Владислав Баженов – Два, чтобы править (страница 4)

Мир Бормонд разительно отличался от Краваны и Ронкары. Его магический артефакт — тяжелый боевой топор с рунами, пылающими на темной рукоятке, — никогда не был изолирован. Он всегда находился при правителе, являясь символом его власти. Артефакт постоянно излучал свою силу, воздействуя и на владельца, и на всех жителей мира. С каждым оборотом луны люди Бормонда становились чуть ниже ростом, но невероятно крепче и сильнее обычного человека. Чтобы одолеть в бою даже женщину этого народа, требовалось не менее двадцати обученных воинов. В других мирах их прозвали гномами. Сам правитель, Черод, испытывал на себе то же влияние, но в многократно усиленной степени, обладая мощью, сравнимой со стихийной силой.

Сцена в тронном зале

— Принеси письмо и найди того, кто сможет его прочесть, — раздался низкий, словно подземный грохот, голос Черода.

Стражник, низко склонив голову, поспешил удалиться из тронного зала. Зал был мрачен и аскетичен: никакой роскоши, лишь голый камень стен, сырость и плесень в углах. Скрип дверей звучал жутко и надрывно — их давно пора было заменить, но мир пребывал не в лучшем положении.

Вскоре нашли чтеца. Тот, дрожащим голосом, озвучил предупреждение Ностеба о надвигающейся извне угрозе. Черод слушал, не двигаясь, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Казалось, новость не вызвала в нем абсолютно никаких эмоций.

— Дай сюда, — Черод протянул руку.

Взяв пергамент, он медленно, с какой-то леденящей театральностью, разорвал его на мелкие клочья. Затем поднялся с трона — массивного, обитого потрескавшейся кожей. Неспешными, тяжелыми шагами он подошел вплотную к чтецу, все еще стоявшему на коленях. Молниеносный взмах топора — и голова с глухим стуком покатилась по каменному полу. Тело рухнуло следом.

Стражники переглянулись, затаив дыхание.

— Убрать тело, — произнес Черод, его голос был спокоен и пуст.

Он развернулся к своему трону и тяжело направился к нему, шепча что-то под нос, словно ведя беседу с самим собой:

— Да кому нужна эта дыра...

Указ

Прошло немало времени с тех пор, как в Ронкару вернулись правитель, маг и его ученица. За эти дни Бесонт отправил лишь одно послание о союзе в Техору, но ответа так и не получил.

Раздался стук в дверь.

— Извериус, можно войти?

— Конечно, Нарма, входи.

Девушка вошла, ее лицо выражало беспокойство.

— До меня дошел слух, что сегодня на площади главнокомандующий армией выступит с важным объявлением. Это правда?

— Правда, — кивнул Извериус. — Но о содержании его речи я, увы, не знаю.

В этот момент над городом прогремели три тяжелых удара колокола — сигнал сбора на главной площади мира.

— Нарма, ты и впрямь великая провидица, — с тенью ухмылки сказал маг. — Пойдем, послушаем.

Они вышли на улицу и присоединились к потоку людей, стекавшемуся к центру города. На площади собрались тысячи — от мала до велика. За спиной главнокомандующего, грузного мужчины в латах, выстроились десятки высших чинов. Но самого правителя Бесонта среди них не было.

В руках командующего был свиток. Он ждал, пока стихнет гул толпы, готовый вот-вот его огласить.

Постепенно площадь затихла в напряженном ожидании. Военачальник развернул пергамент.

— Зачитывается указ правителя, вступающий в силу с момента сего оглашения! — его голос прозвучал томно и тяжело, будто читал он похоронную речь. — Всем жителям мужского пола в возрасте от четырнадцати до семидесяти лет надлежит вступить в ряды армии правителя Бесонта для ее укрепления и обучения военному делу. Исключение — лишь для тех, у кого отсутствует одна или более конечностей. Все прочие случаи будут рассмотрены независимой комиссией. Указ оглашен!

На секунду воцарилась гробовая тишина, которую тут же взорвал ропот, переходящий в гул негодования.

— Это что же, наших детей заберут?! — крикнул кто-то из толпы.

— Малодушных в солдаты?!

Ропот превратился в яростный рев. Первый камень полетел в сторону помоста, угодив в щит одного из стражников. За ним — второй, третий. Толпа взбушевалась. Люди выкрикивали проклятия в адрес военачальников, оскорбляли самого правителя.

Стражников вокруг становилось все больше, они смыкали ряды, выстраивая стену между народом и чиновниками. Градус ярости нарастал. Кто-то попытался прорвать цепь — и тут же раздался резкий, холодный звук выхватываемого из ножен меча. Еще один — и первый стражник замахнулся.

Крик. Звон стали, рассекающей плоть. Первая кровь мирного жителя брызнула на камни мостовой. Мужчина, в руке которого был лишь булыжник, беззвучно рухнул.

Это стало искрой в пороховой бочке. С рёвом отчаяния и мести толпа обрушилась на стражу. Военачальник и его свита в панике бросились прочь с площади, спасаясь от летящих камней и всеобщей ярости.

