Владислав Моисейкин – Хроники Алдоров. Горнило (страница 12)

Воздух перед порталом затрепетал. Зеленая муть заклубилась быстрее, из её глубин послышался нарастающий, похожий на скрежет костей гул. Инарис медленно подняла руку, и свет её нимба вспыхнул так ярко, что на мгновение осветил всю мёртвую долину, отбрасывая длинные, чёткие тени от почерневших деревьев.

– Приготовиться, – прогремел её голос, и в нём впервые прозвучала сталь, готовая к удару.

Воздух перед порталом лопнул. Зеленая муть вздыбилась, как гниющее море, и из его глубин с оглушительным, разрывающим барабанные перепонки рёвом хлынула волна плоти.

Первыми вывалились, сплетаясь в клубки конечностей, скелеты. Останки существ невиданных рас. Трёхметровые остовы с шестью руками, каждая из которых сжимала по ржавому, иззубренному клинку. Черепа с тремя глазницами, из которых сочился фиолетовый фосфоресцирующий гной. Позвоночники, увенчанные спиралями костяных шипов, испускающими пронзительный, сводящий с ума писк. Они катились, ломаясь и тут же срастаясь, их кости скрежетали с таким звуком, будто перемалывали стекло.

За ними хлынула гниющая плоть. Трупы, слепленные воедино, словно ожившие ужасы. Существа, сшитые из десятков тел: человеческие торсы на шести паучьих лапах, утыканных обломками костей; медведеподобные туши с головами, представлявшими собой цветок из пяти челюстей, щёлкающих в пустоту; бесформенные мешки плоти, из которых то и дело вырывались щупальца, усеянные жалами, капающими кислотой, разъедающей камень. Плоть на них пульсировала, вздувалась и лопалась, обнажая рёбра и внутренности чёрного, как смоль, цвета. Из ран сочилась маслянистая скверна, которая пахла, как смесь разложившегося мяса и озона с оттенком медного привкуса крови.

Среди этой кишащей массы мелькали останки мифических чудовищ. Частично разложившийся, но всё ещё могущественный труп грифона, одно его крыло было ободрано до кости, а из пустых глазниц ползли черви, светящиеся зелёным светом. Что-то, напоминающее гидру, с тремя обугленными, но всё ещё шипящими головами, из шей которых вместо крови били струи чёрного пламени. Они все двигались с одной целью, с одной слепой, всепоглощающей ненавистью ко всему живому. Их рёв был звуком рвущихся связок, хрустом ломающихся костей и бульканьем внутренностей.

Паладины не отступили ни на шаг. Их строй сомкнулся. Энергетические щиты, пылающие священными рунами, ушли вперёд, создавая сплошную стену света. Первые твари, налетев на неё, с шипением обращались в пепел. Но их было слишком много. Они накатывали волной, разбивались о щиты, но следующие карабкались по телам павших, их когти и зубы с пронзительным скрежетом скользили по щитам света.

И тогда Инарис сделала шаг вперёд. За её спиной материализовались два гигантских крыла, сплетённые из чистого, яростного света. Каждое «перо» было похоже на обломок разбитого зеркала, на лезвие меча, на осколок звезды. Они пронзали мёртвый воздух, испуская высокочастотный гул.

В её правой руке вспыхнул Молот Света. Это было не оружие в привычном понимании, а сгусток магической ярости, принявший форму. От него исходил такой жар, что снег вокруг Инарис мгновенно испарился, а камень под ногами начал плавиться, превращаясь в стекло. В левой её руке возник щит для подавления. Он был соткан из спрессованной воли и магии, непроницаемый и абсолютный.

С криком, всплеском чистой энергии, разрывающей реальность, Инарис ринулась в самую гущу кошмара.

Её Молот обрушился на сплетение шестируких скелетов. Вспышка была ослепительной. Взрыв священного огня. Кости испарились, оставив после себя лишь воронку расплавленного камня. Она не останавливалась. Взмах и бесформенный мешок плоти с щупальцами взорвался, разбрызгивая вокруг сгустки тёмной энергии, которые тут же сгорали в её ауре. Взмах, и одна из голов гидры, шипя, обратилась в пепел, но две другие тут же устремили на неё струи чёрного пламени.

Инарис даже не уклонилась. Она подняла Щит. Чёрный огонь ударил в него и… исчез. Щит впитал атаку, и его свет стал лишь ярче. Она парировала удар ржавого клинка скелета-великана, и клинок, коснувшись Щита, рассыпался в ржавую пыль.

Она была живым, разумным катаклизмом. Её крылья проносились по строю мертвецов, рассекая их на части, которые тут же сгорали. Каждый её шаг оставлял на земле расплавленный след. Она двигалась через чумную орду, как нож через масло, и за ней оставалась лишь очищенная, выжженная земля.

