Владислав Моисейкин – Хроники Алдоров. Узы ненависти (страница 11)

Он воткнул обсидиановый стилет в кучку песка, которую насыпал перед собой. Глубоко вздохнул, готовясь снова нырнуть в пучину боли и чужих воспоминаний. На этот раз он знал, что его ждет. И на этот раз отступать было некуда. Он закрыл глаза и начал бормотать слова заклинания, вкладывая в них силу – отчаянную, животную требующую выжить, добыть эту информацию и выбраться отсюда живым.

Воздух в дренажном туннеле сгустился, зарядился энергией, готовой вот-вот рвануть. Физарий, стиснув зубы, уже чувствовал, как знакомые образы начинают проступать сквозь пелену боли – ящики, бочки, планировка лагеря… Он был на волоске от успеха.

И в этот миг всё оборвалось.

Не с грохотом, а с противным, рвущим уши хлюпом, будто пространство порвалось. Воздух перед ним завихрился, превратившись в мерцающую, маслянистую дыру размером с крупное зеркало. Из нее вырвалась цепкая, невидимая сила, которая обвила его, как удав, и рванула к себе.

У него не было ни мгновения на реакцию. Его вырвало из ниши, протащило по скользкому полу и швырнуло в самую середину орочьего логова.

Он грузно приземлился на бетонный пол, закашлявшись от пыли и внезапного удара. В ушах звенело. Он лежал, раскинувшись, в луже тусклого света, падавшего с где-то сверху, и медленно осознавал, где он.

Склад. Большой, заставленный ящиками и бочками. И вокруг него фигуры. Высокие, массивные, с низкими лбами, клыками и глазами, полными сначала удивления, а затем быстро сменяющейся на злобную радость. Орки. Их было десять. А прямо перед ним, потирая длинные, покрытые татуировками пальцы, стоял невысокий, но жилистый орк в обвешанном амулетами одеянии. Его глаза, маленькие и пронзительно умные, светились удовлетворением.

– Ну, ну, ну, – прохрипел маг, и его голос звучал как скрежет камней. – Кого это крысы к нам принесли? Смотрите-ка, парни, у нас гость. И, кажется, очень любопытный.

Физарий попытался подняться, но один из орков, самый крупный, ткнул его тяжелым ботинком в грудь, прижимая к полу.

– Не шевелись, красножопый, – рыкнул он, обнажая полный ряд желтых клыков.

Маг-орк медленно подошел ближе, присев на корточки перед Физом. Его взгляд скользнул по разбросанным вокруг него компонентам, выпавшим из карманов при падении: потрескавшемуся кристаллу, стабилизатору и стилету.

– Демонолог, – констатировал он без тени сомнения. Его нос повел себя, учуяв запах магии и крови. – И явно не из наших. Слишком… пахнет страхом. И смрадом Челноков.

Он ткнул пальцем в пакетик с «Золотым Песком», валявшийся рядом.

– Ищешь свой подарочек, а? Думал, понюхаешь и улизнешь? – Он покачал головой, издавая нечто похожее на шипящий смех. – Тупой выродок. Я почуял бы твое колдовство даже за милю. Слабенькое, но настырное. Как комариный писк. Я просто не мог не пригласить тебя в гости.

Он выпрямился, смотря на Физария сверху вниз.

– Так что будь нашим гостем. Очень, очень недолго. У нас как раз не хватает живого груза для одного эксперимента. – Он обернулся к своим людям. – Взять его. Обыскать. И привязать к той бочке. Пусть почувствует, что значит совать свой длинный нос в дела «Стальных Челюстей».

Двое орков грубо схватили Физария под руки и поволокли вглубь склада. Он не сопротивлялся. Внутри него все опустело. Страх был таким всепоглощающим, что не осталось места даже для отчаяния. Зип. Эмилия. Ритуал. Все это казалось теперь такой далекой, чужой жизнью. Его жизнь закончится здесь, в вонючем подвале, в лапах у существ, для которых он был просто мясом.

Орки поволокли Физария в самый темный, залитый застарелыми пятнами непонятного происхождения угол склада. В воздухе здесь висел сладковато-тошнотворный запах разложения и металла. В центре стояла массивная, почерневшая от времени и чего-то еще бочка, к которой были приварены массивные железные кольца.

– Нет… подождите… – хрипло пытался выговорить Физ, его ноги беспомощно скользили по грязному полу. – Вы не поняли… я не от Челноков! Я сам по себе! Ищу одного своего должника!

Его слова потонули в грубом, громком хохоте. Маг-орк, наблюдавший за процессом с довольным видом, лишь усмехнулся.

– Молодец, врешь не запинаясь, – проворчал он. – Прямо в душу глядишь. Жаль, что бесполезно. Ты пахнешь их страхом. Их жадностью. Ты их шакал. А шакалов давят.

Его прижали спиной к холодной, липкой металлической поверхности бочки. Один из орков, с обезображенным шрамом лицом, принес тяжелую цепь и стал обматывать ее вокруг его груди и шеи, приковывая к кольцу. Дыхание перехватило, звенья впились в тело.

