжелое и желанное. Одежда полетела прочь, срываясь с них в спешке, обнажая бледную кожу, на которой уже проступали синяки от их предыдущих встреч.

Его пальцы скользнули по ее телу, исследуя каждый изгиб, каждую впадинку. Алина стонала, выгибаясь под ним. Она чувствовала, как ее собственная жажда нарастает, не только физическая, но и эмоциональная. Ей нужно было его, его власть, его доминирование, его тьма. Она хотела быть поглощенной им, стать частью его, раствориться в его силе.

Виктор вошел в нее резко, без предупреждения, и Алина вскрикнула, но это был крик не боли, а экстаза. Она обхватила его ногами, притягивая еще ближе, их тела слились в диком, первобытном танце. Каждый толчок был глубоким, проникающим, и Алина чувствовала, как она теряет себя в этом безумии. Она царапала его спину, ее ногти оставляли красные полосы на его коже, ее стоны смешивались с его низким рычанием.

Заброшенный цех, казалось, вибрировал от их страсти. Запахи металла, крови и пота смешивались, создавая опьяняющую атмосферу. Алина смотрела в его глаза, темные и бездонные, и видела в них отражение своей собственной, новой сущности. Она была хищницей, и он был ее хищником. Их секс был не просто актом совокупления, это было исследование границ, проверка силы, подтверждение их связи.

Виктор взял ее жестко, властно, и Алина подчинялась, находя в этом извращенное удовольствие. Она чувствовала себя одновременно порабощенной и освобожденной. Он доминировал, и она позволяла ему, потому что в его доминировании она находила свою собственную силу. Кульминация наступила резко, волной, которая прокатилась по всему ее телу, оставляя ее опустошенной, но и странно возбужденной.

После этого они лежали, тяжело дыша, среди ржавого металла и разбитых окон. Алина чувствовала, как ее тело ноет, но это была приятная боль, напоминание о том, что она жива, что она чувствует, что она теперь часть этого мира. Виктор притянул ее к себе, обнимая крепко. Он поцеловал ее в волосы, и Алина почувствовала, как она окончательно принимает свою новую, хищную природу. Она была его, и он был ее. И в этом мире тьмы и крови, этого было достаточно.

Под Покровом Ночи

Ночи в особняке тянулись бесконечно, сливаясь в единое полотно из мрака, запаха старой пыли и приторного, въедливого аромата крови, что, казалось, навсегда въелся в стены. Алина просыпалась в холодном поту, крик застревал в горле, а перед глазами стояли обрывки воспоминаний: человеческое тепло, смех, солнце… И то, как все это рушилось, разлеталось вдребезги под натиском невыносимой жажды и первобытного, животного страха. Она чувствовала себя пленницей, запертой в собственном теле, которое теперь принадлежало чудовищу. Рядом, всегда рядом, был Виктор – его присутствие ощущалось как тяжелое, давящее одеяло, сотканное из силы, властности и чего-то еще, что Алина не могла, а может, и не хотела называть. Он был ее тюремщиком и ее спасителем, ее учителем и ее хищником. И это сводило с ума.

Виктор, казалось, читал ее мысли, или просто чувствовал ее внутреннюю борьбу, как старый охотник чует раненого зверя. Он не давил, не требовал, но его взгляд, полный древней мудрости и усталости, проникал в самую суть. «Нельзя цепляться за то, чего больше нет, дитя, – пророкотал он однажды, глядя на нее, сидящую у окна, где когда-то, возможно, был сад. – Прошлое – это мертвый груз. Оно тянет на дно». Он подошел ближе, его тень накрыла ее, словно саван. «Твоя новая жизнь началась. Прими ее. Или она сожрет тебя целиком». Он протянул руку, его пальцы, длинные и тонкие, коснулись ее щеки. От этого прикосновения по телу Алины пробежали мурашки – смесь страха и странного, необъяснимого возбуждения. «Пойдем. Я покажу тебе, как можно жить в этом мире. Как можно наслаждаться им». Он улыбнулся – улыбкой хищника, обещающей одновременно опасность и неземное удовольствие.