Владислав Савин – Вампирский секс: Начало (страница 2)

Кровь хлынула, горячая и живительная, и Алина почувствовала, как ее тело охватывает невыносимое желание. Виктор, держа жертву одной рукой, другой потянул Алину к себе, прижимая ее к своему телу. Его губы коснулись ее уха. «Чувствуешь? Это твой новый мир. Твоя новая сила». Он поднес ее лицо к ране, и Алина вдохнула сладкий, железистый запах. Разум помутился. Она припала к шее, жадно втягивая в себя жизнь, которая еще несколько мгновений назад принадлежала другому. Это было грязно, дико, первобытно. Она чувствовала, как ее тело наполняется энергией, как уходит слабость, как сознание проясняется, становясь болезненно острым. Виктор наблюдал за ней, его взгляд был полон странного удовлетворения, смешанного с чем-то похожим на гордость. Он держал ее, словно дрессировщик дикую кошку, позволяя ей насытиться, но при этом сохраняя полный контроль. Когда Алина оторвалась от жертвы, ее губы были испачканы кровью, а глаза горели новым, хищным огнем. В них больше не было ужаса, лишь дикая, первобытная сила. «Хорошо», – прошептал Виктор, отстраняясь. – «Теперь ты знаешь. Теперь ты одна из нас». Он вытер кровь с ее подбородка большим пальцем, и этот жест был одновременно грубым и интимным. Алина чувствовала себя опустошенной и наполненной одновременно. Отвращение к себе боролось с эйфорией, страх с новой, обретенной силой. Она посмотрела на Виктора, и в ее взгляде читался вопрос. Он лишь усмехнулся в ответ, его глаза обещали ей мир, полный тьмы и наслаждений, мир, где она могла быть собой, хищницей, монстром. И она знала, что он будет ее проводником в этом мире, ее учителем, ее хозяином. Их первый совместный танец смерти был окончен, но это было только начало.

Кровь еще пульсировала в жилах, горячая и чужая, смешиваясь с их собственной, холодной, вампирской. Запах металла и смерти висел в воздухе, густой и притягательный. Алина стояла, прислонившись к обшарпанной стене зала, ее дыхание было прерывистым, а глаза, еще недавно полные ужаса, теперь горели диким, незнакомым огнем. Она чувствовала себя опустошенной, но в то же время невероятно живой, почти всемогущей. И этот контраст пугал ее больше всего.

Виктор наблюдал за ней. Его взгляд, обычно отстраненный и скучающий, теперь был острым, хищным. Он видел ее, настоящую, без прикрас – обнаженную в своей новой, чудовищной сущности. И это зрелище не отталкивало его, а лишь разжигало древнее, почти забытое желание. Он сделал шаг, затем еще один, медленно, словно хищник, загоняющий жертву. Алина не двинулась, завороженная его приближением, его силой, его аурой, что проникала в каждую клеточку ее новообретенного тела.

– Ты чувствуешь это? – Голос Виктора был низким, хриплым, обволакивающим. Он подошел вплотную, его тело нависло над ней, словно тень. – Это не просто голод. Это пробуждение. Пробуждение зверя.

Его рука скользнула по ее щеке, ледяная, но оставляющая за собой след жгучего тепла. Алина вздрогнула, но не отстранилась. Она чувствовала себя пойманной, но одновременно желала быть пойманной. Желала подчиниться. Желала раствориться в этой новой, пугающей реальности.

– Я… я не знаю, что это, – прошептала она, ее голос дрожал. – Мне… мне страшно.

– Страх – это хорошо, – прорычал Виктор, его пальцы сжались на ее подбородке, заставляя поднять голову. – Страх – это часть игры. Часть нас. Он делает кровь слаще, а наслаждение – острее.

Его губы коснулись ее шеи, легкое, почти нежное прикосновение, которое, однако, обожгло Алину до самых костей. Она почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь, а внизу живота зародилось странное, тянущее ощущение. Это было нечто большее, чем просто возбуждение. Это был инстинкт. Зов природы. Зов хищника к хищнику.

– Ты моя, – прошептал Виктор, вдыхая ее запах, запах крови, страха и пробуждающейся похоти. – Сегодня ночью ты моя. И ты узнаешь, что значит быть живой. По-настоящему живой.

Он подхватил ее на руки, легко, словно пушинку, и понес вглубь особняка. Алина не сопротивлялась. Ее разум, еще недавно цеплявшийся за остатки человечности, был затуманен жаждой, кровью и этим новым, властным притяжением. Она лишь обвила руками его шею, уткнувшись лицом в его холодную кожу. Сердце, ее новое, небьющееся сердце, колотилось в груди, отдаваясь глухим, первобытным ритмом.

Он донес ее до одной из многочисленных спален, где некогда стояла роскошная кровать, а теперь лишь остатки старой мебели валялись на полу. Виктор не стал тратить время на церемонии. Он просто опустил ее на матрас, жесткий и пыльный, но для Алины он казался мягче пуха. Его тело нависло над ней, закрывая собой тусклый свет луны, пробивающийся сквозь разбитые окна.

