Владислав Савин – Вампирский секс: Начало (страница 3)

– Я… я не могу, – прошептала она, и голос ее дрожал. – Я не…

– Можешь, – перебил он, его взгляд стал жестче. – Ты уже можешь. Ты уже сделала первый шаг. И обратного пути нет, Алина. Теперь ты – часть этого мира. Моего мира. И чем раньше ты это примешь, тем лучше будет для тебя.

Он приподнялся на локте, нависая над ней. Его взгляд пронзал ее насквозь.

– Я научу тебя правилам. Покажу, как охотиться, как прятаться. Как наслаждаться этой силой, что теперь течет в твоих венах. Но взамен… ты будешь моей. Полностью.

Его слова были не просьбой, а приказом. Алина чувствовала, как ее сердце – или то, что от него осталось – бешено колотится. Она хотела кричать, бежать, исчезнуть. Но в то же время, какая-то часть ее, та самая, что откликнулась на его прикосновения прошлой ночью, чувствовала странное облегчение. Ей не нужно было больше бороться. Ей не нужно было искать ответы. Он все решил за нее.

Она посмотрела на него, на его резкие черты, на хищный изгиб губ, на глаза, в которых таилась вековая тьма. И в этот момент она поняла. У нее нет выбора. Ее жизнь, ее вечность, отныне принадлежали ему. И в глубине души, она чувствовала, что это не так уж и плохо.

Сырой воздух заброшенного особняка, казалось, пропитал ее насквозь. Алина, все еще ощущая фантомные отголоски вчерашней ночи, бродила по пыльным комнатам, пытаясь собрать воедино осколки своего нового, жуткого существования. Тело ныло, но не от усталости, а от непривычной, почти электрической чувствительности, которая теперь пронизывала каждую клетку. Она ощущала запахи, звуки, мельчайшие вибрации воздуха так остро, что порой это было невыносимо.

Ее взгляд скользил по выцветшим обоям, по трещинам в штукатурке, по темным пятнам на полу, которые, казалось, хранили в себе эхо чьих-то давних страданий. Внезапно, ее внимание привлек едва уловимый, но отчетливый запах. Не пыли, не тлена, а чего-то иного – легкий, сладковатый аромат, смешанный с едким металлическим привкусом. Запах крови. Но не ее собственной, не той, что она выпила прошлой ночью. Это был старый запах, въевшийся в дерево и ткань, запах, который мог уловить только вампир.

Любопытство, или, скорее, новообретенная хищная интуиция, потянула ее к дальней части особняка. Она прошла через несколько комнат, где мебель была покрыта толстым слоем пыли, словно саваном. Запах становился сильнее. Он вел ее к одной из спален, расположенной в самом конце коридора, которая, казалось, была закрыта дольше остальных. Дверь, с облупившейся краской, поддалась с тихим скрипом, открывая взору полумрак.

Внутри было холодно и тихо. Алина почувствовала, как волоски на ее руках встали дыбом. Запах здесь был концентрированным, проникающим в самую глубь ее существа. Она провела рукой по старинной деревянной кровати, по покосившемуся комоду. И тут она увидела их. Несколько засохших, почти незаметных пятен на полу. Темные, бурые, почти сливающиеся с цветом старого дерева. Но Алина знала. Это была кровь. И ее было много.

Рядом с пятнами она нашла несколько старых, пожелтевших фотографий, выпавших из альбома, который, видимо, когда-то стоял на комоде. На них были женщины. Разные – блондинки, брюнетки, рыжие. Молодые, красивые, с улыбками, которые теперь казались такими чужими и далекими. На некоторых фото они были одни, на других – рядом с высоким, темноволосым мужчиной. Виктором.

Сердце Алины, или то, что от него осталось, сжалось. Эти женщины… они были здесь до нее. И их судьба, судя по запаху крови, была предрешена. В ее голове пронеслись образы – Виктор, его властный взгляд, его доминирующая сила, его жестокость, проявленная на охоте. Он не просто пил кровь. Он наслаждался этим. Он играл со своими жертвами, как хищник с добычей. И эти женщины были его добычей.

Она почувствовала волну отвращения, смешанную с чем-то иным. Страхом? Да, безусловно. Но и странным, извращенным притяжением. Эти женщины были слабы. Они не выжили. А она – выжила. Она стала такой же, как он. Или почти такой же. Это открытие о глубине его одиночества, о череде жертв, которые проходили через его жизнь, заставило ее по-новому взглянуть на Виктора. Он был не просто хищником. Он был древним, уставшим существом, которое искало нечто, что могло бы развеять его вековую скуку. И, возможно, он нашел это в ней.

Алина провела пальцами по одной из фотографий, где Виктор обнимал хрупкую блондинку. Его глаза на снимке были такими же холодными и бездонными, как и сейчас. Она представила, как эта женщина, как и она сама, была поглощена его силой, его тьмой. И как потом он, должно быть, безжалостно оборвал ее жизнь.

