Владислав Моисейкин – Хроники Алдоров. Горнило (страница 14)
Старшие, оставшиеся в живых, были подавлены. Они знали правду. Они видели отчеты дронов. Они чувствовали в своих сердцах разорванную связь с Инарис. Для них официальные версии были не более чем бумажкой, прикрывающей ужасающую рану на теле мира. Они пытались поддерживать порядок, проводить тренировки, рассылать отряды на мелкие задания, но это была лишь видимость деятельности. Дух Ордена, его непоколебимая уверенность подорваны.
Орден напоминал великана, потерявшего разум. Он все еще стоял, но был пустым внутри. И в этой зияющей пустоте, в этой тишине, оставался лишь один невысказанный, мучительный вопрос: если это действительно была не просто атака некромантов, а прорыв из Мира Смерти, то что они купили ценой жизней своих лучших воинов?
Глава 7
Год – это много. За год стираются острые углы, притупляется боль. За год «чудовищная трагедия» превращается в «печальный исторический факт». За год мир окончательно переварил и отложил в дальний ящик памяти событие в Дымящихся Пиках.
Официальная версия устоялась: банда могущественных некромантов, нашедшая артефакт времен войны древних, устроила диверсию. Герои-паладины ценой своих жизней остановили угрозу. В столице Алдорских Республик, в Центральном парке, даже начали размечать место для нового монумента. Еще один бронзовый герой, еще партия имен в учебнике. Рутина, великий целитель коллективной паники.
В Ордене тоже наступила своя, хрупкая рутина. Магистр Таргус, старый и уставший, взял на себя бремя руководства. Год прошел в непрерывной борьбе за выживание. Денег не хватало, авторитет падал, приказы от руководства республик сыпались одно опаснее другого. Неофитов и молодых паладинов, которые в иные времена годами оттачивали бы мастерство в стенах Академии, теперь сразу после посвящения бросали на передовую. Они выполняли работу, с которой раньше справлялись только опытные паладины или как минимум, прошедшие суд. Это была не учеба, а выживание. Орден тонул, и Таргус отчаянно пытался вычерпывать воду, отправляя в бой тех, у кого еще не окрепли руки.
Но сегодня день, который должен вселить надежду. Пусть маленькую, пусть хрупкую. Церемония выпуска.
Главный зал Академии выглядел не так величественно, как раньше. Бюджет на уборку и содержание урезали. Где-то в углу лежала стопка ящиков со снаряжением, высокие окна были чуть пыльными. Но солнце все так же падало на ряды молодых людей в парадных белых мантиях. Их было мало. Всего одиннадцать человек. Выжившие. Прошедшие и Суд Дэвов, и кровавую мясорубку этого года.
Среди них стояли Виктор и Адам.
Год закалил их, отточил, стер последние следы юности. Виктор выглядел еще более собранным и серьезным. Его взгляд, всегда аналитический, теперь был отягощен знанием реальной цены жизни и смерти, которую он видел слишком часто. Он стоял с идеально прямой спиной, но в его позе читалась усталая готовность к удару.
Адам изменился сильнее. Его плечи стали еще шире, а во взгляде, всегда таком прямом и яростном, появилась новая глубина, тяжелая, неспешная уверенность волкодава, познавшего вкус крови и потерь. Он уже не горел безрассудным огнем. Он тлел, как уголь, готовый вспыхнуть в любой момент ровным и беспощадным пламенем. Шрам над бровью, оставленный отрикошетевшей пулей три месяца назад, лишь подчеркивал его суровость.
На трибуну медленно поднялся Магистр Таргус. Он казался еще более седым и согбенным, чем год назад. Бремя власти лежало на нем тяжелой ношей.
– Неофиты, Адепты, братья… – его голос был тихим, но в звенящей тишине зала его слышали все. Он обвел их взглядом, и в его глазах читалась тяжелая, почти отцовская боль.
– Вы прошли через то, через что не должны были проходить. Вы видели то, что не должны были видеть в ваши годы. Вы хоронили товарищей, когда сами еще только начинали жить. Вы держали строй, когда мир вокруг рушился. В иное время ваше посвящение было бы торжеством. Сегодня, это акт признания. Признания вашей стойкости. Вашей жертвы. Вашей воли, которая не сломалась, когда все вело к этому.
Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в сознание.
– Орден, каким вы его знали, мертв. Он пал в Дымящихся Пиках вместе с лучшими из нас. То, что осталось… это тень. Но даже тень, отбрасываемая правильным светом, может указать путь. Вы тот свет, что у нас остался. Хрупкий, молодой, но единственный.
Таргус медленно спустился с трибуны и подошел к первому выпускнику. В его руках лежали наплечники с гербом Ордена – золотым солнцем на белом фоне. Новые, простые, отлитые из лучшего полимерного сплава, усиленного магией. Символ возрождения из пепла.