— Извериус, что происходит?! — в ужасе воскликнула Нарма, цепляясь за рукав мага.

— Безумие, — сквозь зубы произнес маг. — Нам нужно уходить. Сейчас же. Я провожу тебя до башни, а затем мне необходимо к правителю. Немедленно.

Он резко развернул девушку и потащил за собой, пробираясь сквозь обезумевшую толпу. Звон мечей, крики боли и ярости не стихали, а лишь нарастали с каждой минутой.

— Так, Нарма, поднимайся в мой кабинет и запри дверь. Я, конечно, не думаю, что кому-то взбредет в голову нападать на башню, да и маги внутри способны справиться с такой толпой. Но закрой ее — так мне будет спокойнее.

— Хорошо, Извериус. Но, может, ты переждешь бунт со мной? — в голосе девушки слышалась тревога. — Я боюсь, ты не проберешься сквозь толпу к тронному залу.

— Не переживай, девочка. Я на то и маг, — сказал он, накидывая капюшон на голову. Его лицо скрылось в тени, и в этот момент он выглядел не просто учителем, а чем-то гораздо более древним и опасным.

Улицы и вправду кишели людьми, но, как ни странно, стражников рядом не было — все они, как выяснилось, стянулись к резиденции правителя. Подойдя к тронному залу, Извериус увидел, что почти вся стража мира выстроилась живым щитом перед его стенами. У входа толпилось уже не так много народу — видимо, самые отчаянные или самые любопытные. Маг свободно прошел среди них, а стража, узнав его, молча расступилась.

Двери тронного зала распахнулись. Извериус наглым, твёрдым шагом прошёл по Кровавой тропе, по бокам кое-где алели свежие пятна — то ли грязь, то ли кровь, занесённая с улицы. Он почти вплотную подошёл к правителю, сидевшему на троне.

— Что ты творишь, мой дорогой друг? — спросил Извериус, и его тихий голос прозвучал громче любого крика в напряжённой тишине зала.

— Такое время! — рявкнул Бесонт, вскакивая. Его лицо было бледным от гнева и бессонницы. — Техора не дала ответа, а мне нужно, чтобы каждая душа в этом чёртовом мире могла держать меч!

— Я прекрасно слышу тебя, Бесонт. На меня не нужно повышать голос, — холодно парировал маг. — Разве союза с братом недостаточно? Волновать народ такими указами — не лучшая идея. Правильнее было бы донести до людей, что мы на пороге войны и мир нуждается в добровольцах. Разве твой военный совет не смог додуматься до этого?

— Я не собираюсь играть в игры, Извериус! — Бесонт ударил кулаком по подлокотнику трона. — Ты слышал свою девчонку! У нас нет времени для угод народу! Да мне плевать, что подумают обо мне люди. Но когда их мужья и сыновья смогут защитить эти стены, тогда они скажут мне спасибо! А ты, маг... вот и знай своё место. Готовь артефакт. Мне не нужны твои советы! — выкрикнул он со злостью.

В этот момент двери зала снова распахнулись. В зал, согнувшись в почтительном поклоне, вошёл один из советников Бесонта.

— Правитель, — поклонился он ещё раз, затем кивнул и Извериусу. — Маг.

— Говори, — бросил Бесонт, не глядя на него.

— Бунт подавлен, правитель. На данный момент убито восемьдесят три самых буйных жителя. Из них... тринадцать детей. И ещё восемь наших стражников.

Извериус медленно повернул голову к советнику. Его глаза, казалось, потемнели.

— Буйных? — тихо переспросил он. — Тринадцать детей тоже были «особо буйными»? Кидались в стражу... смертельными пряниками?

— Извериус! — грохнул правитель, и его окрик отозвался эхом под сводами. — Кажется, тебя заждались в башне.

Маг замер на мгновение, глядя на Бесонта взглядом, в котором не осталось ни капли прежней дружбы. Затем он склонил голову в едва уловимом, ледяном поклоне.

— Да, правитель. Пожалуй, пойду... сдувать пыль с артефакта.

Он развернулся и вышел из зала тем же твёрдым шагом, оставив за спиной тяжёлое молчание, разбавленное лишь тяжёлым дыханием разгневанного правителя.

Гнев кипел в Извериусе, как расплавленный металл. Каждое слово Бесонта, каждый звук его голоса отзывались в памяти ядовитым эхом. Но, спускаясь по лестнице в подземелье под башней, маг заставлял ярость остывать и отступать, сменяясь холодной, кристальной ясностью. Он шёл к артефакту не по приказу. Он шёл к нему ради мира, который, несмотря на всё безумие его правителя, всё ещё был его домом. Война приближалась — в этом они с Бесонтом были, увы, едины.

Старый друг.

Артефакт покоился глубоко под башней, в древнем подземелье. Специальной охраны он не требовал — немногие во всём мире понимали, как к нему даже подступиться, не то, что использовать. Но традиция есть традиция: у входа в святилище всегда несли вахту двое стражников.

Спустившись в сырой полумрак, Извериус увидел их — двух молодых солдат, замерших в почтительном, но напряжённом стойке. Услышав шаги, они вздрогнули и переглянулись.