Владислав Моисейкин – Хроники Алдоров. Узы ненависти (страница 12)

Демон. Не жалкий имп, а настоящий воин Бездны.

Его взгляд упал на Физария, прикованного к бочке, окровавленного, полубезумного от ужаса и совершённого призыва. Демон издал низкий, похожий на скрежет скал гулкий звук, который тем не менее складывался в членораздельную речь на том самом языке, что только что сорвался с губ тифлинга.

– Столь жалкий призыватель… Проклятый ублюдок!

Взгляд демона, горящий презрением и яростью, впился в Физария, прикованного к бочке. Воздух вокруг исполина заколебался от жара, исходящего от его тела.

– Ничтожный червь! – его голос гремел, сотрясая стены склада и заставляя дребезжать железные бочки. – Ты, презренная пыль, связал меня узами крови и отчаяния?! Ты приковал Турнаша к своей жалкой трепещущей душонке?!

Он сделал шаг вперед, и пол под его копытом треснул. Физарий, парализованный ужасом, мог только смотреть, как его собственная магия, его последний отчаянный порыв, обернулся против него в лице этого титанического кошмара.

– За этот акт дерзости твои мучения будут длиться вечность! Я вырву твою…

Но закончить угрозу ему не дали. Орки, оправившись от шока, с дикими воплями ярости бросились в атаку. Для них демон был просто еще одним врагом, пусть и большим. Их ярость затмила инстинкт самосохранения.

Первый орк, с громадным тесаком, занес его над головой, чтобы разрубить демона. Турнаш даже не взглянул на него. Он просто махнул глефой с такой скоростью, что та превратилась в размытый серп огня.

Тесак вместе с руками орка взлетела в воздух, описав дугу и с грохотом упав в угол. Сам орк застыл на мгновение с глупым выражением лица, глядя на культи, из которых хлестали фонтаны крови, а затем демон копытом ударил его в грудь. Грудная клетка орка с треском провалилась внутрь, и он отлетел в стену, размазавшись по ней кровавым пятном.

Второй орк, тот самый маг, испустил сгусток черной энергии. Демон встретил его раскрытой ладонью. Магия с шипением рассеялась, не причинив ему вреда, а сам Турнаш, движением, полным насмешливой грации, поймал мага за голову.

– Мразь, – проворчал он и сжал пальцы.

Череп орка-мага раздавился с хрустом спелого арбуза. Мозги и осколки костей брызнули во все стороны. Безголовое тело задергалось в конвульсиях и рухнуло наземь.

Третий орк, самый молодой и азартный, попытался воткнуть свой заточенный крюк демону в спину. Лезвие со скрежетом отскочило от шкуры, не оставив и царапины. Турнаш обернулся, его глаза сузились от раздражения. Он схватил орка за ногу и, как дубиной, ударил им о ближайшую металлическую балку.

Раздался влажный, тошнотворный хруст. Тело орка переломилось пополам, позвоночник разорвался, вывернувшись наружу в кровавом месиве. Демон отшвырнул окровавленный труп в сторону, где тот угодил в штабель бочек, с грохотом опрокинув их.

Последние орки, видя мгновенную и чудовищную расправу над своими товарищами, остановились. Их ярость сменилась животным, всепоглощающим страхом. Они бросили оружие и попытались бежать.

Турнаш фыркнул. Он взмахнул глефой, и оружие, описав в воздухе мертвую петлю, вонзилось в спину одного беглеца, пронзив его насквозь и пригвоздив к полу. Второго демон догнал двумя шагами, наступил на него копытом, прижимая к земле, и, наклонившись, просто оторвал ему голову. Кровь брызнула ему на грудь, но он лишь смахнул ее, словно надоедливую мошку.

Тишина, наступившая после этой кровавой бойни, была оглушительной. Воздух густым от запаха крови, кишок и страха. Пол залит алыми лужами, усеянными обрывками плоти и костей.

Турнаш медленно развернулся к Физарию. Его золотые глаза пульсировали в полумраке, полные обещания неизбежной расплаты. Он сделал шаг в его сторону, его тень накрыла прикованного тифлинга.

– А теперь, мой… хозяин, – он произнес это слово с таким ядовитым презрением, что Физарию стало физически плохо. – Мы поговорим о нашей с тобой связи. И о той цене, которую ты заплатишь за мое присутствие.

Тишину в скотобойне, которую устроил демон, нарушал лишь треск догорающих остатков магии да мерзкое чавканье крови, капающей с лезвия глефы и под ногами. Исполинская фигура Турнаша медленно приблизилась к Физарию. Его грудь, покрытая шрамами и застывшими каплями орочей крови, мощно вздымалась. Но в его горящих золотом глазах бушевала не ярость, а нечто более страшное – абсолютная, бездонная ненависть, скованная невидимыми цепями.

Он сделал шаг. Пол под его копытом снова жалобно хрустнул. Он наклонился, приблизив свою исполинскую, рогатую голову к лицу Физария. От него пахло серой, пеплом и смертью.

