Владислав Савин – Вампирский секс: Начало (страница 6)

– Они боятся тебя, – прошептала Алина, ее голос был едва слышен сквозь шум. Она почувствовала, как ее сердце, или то, что от него осталось, екнуло. Это была не человеческая кровь, а что-то другое, более древнее и хищное, что отзывалось на власть.

Виктор усмехнулся, его губы растянулись в тонкую, почти незаметную улыбку. – Они уважают силу. И знают свое место. – Его взгляд скользнул по ее лицу, задержавшись на ее губах. – Ты тоже начинаешь понимать.

В его словах не было вопроса, лишь утверждение. И Алина, к своему ужасу, поняла, что он прав. Внутри нее что-то менялось. Первоначальный шок и отвращение уступали место странному, почти извращенному восхищению. Она видела, как Виктор одним своим взглядом, одним движением мог контролировать этот хаос. Он был королем, а она… она была рядом с ним, его королевой, или, по крайней мере, его собственностью. И в этом была своя, темная прелесть.

Ревность кольнула ее, когда одна из танцовщиц, проходя мимо, задержала взгляд на Викторе, ее губы изогнулись в соблазнительной улыбке. Алина почувствовала, как ее собственные клыки едва заметно удлинились, а жажда, которую она так тщательно подавляла, вспыхнула с новой силой. Это была не только жажда крови, но и жажда обладания, жажда признания. Виктор был ее. И она не собиралась делить его ни с кем.

Он, словно почувствовав ее мысли, крепче сжал ее запястье и слегка потянул за собой, ведя ее дальше вглубь клуба, туда, где свет был еще тусклее, а тени – длиннее. Алина подчинилась, ее тело двигалось само по себе, словно ведомое невидимой силой. Она осознала, что ее сопротивление ослабевает, что она все глубже погружается в этот мир, в его мир. И, что самое страшное, ей это начинало нравиться. Восхищение и ревность смешались в единый, пьянящий коктейль, предвещая новые, еще более темные эксперименты.

Запах пота, крови и разгоряченных тел пропитал воздух в приватной комнате, куда Виктор увлек Алину. Музыка из основного зала, приглушенная, но все еще пульсирующая, создавала фон для их собственного, более интимного действа. Алина, все еще под впечатлением от увиденного в клубе, чувствовала, как кровь стучит в висках, а тело горит от предвкушения.

Виктор прижал ее к стене, его глаза горели темным огнем. «Ну что, маленькая? Готова продолжить наше обучение?» – его голос был низким, обволакивающим, полным властного обещания. Алина лишь кивнула, ее дыхание участилось. Ее разум, еще недавно сопротивлявшийся, теперь жадно тянулся к этой тьме, к этому опасному притяжению. Отвращение смешалось с диким, первобытным желанием, создавая гремучую смесь, от которой кружилась голова.

Его пальцы скользнули под край ее платья, поднимаясь выше, обжигая кожу. Алина вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, она подалась навстречу, позволяя ему делать все, что он захочет. В этом клубе, среди этих существ, где все границы были стерты, она чувствовала себя свободной – свободной от оков человеческой морали, от стыда, от страха. Осталось только желание, чистое, животное, неукротимое.

Виктор толкнул ее на мягкий диван, обитый темным бархатом. Алина упала, ее платье задралось, открывая бедра. Он навис над ней, его взгляд изучал ее, словно он видел ее насквозь, до самой души. «Ты моя, Алина. Полностью моя. И сегодня ты это поймешь до конца», – прошептал он, и в его словах было не только владение, но и обещание неземного наслаждения.

Его губы накрыли ее, жадные, требовательные. Поцелуй был грубым, почти жестоким, но Алина отвечала на него с такой же дикой страстью. Ее руки зарылись в его волосы, она царапала его спину, оставляя красные следы на его коже. Боль смешивалась с удовольствием, усиливая каждое ощущение. Она чувствовала его твердость, его силу, его доминирование, и это заводило ее еще больше.

Виктор разорвал ее платье, ткань с треском разошлась, обнажая ее тело. Алина не сопротивлялась, лишь выгнулась навстречу, жаждая его прикосновений. Он опустился ниже, его язык очертил линию ее живота, спускаясь все дальше. Алина застонала, ее бедра задергались в нетерпении. Она чувствовала, как ее новая природа, хищная и ненасытная, берет верх, вытесняя последние остатки человечности.

Он взял ее резко, без предупреждения, и Алина вскрикнула, но это был крик не боли, а экстаза. Их тела двигались в бешеном ритме, сливаясь в единое целое. Каждый толчок был глубоким, проникающим, доводящим до дрожи. Алина царапала его спину, кусала его плечо, ее ногти впивались в его кожу, оставляя кровавые следы. Она чувствовала, как ее собственная жажда, не только к крови, но и к этому дикому, первобытному сексу, становится все сильнее.