– Смотри на меня, – приказал он, его глаза горели красным в полумраке. – Смотри и запоминай. Это твоё новое начало.

Его руки скользнули по ее телу, разрывая остатки одежды, которая казалась такой чужой, такой ненужной. Алина не чувствовала стыда. Только дикое, всепоглощающее желание. Она чувствовала, как ее собственное тело отзывается на каждое его прикосновение, как мышцы напрягаются, а кожа покрывается мурашками. Это было грубо, почти насильственно, но в то же время невероятно возбуждающе. Она была его, и она хотела быть его. Хотела познать эту новую, темную сторону себя.

Виктор целовал ее, жадно, без остановки, его губы оставляли жгучие следы на ее коже. Он не оставлял места для сомнений, для страха, для размышлений. Только чистый, первобытный инстинкт. Он входил в нее резко, без предупреждения, и Алина вскрикнула, но это был крик не боли, а скорее шока и дикого, животного наслаждения. Она чувствовала, как их тела сплетаются в единое целое, как она растворяется в нем, становясь частью его тьмы.

Он двигался быстро, властно, и Алина отвечала ему, подчиняясь его ритму, отдаваясь этой дикой, неуправляемой страсти. Ее ногти впивались в его спину, оставляя глубокие царапины, но Виктор лишь рычал в ответ, словно дикий зверь, наслаждающийся своей добычей. Это был не секс, это был акт владения, акт поглощения, акт утверждения. И Алина, несмотря на все, что было в ней человеческого, принимала это. Принимала свою новую, хищную природу.

Кульминация наступила резко, как удар молнии. Алина вскрикнула, ее тело выгнулось в дугу, а затем обмякло. Она чувствовала себя опустошенной, выжатой до последней капли, но в то же время невероятно наполненной. Наполненной тьмой, силой, и чем-то, что было больше, чем просто наслаждение.

Виктор отстранился, его дыхание было тяжелым, а глаза по-прежнему горели красным. Он посмотрел на Алину, лежащую под ним, обнаженную и уязвимую, но в то же время ставшую частью его мира. И в его взгляде, помимо привычной жестокости, мелькнуло что-то еще. Что-то, что Алина не смогла бы понять. Пока что.

Он поднялся, его движения были грациозны и бесшумны. Алина осталась лежать на матрасе, уставившись в потолок, где сквозь дыры в крыше просвечивали далекие звезды. Она чувствовала, как по ее телу стекает что-то липкое и теплое – кровь, смешанная с потом, и еще чем-то, что было слишком интимным, чтобы дать ему название. Ее первый раз. Ее первое погружение в мир тьмы. И она знала, что пути назад нет. Она была теперь частью этого мира. Его мира.

Зов Пустоши

Алина медленно открыла глаза. Первое, что она ощутила, был чужой, терпкий запах, смешанный с ее собственным, еще не до конца выветрившимся запахом крови. Она лежала на чем-то мягком, кажется, на старом, пыльном матрасе, брошенном прямо на пол. Рядом, почти касаясь ее обнаженного плеча, лежал Виктор. Его тело, еще не остывшее после их безумного танца, излучало странное, почти осязаемое тепло. Стыд обжег ее щеки. Стыд за то, что произошло, за ее собственную животную реакцию, за то, как она позволила себе быть использованной, доминированной. Но помимо стыда, было и что-то еще. Странное, почти болезненное удовлетворение. Опустошенность, да, но и какое-то дикое, первобытное насыщение, о котором она и помыслить не могла.

Она попыталась отстраниться, но его рука, лежавшая на ее талии, слегка сжала ее, не давая двинуться. Алина замерла. Он не спал. Его глаза, глубокие, бездонные, смотрели прямо на нее, и в них не было ни тени осуждения, ни раскаяния, только холодное, изучающее любопытство и что-то еще, что-то похожее на удовлетворение хищника, поймавшего добычу.

– Ну что, маленькая? – его голос был хриплым, низким, словно пропитанным песком и вечностью. – Насытилась?

Алина вздрогнула. Она не знала, что ответить. Ее горло перехватило, а щеки снова вспыхнули. Он словно прочитал ее мысли.

– Не бойся, – он чуть усмехнулся, и это была не добрая улыбка, а скорее оскал. – Ты теперь… моя. Часть меня. И я не причиню тебе вреда. Если только ты не будешь глупой.

Он провел кончиками пальцев по ее руке, и по телу Алины пробежали мурашки. Это прикосновение было одновременно пугающим и возбуждающим.

– Ты… ты останешься здесь, – сказал он, его голос стал чуть властнее. – Тебе некуда идти. А я… я научу тебя. Как выживать. Как контролировать эту… жажду. Как быть… такой же, как я.

Алина смотрела на него, и в ее глазах читались тысячи вопросов. Как быть такой же, как он? Хищной, безжалостной, вечной? Она, вчерашняя студентка, с ее мечтами о выставках и вернисажах, теперь должна была стать монстром.