Я счастлив, что могу надеяться и ж д а т ь» [Пьер].
Предлагаем читателю самостоятельно решить, мог ли Александр Сергеевич назвать этот сентиментальный трагифарс гениальным [см. также комментарий к III, 30].
«Там вывел колкий Шаховской (Александр Александрович Шаховской (1777—1846) с 1802 года был руководителем столичного русского театра)
Своих комедий шумный рой,
Там и Дидло (великий балетмейстер-реформатор Шарль-Луи Фредерик Дидло (1767—1837), олицетворивший собой положительный пример французского культурного влияния) венчался славой,
Там, там под сению кулис
Младые дни мои неслись.
XIX
Мои богини! что вы? где вы?
Внемлите мой печальный глас:
Всё те же ль вы? другие ль девы,
Сменив, не заменили вас?
Услышу ль вновь я ваши хоры?
Узрю ли русской Терпсихоры
Душой исполненный полет?
Иль взор унылый не найдет
Знакомых лиц на сцене скучной,
И, устремив на чуждый свет
Разочарованный лорнет,
Веселья зритель равнодушный,
Безмолвно буду я зевать
И о былом воспоминать?»
Строфы XVIII и XIX были добавлены спустя год после написания главы, осенью 1824 года [Набоков, 84—85].
«XX
Театр уж полон; ложи блещут;
Партер и кресла, всё кипит;
В райке нетерпеливо плещут,
И, взвившись, занавес шумит.
Блистательна, полувоздушна,
Смычку волшебному послушна,
Толпою нимф окружена,
Стоит Истомина (талантливая и красивая балерина и актриса Авдотья Ильинична Истомина (1799—1848), из-за которой произошла знаменитая четверная дуэль); она,
Одной ногой касаясь пола,
Другою медленно кружит,
И вдруг прыжок, и вдруг летит,
Летит, как пух от уст Эола (повелителя ветров в греческой мифоллогии);»
Обращаем вниманием, вместо очевидного предлога «из» используется предлог «от» с глухим согласным звуком, в результате вся конструкция про движение пуха наполняется лёгкостью: «как пух от уст Эола». Сравните у Сергея Есенина в его «Песне о хлебе»:
«В жбан желудка яйца злобы класть.
Все побои ржи в припек окрасив,
Грубость жнущих сжав в духмяный сок,
Он вкушающим соломенное мясо
Отравляет жернова кишок».
Перечитайте это бестолковое скрежетание зубов от «народного» поэта. Оно о хлебе, который в самом народе «всему голова». Если что-то отравляет жернова кишок, – это, скорее, второсортное рифмоплётство.
«То стан совьет, то разовьет,
И быстрой ножкой ножку бьет.
XXI
Всё хлопает. Онегин входит,
Идет меж кресел по ногам,
Двойной лорнет скосясь наводит
На ложи незнакомых дам;
Все ярусы окинул взором,
Всё видел: лицами, убором
Ужасно недоволен он;»
Тут описано стереотипное довольно вызывающее поведение, характерное для денди. Декабрист М. И. Муравьев-Апостол писал И. Д. Якушкину: «Байрон наделал много зла, введя в моду искусственную разочарованность, которою не обманешь того, кто умеет мыслить. Воображают, будто скукою показывают свою глубину, – ну, пусть это будет так для Англии, но у нас, где так много дела, даже если живешь в деревне, где всегда возможно хоть несколько облегчить участь бедного селянина, лучше пусть изведают эти попытки на опыте, а потом уж рассуждают о скуке» [Муравьёв].
«С мужчинами со всех сторон
Раскланялся, потом на сцену
В большом рассеянье взглянул,
Отворотился – и зевнул,
И молвил: «Всех пора на смену;
Балеты долго я терпел,
Но и Дидло мне надоел»
В примечании к этой строке Пушкин пишет, что «в балетах г. Дидло гораздо более поэзии, нежели во всей французской литературе» [Набоков, 97]. Если это так, Татьяне Лариной было бы полезнее обучаться на балетных постановках талантливого и трудолюбивого Дидло.
«XXII
Еще амуры, черти, змеи
На сцене скачут и шумят; 
