Владислав Чернышев – Исповедь камикадзе (страница 5)

– Мы зашли узнать, когда зарплата?

– Ах, да, да, – заторопился директор, потирая руки, – но вы поймите, страна в тяжелом положении и…

Не успел он докончить, потому что девушка его перебила:

– Геннадий Алексеевич, выйдите и скажите народу, – указала она на дверь из приемной.

– Конечно, конечно, пойдемте – пошел на выход директор.

И никто не обратил внимания на секретаря, а зря, глаза её выражали черезвычайное удивление, рот был полуоткрыт, она сидела, не шевелясь будто памятник. Мадам была явно в ступоре. Начальник вышел в коридор и слегка опешил, не ожидая увидеть столько людей. Подобрался, сделал серьёзное лицо:

– Товарищи, я гарантирую, через неделю, максимум через десять дней мы начнём гасить долги по зарплате.

– Ага…

– Опять одно и то же…

– Сказки…

Начался гомон нестройных голосов.

– А почему до этого не платили? – прорвался сквозь шум ясный голос.

– Товарищи тише, соблюдайте тишину, вы же взрослые люди, спокойнее – призвал к порядку директор, толкая воздух перед собой ладошками вперед. – Страна переживает сложный период переходной экономики, неизбежны сбои, но это все временно, временно товарищи.

– Сам-то, небось зарплату получает – раздалось смелое заявление.

– Это уже базар-вокзал начинается, товарищи, – продолжил главный – давайте, организуем собрание трудового коллектива, выберем президиум, дадим слово, желающим высказаться…

И в этот момент Алик понял – просвета не будет.

С целью экономии он шел от завода до дома пешком. Идти приходилось минут сорок, и тяжел был этот путь. Не потому, что появлялась физическая усталость, а потому, что мучили мысли. Вот придет он домой и что? Жена посмотрит вопросительно: «Ну?». Опять разводить руками? Деньги, деньги, где же вас взять? Занять? У кого? У кого можно было в долг взять, уже взял. Ещё просить стыдно. Друзья – та же голь перекатная. Хорошо у кого родители есть, помогают. А тут? Кому ты нужен в этом мире, сирота казанская? На глаза навернулись слёзы, и в душе закипела злость. «Эх, мать, что ж ты меня бросила! Расстреливать таких матерей надо. Попалась бы ты мне сейчас, задушил бы, не пожалел». Проходя мимо ресторана, он увидел иностранный автомобиль, а рядом с ним двух коренастых мужчин в малиновых пиджаках. Массивные золотые браслеты на их запястьях весело играли в лучах заходящего солнца. Они курили, и что-то весело обсуждали. «Эти точно картошку, да овес не едят, вон, морды какие, хоть прикуривай» – подумал он и быстро пошел мимо.

Дома он сидел на кухне, и, понуро свесив голову, медленно чистил картофель в мундире.

– Ну, что, зарплату опять не дали? – начала жена, приправив голос, нотками легкого раздражения.

– Нет.

– Ну, и че ты сидишь?

– А что мне делать?

– Не знаю, иди вагоны разгружать, там, еще что-нибудь. Другие мужья как-то зарабатывают. У тебя семья, её надо кормить. Ты не забыл?

– Вагоны разгружать? Зачем тогда на завод ходить?

– А, я не знаю, зачем ты туда ходишь? И вообще, что бы я про твой дурацкий завод не слышала – перешла она на крик.

– Тише ты, соседи услышат.

– Услышат? А вот и хорошо. Пусть все слышат, как взрослый, здоровый мужик у жены на шее сидит. Я и в ателье и дома, всю ночь за машинкой, сил больше нет. А этот сидит себе спокойно ест и не давится, паразит, – осеклась она, села и заплакала. Алик остановил трапезу, медленно встал, вышел из кухни, через некоторое время хлопнула входная дверь в квартиру.

Он очень долго ходил по городу, пока совсем не стемнело. Стало очень прохладно. Алик вспомнил, что уходя, накинул свою болоневую курточку на рыбьем меху прямо на майку и удивился тому, что это его нисколько не волнует. Ну, холодно, ну и что, это уже не важно. Он долго смотрел вниз с высокого моста на темные воды ночной реки, в них отражались звезды, ярко светившие на небе, придавая этой ночи особую торжественность. Редкая машина проезжала через мост. Темнота внизу манила.

– Кораблика ждешь? – услышал он рядом с собой негромкий, мужской голос. От неожиданности он дернулся, сразу не нашелся, что ответить, настолько внезапно было это событие. Обернувшись, он увидел плотного мужчину лет сорока, в сером костюме и галстуке бабочке, венчавшем белую рубашку. Мужчина подошел поближе, от него пахло смесью алкоголя и туалетной воды. Они долго смотрели друг другу в глаза. В какой-то момент Алик опустил голову вниз.

– А я вот, из ресторана смылся, устал. Юбилей у меня, сорок лет. Братва напилась, парни они конечно хорошие, но двух слов связать не могут, пить с ними… Деревянные они какие-то. «За тебя Гарик, за тебя» – вот и все. Я понимаю, они конечно от души, да и когда им было культурно развиваться? Жизнь у них с детства нелёгкая. Кстати, Игорь – подал он собеседнику руку.

