Владислав Чернышев – Исповедь камикадзе (страница 6)

– Лиза?! О! Эту профуру я помню. Я как раз в общежитие работать устроилась. – Эмоционально среагировала женщина комендант на вопрос. Вид у нее был строгий: с такой, не забалуешь. – Помню, на вахте сидела, а у нас строго, после десяти вечера к дверям лучше не подходи, а она в полпервого явилась, да еще пьянющая. «Открой, – говорит – Варенька, я тебе че-то интересное покажу». Я ей:

– Общежитие закрыто, приходите утром.

– Ну, открой, не пожалеешь.

– Если не уйдете, вызову милицию.

– Ну, хоть к стеклу подойди.

Подхожу, а улица хорошо освещается, и вижу у нее в руке флакончик духов. Она и говорит:

«Французские». Я стою, как парализованная, а руки сами дверь открывают. Она бегом мимо меня, флакон в руку сунула и ширсть на лестницу, а там комендантша спускается, бессонница ее мучила. Ох, и был мне тогда нагоняй! – медленно покачала она головой.

– А как мне ее сейчас найти? – сгорал от нетерпения Алик.

– Катерина, подруга ее, заместителем у меня работает. Они тесно общались. Потом, когда Лиза в Москву переехала, переписывались.

Такова ирония судьбы, иногда мы ищем что-то для нас очень важное в далеких далях, тогда как, на самом деле, оно близко, стоит только руку протянуть. Наш герой долго искал дом гостиного типа на окраине Москвы. В коридоре несло смрадом, желтая, покоцанная, деревянная дверь в конце его была не заперта. Алик осторожно открыл ее и медленно вошел, подавляя в себе чувство отвращения от сильной смеси запахов перегара, табака и блевотины. На сетчатой кровати, накрытой ворохом какого-то тряпья, сидела старая, седая женщина, опустив бессильно руки на колени и свесив голову вниз. Услышав шаги, она медленно выпрямилась и посмотрела в сторону Алика: «О, какой красавчик» – сказала она хриплым голосом. – «А Федюня где? Пошел за водкой, и нет его. Как за смертью посылать». Ее морщинистое, страшное лицо было опухшим, кожа желтой, и только брови, красивейшие черные брови, напоминали о былой красоте. Они как будто сгорали от стыда и молили бога дать им возможность убраться с этого ненавистного лица.

– А ты че стоишь, как вкопанный? Проходи, садись, щас Федюня придет. Водку пьешь? – прохрипела она.

«Красавчик» стал потихоньку отступать назад, и если кто-нибудь, мог бы видеть его, он обязательно обратил внимание на то, как сильно расширились его глаза.

– Ты куда? Да стой ты.

Но Алик уже шел быстрым шагом по коридору в сторону лестницы. Только уйдя далеко от этого дома в неизвестном направлении, он остановился, начал глубоко дышать, и долго не мог надышаться.

После этого случая Альберт много времени не мог прийти в себя, был рассеян, временами раздражителен и груб, но время лечит, и постепенно он оттаял. Спокойствие длилось недолго. Интересно, кто придумывает сценарий жизни? Почему небеса порой так жестоки к человеку? Казалось бы, только-только, ценой невероятных усилий и жертв он пришел в себя, и на тебе, новый удар. Говорят, человек сам кузнец своей судьбы, и у него всегда есть выбор. Был ли у Алика выбор быть брошенным матерью и жить в дет. доме, или воспитываться в семье. Кто-нибудь предоставил ему такой выбор? Может, возможность принять решение была у него в тот момент, когда у босса случилось несчастье?

У него украли сына. Мальчику было десять лет. Охранники долго ждали его у автомобиля, чтобы забрать со школы. Одноклассники, выходя, говорили, что его попросил остаться после урока учитель. Однако прошло больше часа, но ребенок не появлялся. Тогда один охранник пошел разведать обстановку, но, как ни странно, он узнал, что урок давно закончился, и все ученики и учитель покинули школу. Гарик был в ярости. Все были подняты на ноги, но ни ребенка, ни учителя найти не удалось. Оказалось, он недавно устроился в школу, жил в съемной квартире, по месту прописки о таком гражданине ничего не знали. Поиски не давали никакого результата. В течение двух недель, никто ничего не слышал ни о мальчике, ни о похитителе, и вдруг, начались звонки. Гарик взял упорно звонящий мобильник во время важного совещания и в волнении сказал: «Алло». В трубке он услышал молчание, подумал: «Бывает». Через час звонок повторился, и отец кожей почувствовал – началось:

– Говори сука, не молчи. – Начал он зловеще. – Ты покойник падла, я тебя из-под земли достану. Слышишь? Только тронь его и будешь распятому Христу завидовать. Понял? – орал он в трубку, и слезы ручьем катились по лицу.

Через месяц Алик пришел в кабинет босса по его приглашению к нему в кабинет. Начальник сидел один во главе длинного стола и жестом пригласил вошедшего сесть на близко стоящий стул. Лицо босса было мрачнее тучи.

