Владислав Пантелеев – Аутентичный комментарий к роману в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин» (страница 22)

Встает купец, идет разносчик, На биржу тянется извозчик, С кувшином охтинка спешит,»

Как же это красиво звучит в этом стихе, – «ох-тин-ка-спе-шит»! А ведь речь всего лишь о том, что жительница предместья Петербурга Охты, скорее всего, финка по национальности, несёт на продажу утреннее молоко.

«Под ней снег утренний хрустит. Проснулся утра шум приятный. Открыты ставни; трубный дым Столбом восходит голубым, И хлебник, немец аккуратный, В бумажном колпаке, не раз Уж отворял свой васисдас»

Если кто не знает немецкий, «was ist das?» переводится как «что это?», а «vasistas» – это «фрамуга в стене магазина, по сути – окно выдачи товара». Читатель может самостоятельно выбрать наиболее приемлемый для него вариант.

«XXXVI

Но, шумом бала утомленный И утро в полночь обратя, Спокойно спит в тени блаженной Забав и роскоши дитя. Проснется за полдень, и снова До утра жизнь его готова, Однообразна и пестра. И завтра то же, что вчера. Но был ли счастлив мой Евгений, Свободный, в цвете лучших лет, Среди блистательных побед, Среди вседневных наслаждений? Вотще (напрасно) ли был он средь пиров Неосторожен и здоров?»

Попробуем сформулировать смысл последних двух строк строфы XXXVI, в таком виде: «Не напрасно ли он выживал среди светской суеты? Вышло ли у него из этого что-то путное?».

«XXXVII

Нет: рано чувства в нем остыли;»

И на риторический вопрос получаем, соответственно, очевидный ответ, – «Нет».

«Ему наскучил света шум; Красавицы не долго были Предмет его привычных дум; Измены утомить успели; Друзья и дружба надоели, Затем, что не всегда же мог Beef-steaks и стразбургский пирог»

Обычно Пушкин писал на языке оригинала названия новомодных блюд. Пирог тут – консервированный свиным жиром паштет из гусиной печени, доставляемый из Страсбурга. Набоков описывает мучения, которым подвергались гуси для того, чтобы их печень приобрела необходимую консистенцию.

«Шампанской обливать бутылкой И сыпать острые слова, Когда болела голова; И хоть он был повеса пылкой, Но разлюбил он наконец И брань, и саблю, и свинец»

Вроде бы словосочетание «разлюбить свинец» должно использоваться в значении «перестать вызывать на дуэли» или «прекратить воевать». Однако в романе не описан дуэльный опыт нигде не служившего и не воевавшего заглавного персонажа, на это нет даже намёка. Наоборот, как известно, «с блаженными мужьями он оставался друзьями» [1, XII]. Кроме того, последний четырнадцатый стих прямо соотносится с двенадцатым, в котором он назван «повесой пылким», а также с концовкой предыдущей строфы. Поэтому делаем обоснованный вывод о том, что в данном случае «разлюбить свинец» используется в буквальном значении. Онегину надоело травить себя свинцовыми белилами и лечиться литаргом (окисью свинца) от зуда и сыпей, сопровождающих жизнь пылких повес.

«XXXVIII

Недуг, которого причину Давно бы отыскать пора, Подобный английскому сплину, Короче: русская хандра Им овладела понемногу; Он застрелиться, слава богу, Попробовать не захотел, Но к жизни вовсе охладел»

Надо понимать, охладел он к биологически опосредованной социальной жизни. Тем более, что другую, например, творческую, подвижническую или просветительскую, он не вёл.

«Как Child-Harold, угрюмый, томный  (про таких говорили – «в гарольдовом плаще») В гостиных появлялся он; Ни сплетни света, ни бостон, Ни милый взгляд, ни вздох нескромный, Ничто не трогало его, Не замечал он ничего»

Вот этого всего Татьяна не понимала. Просто потому что не владела информацией. А не владела информацией потому что в Онегине до конца романа так и не разобралась, можно даже сказать, – так и не познакомилась с ним. Как в этих условиях можно копаться в истории их отношений? Их просто нет, – психически незрелой девочке пубертатного возраста почудилось что-то, что она объявила любовью к взрослому чужаку. Тот в первую очередь из-за брезгливости не воспользовался её беспомощным состоянием. А через пару лет её же, только уже прибранную, не смог взять приступом. И самая интересная и поучительная часть их отношений начинается в романе в стихах после слова «КОНЕЦ». Вот вам, вкратце, история отношения Татьяны Лариной и Евгения Онегина. Изложенная в таком виде, иному любителю гладкой литературы она может показаться бестолковщиной. Однако спрятанные за ней зарифмованные волшебной музыкой пушкинского гения мысли могут и должны стать, наконец, для России настоящей Путеводной звездой.

«XXXIX. XL. XLI

…