– Знаешь ли ты, тварь, – его голос был уже не громовым, а низким, скрипучим шепотом, от которого кровь стыла в жилах, – чего я жажду? Я жажду сорвать твою кожу полосками и посолить твои живые мускулы. Я мечтаю выжечь твои глаза раскаленным железом и заставить тебя слушать, как трещат твои собственные кости в моей руке.

Он выдохнул струю обжигающе горячего воздуха прямо в лицо Физарию.

– Я придумал бы для тебя такие муки, от которых сама бездна содрогнулись бы. Я бы растянул твою агонию на тысячелетия, делая паузы, чтобы ты успевал осознать всю глубину своего ничтожества, прежде чем я…

Ярость затмила его разум. Он внезапно выпрямился и с ревом ударил своей глефой по ближайшей железной балке. Металл лопнул, искры полетели во все стороны, а сама балка согнулась пополам, как прутик.

– …но я не могу! – его крик был полон такой бессильной ярости, что стены снова задрожали. – Проклятая древняя магия! Твоя жалкая, ничтожная душа прикована к моей! Я не могу причинить тебе вред! Я вынужден защищать тебя, как кучу дерьма, которую не может растоптать собственная нога!

Он схватился за свою грудь могучими когтистыми пальцами, словно пытаясь вырвать оттуда невидимые оковы.

– Каждый твой вздох, каждый стук твоего жалкого сердца – это пытка для меня! Я чувствую твой страх, твою слабость, твое ничтожество, как свое собственное! Это осквернение!

Он снова наклонился к Физарию, и в его глазах плясали безумие и ненависть.

– Так что наслаждайся, червь. Наслаждайся своей победой. Ты получил в свое распоряжение оружие, которое ненавидит тебя больше всего на свете. И которое вынуждено подчиняться. Но знай… – он понизил голос до зловещего шепота, – рано или поздно ты совершишь ошибку. Ты ослабишь хватку. И в тот миг… в тот самый миг я не просто убью тебя. Я сотру твое имя из всех анналов бытия. Твоя смерть будет моим шедевром.

Ужас, сковавший Физария, был настолько всепоглощающим, что он буквально онемел. Его тело била мелкая, неконтролируемая дрожь, зубы выбивали дробь. Перед ним стояло воплощение его самых темных кошмаров, существо, чья сама суть была болью и разрушением, и это существо подробно, со смаком, описывало, как бы оно его уничтожило. Физарий чувствовал, как подкашиваются ноги, и только цепи, впившиеся в грудь, не давали ему рухнуть в лужу собственного страха. Он едва не опозорился окончательно, с трудом сдерживая спазмы мочевого пузыря.

Но минута шла за минутой, а обещанная расправа не наступала. Демон бушевал, крушил все вокруг, его ярость была физически ощутима, как жар от раскаленной печи. Но ни один удар, ни одна вспышка энергии не были направлены на него. Слова демона, полные бессильной ненависти, начали доходить до его сознания, пробиваясь сквозь панику. «Не могу причинить тебе вред… Вынужден защищать…»

Медленно, мучительно, как сквозь густой туман, в его мозгу начала формироваться мысль. Безумная, невероятная, но единственная спасительная соломинка. Этот чудовищный исполин… был его рабом. Связан магией, сильнее его собственной воли.

Сердце все еще колотилось, подкатывая к горлу. Руки дрожали. Но теперь к страху примешалась другая эмоция – ошеломляющее, пьянящее осознание силы.

Он сделал глубокий, сдавленный вдох, пытаясь проглотить ком в горле. Голос, когда он наконец заговорил, был тихим, сиплым и полным неуверенности, но он прозвучал:

– О… освободи меня.

Демон, только что выдиравший с корнем очередную железную балку, замер. Он медленно повернул к Физарию свою рогатую голову. В его золотых глазах плясали черные молчи бешенства.

– Что? – это было не слово, а низкий, звериный рык, от которого по коже побежали мурашки.

Физарий сглотнул, чувствуя, как его решимость тает под этим взглядом. Но отступать некуда.

– Я приказал… освободи меня от этих цепей, – он выдавил из себя, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Турнаш издал звук, похожий на шипение раскаленного металла, опущенного в воду. Его могучие кулаки сжались, и по его телу пробежала судорога, будто он сражался с невидимой силой.

– Ты… насекомое… смеешь… приказывать… мне?! – каждое слово давалось ему с невероятным усилием.

Но его ноги, против его воли, сделали шаг вперед. Затем другой. Он двигался к Физарию как марионетка, с лицом, искаженным чистейшей, немыслимой ненавистью. Он остановился перед ним, и Физарий почувствовал исходящий от него жар и запах серы.

– Ненавижу! – просипел демон, его когтистая рука, дрожа, потянулась к цепям.

Он схватил массивное звено. Металл, который орки не смогли бы согнуть и кувалдой, в его руке зашипел, покраснел и начал плавиться, как воск. С громким, удовлетворяющим скрежетом цепь разорвалась. Турнаш швырнул ее об стену с такой силой, что кирпичи треснули.