– Альберт – представился Алик во время рукопожатия.

– А, на морды эти барыжские, смотреть не могу – продолжил мужчина с брезгливостью в голосе – сальные рожи. Смотрят, улыбаются, а дай волю, задушат и не задумаются.

После некоторой паузы:

– Чё-то холодно – поежился Игорь. – Пошли в машину.

Алик замялся.

– Пошли, пошли Альберт, не бойся, не украду.

В машине было тепло и просторно.

– Ну, рассказывай…

– Как заморозился? – перебил его Алик и улыбнулся, вспомнив забавный эпизод из детства.

– В смысле?

– Да так, ничего.

– А-а.

– Что рассказывать? – ненадолго задумался он. – Мужику на жизнь жаловаться…

– Вот, что – вставил слово Игорь – я, когда из ресторана уехал, загадал, ну их к дьяволу всех. Первый, кого на пути встречу, с тем праздник и отмечу. О, стихи! Так что, человеку в день рождения отказывать нельзя. Сейчас поедем на одну квартирку, выпить, закусить там есть, там и поговорим. Ты как я вижу, никуда не торопишься.

– Нет.

– Вот и лады. Поехали Миша – отдал он распоряжение водителю. И они двинулись вперёд по пустынной дороге сквозь тишину ночи.

Таким образом, в жизнь Алика вошел криминал; собирали дань с предпринимателей, кутили в кабаках, делили город на зоны, стреляли друг в друга. Два раза Алик лечился от огнестрельных ранений. Слава богу, больших последствий для здоровья они не принесли. Судьба сделала очередной виток, и бытовые проблемы ушли на второй план. Большая трехкомнатная квартира, большой холодильник, заполненный дефицитными деликатесами через край, что еще нужно? Жена начала предъявлять другие претензии: то, что он редко бывает дома, рискует, говорила, чтобы завязывал с этим делом, потому что могут, или убить или посадить. Алик был правой рукой босса, был ему очень предан и не раз рисковал своей жизнью ради благополучия главного.

У них со Светой родилась еще одна дочка – Сонечка. Алик души не чаял в своих детях. Они были для него свет в окошке. Радостно бежали дочери к отцу, и, крича: «Папка, папка!», вытягивали вверх вои ручонки, настаивая на том, чтобы он взял их на руки. На кухне они пили чай, одна сидела на правой, другая на левой коленке отца, и наперебой рассказывали ему новости жизни школьной и детского сада. Потом папа долго и весело играл с ними, звонко смеялись девчонки, когда он катал их на своей спине, будто лошадь. На ночь он читал им красивые сказки про принцев и принцесс, после долго, молча, любовался их светлыми, уснувшими лицами.

Однажды Алик остался с боссом наедине и услышал:

– Вот, что дорогой. Времена меняются. Хватит уже в казаки разбойники играть. Серьезным делом пора заняться. Есть возможность небольшой заводик в Москве купить на ваучеры – гы, гы! Будем производить продукцию, реализовывать. Короче бизнес.

Так Алик оказался в златоглавой, и начались нелегкие будни заместителя директора завода. Работа была тяжелая, особенно сперва, когда приходилось вникать во многие, ранее незнакомые дела. В тоже время она была не такой рискованной, как прежняя. В какой-то момент ему в голову пришла странная мысль – найти свою мать. Для чего это было ему нужно? Я думаю, он бы сам затруднился ответить на этот вопрос. Может для того, чтобы увидеть человека который произвел тебя на свет, может почувствовать, что такое материнская любовь, может, чтобы попытаться понять и простить? Несмотря на свой статус и немалые возможности, поиски своей родительницы оказались делом непростым. Сначала он узнал, что пропал архив детского приюта, находившийся в подвале, где случилось затопление. Потом он поехал по род. домам своего городка и разузнал адреса акушеров, которые работали во время его рождения. Идея была безумной, но Алик не отступился. На этом пути его ждала удача, почти сразу он вышел на того зав. отделением, который проводил беседу с его матерью. Это был уже седой, старенький человек, сохранивший к счастью бодрость ума и духа.

– Вам кого? – услышал Алик негромкий голос с другой стороны двери.

– Семенов Григорий Валентинович здесь проживает?

– Это я, а вы кто такой?

– Я…Вы работали тридцать лет назад акушером?

Послышался звук открываемого замка, дверь отворилась:

– Проходите.

– Вы будете удивлены молодой человек, – начал постаревший доктор в процессе пития чая на кухне – но маму вашу я помню хорошо. Знаете, в старости картины прошлого становятся более четкими и ясными. Вы, как только сказали, что вас зовут Альберт, я сразу все вспомнил, как будто это было вчера. Внешность у нее запоминающаяся была.

– А кто она, откуда?

– Этого я не знаю, но ниточку вам одну дам. Вообще я считаю, это очень похвально, что вы мать хотите найти. В жизни ведь разное бывает, н-да, а тут все-таки мать, родная кровь. Так вот, – спохватился он – есть у нас в городе общежитие одно женское в районе нашего род. дома. Частенько оттуда мамаши, или на аборт приходят, или от детей отказываются. Я думаю, там должны вам помочь. Лиза ее звали.