Но твари не кончались. Портал, пульсируя, изрыгал всё новые и новые ужасы. Гигантский, похожий на слизня труп какого-то древнего червя, с тысячью щупалец вместо рта, пополз в сторону строя паладинов, его масса поглощала свет. Скелеты начали срастаться в огромные, бесформенные конструкции, подобные живым стенам, и напирали на щиты, пытаясь продавить оборону своим весом.

Бой превратился в кромешный ад. Рёв тварей, звон щитов, шипение сжигаемой плоти, крики команд и хруст костей слились в одну оглушительную какофонию. Воздух дрожал от столкновения магий, яростного, очищающего света и старческой, всепоглощающей тьмы. И в самом центре этого шторма, подобная одинокому маяку в бушующем океане смерти, сражалась Инарис Ван Берген, её молот и щит выписывали в воздухе траектории абсолютного уничтожения. Она вела войну на уничтожение с самой сутью распада, и её лицо, освещённое отблесками её же мощи, было прекрасно и ужасно в своей безжалостной, нечеловеческой ярости.

Ад длился вечность. Каждый удар молота Инарис отзывался в воздухе, сотрясая саму реальность вокруг. Паладины, закаленные в боях, держали строй с железной дисциплиной, но цена была ужасна. Щиты, пылающие священными рунами, трепетали под натиском бесконечной волны плоти и костей. Разрывные заклинания и очереди штурмовых винтовок выкашивали целые ряды тварей, но из пульсирующей раны портала выползали новые.

– Щиты, держать! Не отступать ни на шаг! – командный голос одного из адептов резал воздух. – Хор, огонь на тринадцать часов!

С тыла, отряд заклинателей, именуемый как «Хор», обрушил сокрушительный ливень очищающего пламени на скопление срастающихся скелетов. Кости обращались в раскаленный пепел, гниющая плоть испарялась с противным шипением. На мгновение показалось, что напор ослабевает. Строй паладинов, воспользовавшись передышкой, на полкорпуса двинулся вперед, тесня смрадную живую стену обратно к источнику скверны.

Но это была лишь иллюзия. Портал содрогнулся, его зеленовато-черные края рванулись наружу, и из него вывалилось нечто массивное, бесформенное, сотканное из тысячи скелетов и пронзенных тел. Это был живой таран, слепленный самой тьмой. Он покатился на щиты с такой силой, что несколько паладинов отбросило назад, их полимерные доспехи с грохотом задевали о камень. В строю образовалась опасная брешь.

Именно в этот момент Инарис Ван Берген, до этого расчищавшая путь на острие атаки, остановилась. Её молот, испускавший ослепительный свет, опустился. Её взгляд, холодный и ясный, скользнул по полю боя, по истекающим силой воинам, по бесконечному потоку скверны. Она видела – тактику выдавливания врага и запечатывания портала снаружи не сработает. Пока эта рана существует, она будет извергать ужас, пока последний паладин не падет.

Решение созрело в ее сознании мгновенно, без эмоций, с безжалостной ясностью хирурга, отсекающего гниющую конечность. Она повернулась к строю. Её голос, усиленный магией, прозвучал над какофонией боя, ровный и властный, не терпящий возражений.

– Паладины! План меняется! Мы не сможем закрыть его снаружи! Источник скверны по ту сторону. Он питает этот портал!

Она сделала паузу, дав понять тяжесть своих слов. Её нимб, этот венец из колючего света, вспыхнул с новой, почти невыносимой силой.

– Я вхожу внутрь. Держитесь, пока я не дам сигнал, или… пока портал не коллапсирует.

Никто не возразил. Не было времени на споры или прощания. Они видели ту же безвыходность, что и она. Лицо Инарис обратилось к пульсирующей тьме. В её глазах не было страха. Лишь абсолютная, ледяная решимость. Она вобрала в себя весь свет, который могла, превратившись в живое сверхновое солнце. Её крылья расправились, готовые пронзить саму пустоту.

С криком, она ринулась вперед, прямо в сердце некротического портала. Молот Света обрушился на саму границу разрыва. Зеленовато-черная муть взревела, сопротивляясь. На мгновение казалось, что её отбросит. Но мощь Инарис была слишком велика. Она, как раскаленный клинок, вонзилась в пульсирующую плоть портала. Пространство вокруг неё исказилось, свет и тьма смешались в невыносимом для глаз хаосе.

И она исчезла. Поглощенная утробой мира Смерти.

На несколько секунд воцарилась оглушительная тишина. Даже твари, лишившиеся своего источника, замерли в нерешительности. Паладины, ошеломленные, смотрели на пульсирующую рану, в которую только что вошла их командир.

Но затишье было недолгим. Портал содрогнулся с новой, невиданной силой. Из его глубин донесся приглушенный, но яростный рев. Звук яростной битвы, доносящийся из самого сердца тьмы. Вспышки ослепительного света на мгновение прорывались сквозь зеленую муть, озаряя долину призрачными отсветами.

– Готовьтесь! – проревел один из паладинов, и в его голосе впервые прорвалась тревога. – Она сражается там! Не подведем ее здесь!