Дрожь пробежала по ее телу. Это была не только дрожь страха, но и дрожь осознания собственной судьбы. Она была одной из них. Очередной. Но что, если она могла бы стать другой? Что, если она могла бы выжить там, где они пали? Эта мысль, дикая и дерзкая, зародилась в ее сознании. Она была не просто его очередной жертвой, а, возможно, тем, кто сможет изменить его. Или кто будет сломлен им окончательно. Неясные, но мощные ощущения, смешанные с запахом старой крови и чужих судеб, заполнили ее. Она была на пороге чего-то нового, чего-то неизведанного, чего-то, что было одновременно ужасно и притягательно.

Ночь распахнула свои черные объятия над Петербургом, и Виктор, словно хищник, ведомый древними инстинктами, потянул Алину за собой в самую гущу этой тьмы. Они двигались по заброшенным промышленным зонам, где ржавые остовы заводов высились над ними, как скелеты доисторических чудовищ, а ветер свистел в разбитых окнах, выпевая заунывные песни о забытых временах. Воздух здесь был пропитан запахом сырости, металла и отчаяния, и Алина чувствовала, как этот мрак проникает ей под кожу, становясь частью ее новой, жуткой сущности.

Виктор шел впереди, его силуэт казался вырезанным из самой ночи. Он говорил, низкий, рокочущий голос едва слышался в завываниях ветра, но каждое слово впивалось в сознание Алины, словно острый коготь. Он рассказывал ей о правилах этого мира, мира, где она теперь была. «Здесь нет места слабым, Алина, – произнес он, оглядываясь на нее. Его глаза блеснули в полутьме, как два уголька. – Есть кланы, что делят город, как падальщики делят добычу. Есть одиночки, что прячутся в тенях, как мы с тобой. И есть те, кто слишком долго цепляется за свои человеческие воспоминания… Они не выживают».

Алина слушала, ее сердце, или то, что от него осталось, сжималось от страха и осознания масштаба происходящего. Ей казалось, что она попала в какой-то кошмарный сон, из которого нет пробуждения. Все, что она знала, все, чем она была, рассыпалось в прах, оставляя после себя лишь жгучую жажду и бесконечную пустоту. Она была теперь хищником, но хищником, который еще не научился охотиться, не научился жить по правилам этой дикой, первобытной игры. «Как… как мне выжить?» – прошептала она, ее голос дрожал. Она чувствовала себя потерянной, выброшенной на берег чужого, враждебного океана.

Виктор остановился у покосившейся стены какого-то цеха, и его взгляд скользнул по ней, оценивающий, проникающий в самую душу. «Ты выживешь, если будешь учиться, – сказал он, и в его голосе прозвучали нотки властности, которые заставили Алину вздрогнуть. – Я покажу тебе. Я научу тебя. Но ты должна принять это. Принять себя. Свою жажду. Свою силу». Он протянул руку и коснулся ее щеки, его пальцы были холодными, как лед. Алина невольно подалась вперед, чувствуя это странное притяжение, эту опасную зависимость, которая все сильнее связывала ее с ним. Он был ее проводником в этот новый мир, ее учителем, ее хозяином. И в этом осознании было что-то пугающее и одновременно возбуждающее.

Он провел ее по лабиринтам заброшенных зданий, показывая ей лучшие пути для скрытного передвижения, объясняя, как читать знаки на стенах – метки других вампиров, предупреждения, территории. Он говорил о запахах, о звуках, о едва уловимых вибрациях, которые теперь стали частью их мира. «Ты должна чувствовать, Алина, – наставлял он. – Чувствовать страх, чувствовать кровь, чувствовать жизнь, которая бьется рядом с тобой. Это твой компас, твоя карта в этом городе». Он остановился у обрыва, с которого открывался вид на залитый неоновым светом Петербург. Город, что когда-то был ее домом, теперь казался чужим, полным незнакомых опасностей. Алина взглянула на него, на его спокойное, властное лицо, освещенное бледным светом луны. И в этот момент она поняла, что ее старая жизнь закончилась. Начиналась новая, и она была в руках этого древнего, опасного существа, который теперь был ее единственным проводником в этой жуткой, но по-своему притягательной реальности.

Ночь поглотила Петербург, растворяя очертания зданий в мареве тусклых фонарей. Воздух, пропитанный сыростью и запахом гниющей листвы, казался тяжелым, почти осязаемым. Виктор и Алина двигались по лабиринтам заброшенной промзоны, где ржавые остовы цехов возвышались над ними, словно скелеты древних чудовищ. Каждый шорох, каждый скрип металла отзывался эхом в тишине, усиливая напряжение.

Алина шла чуть позади Виктора, ее взгляд скользил по обшарпанным стенам, по разбитым окнам, в которых отражались лишь беззвездное небо и их собственные тени. Она все еще пыталась осмыслить свою новую реальность, понять правила мира, в который ее втянул этот древний хищник. Его слова о кланах и одиночках, о вечной борьбе за выживание звучали в ее голове, перемешиваясь с воспоминаниями о той, прежней, человеческой жизни, которая теперь казалась такой далекой и нереальной.