– Нет, пожалуйста… – его голос сорвался на визгливый, животный шепот. Он видел их глаза – не просто злые, а скучающие. Для них это было рутиной. Развлечением.

Второй орк тем временем раскочегарил переносную газовую горелку. Синее пламя с противным шипением вырвалось из сопла, освещая его тупое, оживленное лицо.

– Сначала проверим, как долго красножопые ублюдки могут терпеть огонь, – пояснил он товарищу, тыча пальцем в Физария. – Чтобы дух не застаивался. Потом вскроем, медленно.

Третий, самый молодой, с горящими азартом глазами, тем временем орудовал над небольшим верстаком. Он наточил что-то большое, похожее на мясницкий крюк, и теперь полировал его о точильный камень, с наслаждением прислушиваясь к скрежету.

– Кишки вытащим, просушим, – весело пояснил он. – На амулеты пойдут. От пуль. Говорят, тифлингские кишки отлично подходят для ритуалов крови.

Физарий рванулся в цепях, но они лишь глубже впились в плоть. Его охватила такая всепоглощающая, первобытная паника, что сознание помутнело. Он не видел их лиц – только оскалы, только инструменты, только обещание немыслимой, продолжительной агонии. Это не просто страх смерти. Это был страх быть разобранным на части, пока еще жив, стать материалом, расходником в их грязных руках.

Он зажмурился, пытаясь отстраниться, убежать в себя, но его мозг отказывался работать, выдавая лишь обрывки образов: холод металла, запах паленого мяса, восторженное хрипение орков…

Маг наблюдал за приготовлениями с профессиональным интересом.

– Аккуратнее с головой, – бросил он тому, что держал горелку. – Череп мне нужен целый. Украшу им туалет.

Орк с горелкой ухмыльнулся и сделал шаг вперед, направляя синее, ревущее пламя на обнаженную ногу Физария. Тот закричал – беззвучно, потому что воздуха не хватало, – предвкушая невыносимую боль, которая должна была последовать. Тифлинги хоть и были стойкими к огню, но от прямого воздействия яростного пламени страдали не меньше.

И в этот миг абсолютного, предельного ужаса, когда его разум уже начал отключаться, что-то в нем щелкнуло. Что-то древнее, инстинктивное, загнанное в самый дальний угол годами страха и подавления. Не желание жить. Желание – не быть разорванным. Не быть съеденным.

И его собственная, жалкая, неуправляемая магия, всегда питавшаяся его болью и страхом, отозвалась на этот последний, отчаянный импульс. Не призывом. Не ритуалом. А яростным, диким, неконтролируемым выбросом.

Глава 6

Предвкушающая ухмылка орка с горелкой была последним, что увидел Физарий перед тем, как мир сузился до точки. Боль, страх, отвращение к самому себе и неизбежная, мучительная смерть – все это спрессовалось в его груди в бешеный, слепой ураган. Он больше не думал. Не рассчитывал. Им двигал лишь один порыв – спастись от этого кошмара любой ценой.

С последними остатками сил он рванулся в цепях, не чтобы вырваться, а чтобы впиться зубами в собственное запястье, уже иссеченное прошлым ритуалом. Кровь, темная и горячая, хлынула ему в рот, соленая и живая. И вместе с ней из горла вырвался не крик, а хриплый, сорванный, на грани инстинкта вопль. Не слово, а сама суть призыва, воплощение отчаяния и ярости, выжженная в его подкорке годами бесплодных изучений и единственным, страшным успехом – призывом импа.

– К'зантар венг'рот! – просипел он, и слова обожгли ему губы, как раскаленное железо.

Воздух в подвале взорвался.

Ярко-багровые руны, которых он не рисовал, проступили в воздухе сами собой, сплетаясь в сложную, пульсирующую вязь прямо перед его лицом. Энергия ударила по всем сразу, оглушая, ослепляя. Орк с горелкой замер с идиотским выражением лица, его инструмент выпал из ослабевших пальцев.

На несколько мгновений повисла давящая тишина.

И спустя несколько секунд из центра светящейся магической схемы, с оглушительным треском рвущейся реальности, вырвалось лезвие. Огромное, кривое, из черного, как ночь, металла, усеянное зазубринами и шипами. Оно пронеслось по воздуху и рассекло орка с горелкой пополам от плеча до бедра с такой чудовищной силой, что две половинки его тела разлетелись в разные стороны, заливая пол и бочку потоками крови и внутренностей. Остальные орки застыли в шоке, их мозг отказывался воспринимать произошедшее.

А потом из того же портала, что породил лезвие, шагнуло нечто.

Существо, которое затмило собой весь ужас орочьего логова. Двухметровый исполин из мышц, покрытых шкурой цвета вулканического камня. Его голову венчали массивные рога, а из-за спины растягивались кожистые, похожие на перепонки крылья. В руках он сжимал древко той самой глефы, лезвие которой все еще капало кровью. Его глаза, горящие, как расплавленное золото, медленно обвели помещение, и в них читалась не злоба, а пресыщенная, абсолютная власть и легкая скука.