Виктор доминировал, его движения были властными, безжалостными, но Алина не чувствовала себя униженной. Наоборот, она находила в этом извращенное удовольствие, отдавая себя ему полностью, без остатка. Она была его, его игрушкой, его сосудом для наслаждения, и в этом было своеобразное освобождение. Она чувствовала, как ее собственная сила растет, как она становится все более хищной, все более похожей на него.

Когда все закончилось, они лежали, тяжело дыша, их тела были покрыты потом и кровью. Алина чувствовала себя опустошенной, но в то же время невероятно живой. Она посмотрела на Виктора, его глаза были закрыты, его лицо было искажено гримасой удовольствия. Она провела пальцами по его щеке, чувствуя его тепло. В этот момент она поняла, что ее путь теперь навсегда связан с ним, с этой тьмой, с этой дикой, ненасытной страстью. Она приняла свою новую природу, свою новую жизнь, и свою роль рядом с ним. И, к своему удивлению, она не чувствовала страха. Только предвкушение.

Воздух снаружи подпольного клуба казался чистым и ледяным после душной, прокуренной атмосферы подземелий. Алина вдохнула его полной грудью, чувствуя, как мороз обжигает легкие, но при этом дарит странное, почти наркотическое облегчение. Ее тело гудело, каждый нерв был натянут до предела, а в голове все еще стоял гул от музыки, смеха и криков, что доносились изнутри. Рядом с ней стоял Виктор, его взгляд был тяжелым, проницательным. Он смотрел на нее так, будто видел насквозь, будто знал каждую ее темную мысль, каждое тайное желание, что пробудились в ней за эту ночь.

«Ну что, детка?» – его голос был низким, хриплым, словно потрескивающий огонь. – «Наигралась?»

Алина вздрогнула, но не от страха. Это было скорее предвкушение. Она подняла на него глаза, и в них не было ни тени прежней неуверенности. Только вызов, смешанный с покорностью, которая теперь стала частью ее сущности. «Нет», – прошептала она, и это было правдой. Она не наигралась. Она только начала.

Улыбка тронула губы Виктора, мрачная и хищная. Он взял ее за руку, сжимая пальцы так крепко, что это почти причиняло боль, но Алина не отдернула руку. Напротив, она прильнула к нему, чувствуя, как его сила проникает в нее, растворяя последние остатки человеческих сомнений. Они шли по ночным улицам Петербурга, мимо спящих домов и редких прохожих, которые не замечали их, словно тени. Город казался огромным, но в то же время сжимался вокруг них, становясь их личным, темным царством.

Они вернулись в особняк, и его мрачные стены, казалось, приветствовали их. Каждый шорох, каждый скрип доски пола, каждый вздох ветра в разбитых окнах – все это звучало как симфония для их обостренных чувств. Виктор повел ее прямо в спальню, не говоря ни слова. Слова были не нужны. Их тела говорили за них, их прикосновения, их взгляды, их жажда друг друга.

В полумраке комнаты, освещенной лишь тусклым светом уличных фонарей, пробивающимся сквозь грязные окна, они снова сплелись в единое целое. Это был уже не первый раз, но каждый раз их секс был новым открытием, новым погружением в бездну их общей тьмы. Виктор был властным, как всегда, его прикосновения были требовательными, его поцелуи – глубокими и обжигающими. Он кусал ее, оставляя следы на нежной коже, и Алина отвечала ему тем же, чувствуя, как ее клыки легко проникают в его плоть. Это было не ради крови, а ради ощущения, ради боли, которая смешивалась с наслаждением, создавая невыносимую, сладкую агонию.

Алина больше не сопротивлялась. Она отдавалась ему полностью, без остатка, позволяя ему вести ее за собой, исследовать самые потаенные уголки ее души и тела. Она стонала, когда он входил в нее, глубоко и властно, заполняя ее до краев. Ее бедра двигались в такт его движениям, ее ногти впивались в его спину, оставляя кровавые полосы. Она чувствовала, как ее новая, хищная природа бурлит в ее венах, как она сливается с его, становясь одним целым.

Он шептал ей на ухо грязные слова, обещая ей бесконечные ночи наслаждения, бесконечные ночи власти и подчинения. И Алина верила ему. Она хотела этого. Она хотела быть его, полностью и безраздельно. В этот момент, в объятиях Виктора, она осознала, что ее человечность окончательно умерла, уступив место чему-то новому, более сильному, более дикому. Она была вампиром, и она была его. И в этом была своя извращенная красота, своя темная свобода.

Их стоны наполняли комнату, смешиваясь с шорохом простыней и скрипом старой кровати. Это был звук их новой жизни, звук их общей тьмы. Когда все было кончено, они лежали, тяжело дыша, их тела были покрыты потом и следами страсти. Виктор прижал ее к себе, и Алина почувствовала, как его сердцебиение, медленное и сильное, успокаивает ее. Она закрыла глаза, погружаясь в сон, который был неспокойным, но уже не полным кошмаров, а скорее предвкушения новых, темных наслаждений.