– В общем, так, горе у меня Альберт, – начал он. – Ты же знаешь, сын у меня один. Сколько мы с Маринкой его ждали, врачей обошли, чтобы он у нас появился, а тут, какая-то сволочь… Вот живу я, пашу как лошадь, денег помойка, недвижимость. Дальше больше будет. А, жить мне сколько? Лет десять, ну двадцать, и что? И кому это все, для чего это все?

Алик смотрел вниз, в ответ смог только глубоко вздохнуть и слегка пожать плечами, всем видом выражая искреннее и глубокое сопереживание.

– Звонит, говорит: «Помнишь Сидоровых?» Кто такие Сидоровы? Да, много мы с тобой в свое время народу побили, много, но ведь я не виноват, время такое было, нельзя по-другому было жить. Сумму выкупа назвал, охренеть можно, но ничего, мне ради ребенка ничего не жалко. Я всех обзвонил, сроки сжатые. Макара помнишь?

Алик кивнул.

– Обещал лимон дать. Значит так, я тебе, как себе доверяю. Мы вместе пуд соли съели, ты мне, как брат. Полетишь сегодня к Макару, в аэропорту кейс получишь, с таможней договорятся и сразу назад.

– Конечно.

– Все иди.

Алик уже подошел к двери.

– Подожди – услышал он голос босса.

Начальник медленно встал, подошел к нему и начал говорить, глядя прямо в глаза. В глазах главного был лед:

– Я дал приказ за твоими следить, за женой и дочками. Деньги не привезешь, им не жить.

Молча, Алик покинул кабинет. «Что ж – подумал он – с волками жить, по-волчьи выть».

– Мужчина, мужчина, вам плохо? – услышал он легкий прибалтийский акцент. Кто-то аккуратно хлопал его по спине.

В соседнем кресле, рядом с Аликом сидела блондинка с короткой стрижкой, приятными и в то же время необычными чертами лица. Скулы были широковаты, надбровные дуги несколько выдавались вперед, однако, легкий загар на лице и бирюзовый цвет глаз сглаживали эти, пожалуй, недостатки. Алик немного успокоился, перестал рыдать, вытер глаза и выпрямился.

– Да нет, уже лучше, спасибо.

После небольшой паузы соседка продолжила:

– Это ужасно, умереть молодой.

Сосед не был настроен на диалог, тем более на такую сложную тему, поэтому промолчал.

– Мне страшно – выдохнула девушка и крепко прижалась к Алику. Он почувствовал, как быстро бьется ее сердце, рука машинально начала гладить девушку по голове. А самолет продолжал двигаться по небу.

Инга

– Вставай дочка, вставай, сегодня праздник – услышала она приятный голос отца и почувствовала мягкое прикосновение сильной руки к плечу.

Сквозь пелену, просыпающегося взгляда, постепенно начали проступать черты его улыбающегося лица. До боли родными были эти голубые, глубоко посаженные глаза и нос картошкой, и, постоянно вихрастые, пегие волосы.

Она не сразу вспомнила, что сегодня день, которого она так долго ждала, и, который, несмотря на праздничность, вызывал в душе ее противоречивые чувства. День этот был, первое сентября. Противоречивыми же чувства были потому, что с одной стороны, мама и папа рассказывали, как это будет здорово: придут нарядные дети с цветами в сопровождении счастливых, улыбающихся родителей, будет торжественное настроение, будут поздравлять, все станут веселые и радостные; с другой, ей не давали покоя язвительные замечания старшего брата Йонаса с ухмылкой говорившего о занудных уроках, домашних заданиях, которые отнимают время у телевизора и дворовых игр, о злых учителях и тому подобное. Маме и папе Инга верила больше, но все же, слова брата, как она ни хотела этого, не казались ей полной выдумкой.

Легкий, уже осенний ветерок, заносил в комнату остатки воспоминаний о лете. На спинке стула лежала выглаженная коричневая форма, а поверх нее, белоснежный кружевной фартук. После завтрака она надела форму и долго смотрела на себя в зеркало и не могла насмотреться. Боже как красиво! Наверное, так выглядят принцессы из сказок. И у них обязательно есть такие большие, красивые банты.

– Инга, давай быстрее, мы опаздываем – позвала мама.

И вот они идут всей семьей по уже проснувшимся, озаренным ласковым солнышком, улочкам Каунаса. Она держится за крепкую руку отца, в другой руке несет большой букет гладиолусов, ощущения от ранца за спиной непривычны и призывают к серьезности. То там, то тут можно видеть девочек и мальчиков, хмурых и улыбающихся, маленьких и взрослых, идущих медленно и спешащих, в сопровождении родителей и без, в форме и без формы, двигающихся в одном направлении и в разных. У мальчиков ботиночки до блеска начищены. На подходе к школе ребятни нарядной еще больше становится, а в самой школе и вовсе переполох. Все взволнованы, знакомые друг с другом дети никак не наговорятся, спеша поделиться впечатлениями от каникул. Из одного помещения школы в другие быстро ходят учителя, на лицах их отражается радость вперемешку с заботой. Родители стоят неподалеку от своих чад, смотрят, улыбаясь по сторонам, слегка кивают, встречаясь взглядом со знакомыми.