– Клянитесь служить свету, даже когда тьма кажется абсолютной, – сказал Таргус, закрепляя наплечник на мантии молодого человека.
– Клянусь.
Он перешел к следующему.
– Клянитесь защищать слабых, даже если сила покинула вас.
– Клянусь.
Церемония шла медленно. Каждое слово клятвы, каждое рукопожатие Магистра было наполнено горечью и надеждой одновременно. Вот он подошел к Виктору. Их взгляды встретились. Таргус смотрел на него с особым вниманием. Он видел в нем не просто солдата, а один из немногих уцелевших умов Ордена.
– Клянешься ли ты искать истину, даже если она окажется страшнее лжи? – спросил Таргус, и в его вопросе был намек на ту самую официальную версию, в которую никто здесь не верил.
– Клянусь, – тихо, но четко ответил Виктор. Его глаза горели решимостью. Он не искал легких путей. Он искал правды.
Таргус кивнул и закрепил ему наплечник.
Наконец, он остановился перед Адамом. Тот смотрел на него прямо, почти вызывающе.
– Клянешься ли ты быть щитом для тех, кто не может постоять за себя, и грозой для тех, кто угрожает миру, без жалости и сомнений? – голос Таргуса стал тверже. Он видел в Адаме ту самую несгибаемую сталь, которой так не хватало Ордену сейчас.
– Клянусь, – ответил юноша. Его голос был низким и уверенным. В его клятве не было места полутонам. Щит и гроза. Без жалости. Без сомнений.
Когда последний наплечник был вручен, одиннадцать новых паладинов стояли в ряд. Они были похожи на молодые дубы, выросшие на пепелище. Они стали другими. Более жесткими, более практичными, и более одинокими.
Магистр Таргус снова взошел на трибуну. Он посмотрел на них – этот последний оплот своего почти павшего Ордена.
– Запомните этот день. Вы больше не ученики. С сегодняшнего дня вы опора этого мира. Хрупкого, забывшего о прошлом, но все еще живого мира. Несите свой свет. Куда бы вы ни пошли. И пусть он, – его голос дрогнул, – пусть он будет ярче, чем наш.
Церемония была окончена. Никаких аплодисментов, никаких ликующих возгласов. Молодые паладины молча разворачивались и выходили из зала. Им предстояло их первое серьезное задание в новом статусе. Они еще не успели дойти до своих комнат, чтобы переодеться из парадных мантий в тактическое снаряжение, когда по внутренней связи Академии прозвучал резкий, тревожный сигнал.
«Боевая тревога. Сбор группе «Горнило» в ангаре №3. Повторяю, сбор группе «Горнило»».
Виктор и Адам переглянулись. «Горнило» – позывной их группы. Всего пять человек, все из только что выпущенных. Они развернулись и почти бегом направились к ангарам, срывая на ходу неудобные белые мантии. Через десять минут они уже стояли в оперативном штабе в ангаре, заваленном ящиками и оборудованием. Перед ними на столе горела голографическая карта города.
Дежурный офицер, мужчина с усталым лицом и планшетом в руках, без предисловий начал брифинг.
– Объект: завод «Три Эф Индастрис», Два часа назад каскадный отказ магических усилителей в основном реакторном контуре. Произошел выброс нестабильной энергии. Официально весь персонал эвакуирован.
Он ткнул пальцем в карту, и та увеличила масштаб, показывая схему завода – лабиринт цехов, труб и энерго-контуров.
– Но через пятнадцать минут после аварии поступили обрывочные сигналы с камер наблюдения. И вот это… – Он переключил изображение.
Кадр был зашумленным, с полосами помех. Он был сделан камерой где-то в узком коридоре. По нему, дергаясь и спотыкаясь, шла фигура в защитном комбинезоне работника завода. Но походка была неестественной, движения разболтанными. Фигура пошатнулась и вполоборота повернулась к камере. Из-под сдвинутого капюшона было видно белые скулы, пустые глазницы, в которых копошилась бледная, фосфоресцирующая энергия.
– Нежить, – коротко констатировал Адам, его рука уже сама потянулась к проверке магазина на своей штурмовой винтовке.
– Не просто нежить, – поправил офицер. – энергетический отпечаток аномальный. Это «неприкаянные».
Он снова переключил слайд. Теперь это была тепловая карта завода. Большая часть зон была холодной, синей. Но из эпицентра аварии, из главного реакторного зала, расходились ярко-красные, пульсирующие щупальца. Зоны с интенсивными магическими аномалиями.
– Ситуация усугубляется тем, что «Три Эф» производило высокочувствительные магические усилители для армейских нужд. На территории находятся склады с нестабилизированными кристаллами и компонентами. Еще один серьезный выброс – и полгорода может превратиться в пепел. Ваша задача – проникнуть на объект, оценить обстановку, найти и обезвредить источник аномалии. И по возможности… – офицер скептически хмыкнул, – …разобраться с этой нежитью.