Владислав Пантелеев – Аутентичный комментарий к роману в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин» (страница 19)

В последнем вкусе туалетом Заняв ваш любопытный взгляд, Я мог бы пред ученым светом Здесь описать его наряд; Конечно б это было смело, Описывать мое же дело: Но панталоны, фрак, жилет, Всех этих слов на русском нет;»

Как видим, не заработавший ни единого рубля бездельник был одет в дорогие импортные новомодные наряды, которые в русском языке ещё даже не имели названия. Не удивительно, что его отец вскоре разорится.

«А вижу я, винюсь пред вами, Что уж и так мой бедный слог Пестреть гораздо б меньше мог Иноплеменными словами, Хоть и заглядывал я встарь В Академический Словарь»

Обращаем внимание, как Пушкин, вроде бы приступив к описанию внешнего вида Онегина, быстро переключил внимание на «отвлечённые» рассуждения. Подобными приёмами великий поэт целенаправленно прячет подлинный сюжет за мнимым, вуалирует сюжетную линию, формирует истинные и скрытые ассоциации. Всё это имеет глубокий смысл, поскольку запускает критическое отношение к восприятию текста романа. Заставляет возвращаться к прочтению, переосмысливать, вступать во внутренний диалог и затем его результаты выносить на обсуждение. Образно говоря, вот такая талантливая и своевременная «болтовня» [ср. Пушкин-13, 180] выступает в романе в качестве дополнительного измерения.

Для сравнения, в текстах т. н. «гладкой» литературы всё примитивнее и одновременно – более запутанно. Человек способен заучить наизусть довольно большой список запретов, инструкций, ограничений. Однако то, что присуще человеческому естеству, что и так существует «в природе вещей» [IV, эпиграф], нежизненно в форме вызубренного наизусть поведенческого примитива. И когда такой человек оказывается в сложной ситуации выбора (в которой никто из нас не хотел бы оказаться), заученный стереотип в мозге легко вытесняется программами базового инстинкта самосохранения или любыми другими подобными. При этом мозг находит оправдание своим прямо противоположным поступкам непосредственно в текстах тех же самых инструкций. То же самое актуально для понятия «культура поведения». Познание мира с помощью запоминания запретов и ограничений подходит только, в основном, для тех людей, у кого по разным причинам абстрактные поля головного мозга имеют сниженную функциональность. Люди должны выстраивать свою жизнь в социуме руководствуясь разумом, а не только и не столько нормами законодательства, устанавливаемого чиновничьим аппаратом государства. Они должны жить, по Толстому, по Разумению, по здоровым принципам, вместо того, чтобы ходить по лабиринтам из запретов. При этом люди в популяции должны быть объединены единой разумной и нравственной чисто человеческой идеей. Именно человеческой, это принципиальный нюанс.

Важно понимать, что ни в коем случае нельзя пытаться искусственно вмешиваться в эволюционные процессы. Этой мысли была посвящена первая сказка юного Саши Пушкина «Фатам…». История показала, что подобное вмешательство оканчивается революциями, по которым, как верно заметил Владимир Владимирович Путин, у России перевыполнен план. Поэтому идеология здорового государства должна регламентировать высокие, чисто человеческие аспекты. Ибо «лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от одного улучшения нравов, без насильственных потрясений политических, страшных для человечества» [Пушкин-11, 258].

«XXVII

У нас теперь не то в предмете: Мы лучше поспешим на бал, Куда стремглав в ямской карете (по нашим временам – на такси) Уж мой Онегин поскакал. Перед померкшими домами Вдоль сонной улицы рядами Двойные фонари карет Веселый изливают свет»

Свет может быть «весёлым» из-за того, что фонари трясутся на ухабах [ср. 7, XXXVIII].

«И радуги на снег наводят: Усеян плошками кругом, Блестит великолепный дом;»

Богатая на человеческий интеллектуальный потенциал, территории и ресурсы Россия должна состоять сплошь из «богатых, сияющих своим великолепием, домов», а также всего остального – тоже богатого. Полагаем, это было предметом размышлений великого поэта.

«По цельным окнам тени ходят, Мелькают профили голов И дам и модных чудаков»

Однако к сожалению, к началу XIX века в России 80% неграмотных «полурабов» содержало 1,5% праздных «полугоспод». И это безумие было общественной нормой. Любопытно, что ещё за 4 года до начала работ над «Онегиным» 20-летний Александр Пушкин в стихотворении «Деревня», наслаждаясь деревенской природой, писал:

«Но мысль ужасная здесь душу омрачает: Среди цветущих нив и гор Друг человечества печально замечает Везде невежества убийственный позор. Не видя слез, не внемля стона, На пагубу людей избранное судьбой, Здесь барство д и к о е, без чувства, без закона, Присвоило себе насильственной лозой И труд, и собственность, и время земледельца. Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам, Здесь рабство тощее влачится по браздам Неумолимого владельца. Здесь тягостный ярем до гроба все влекут, Надежд и склонностей в душе питать не смея, Здесь девы юные цветут Для прихоти бесчувственной злодея. Опора милая стареющих отцов, Младые сыновья, товарищи трудов, Из хижины родной идут собой умножить Дворовые толпы измученных рабов. О, если б голос мой умел сердца тревожить! Почто в груди моей горит бесплодный жар И не дан мне судьбой витийства грозный дар? Увижу ль, о друзья! народ неугнетенный И рабство, падшее по манию царя, И над отечеством свободы просвещенной Взойдет ли наконец прекрасная заря?».

«XXVIII

Вот наш герой подъехал к сеням;