Владислав Баженов – Два, чтобы править (страница 5)

— Э-эм... Пароль? — неуверенно произнёс один из них, цепляясь за устав.

— Пароль, — сухо повторил маг, не останавливаясь.

Стражники снова обменялись растерянными взглядами. Они явно впервые видели здесь кого-то, кроме своих напарников по смене.

— Да, парни, — вздохнул Извериус, и в его голосе вдруг проглянула усталая снисходительность. — За всю службу, кроме сменщиков, тут никого не было?

— Н-нет, господин маг.

— Я здесь по воле правителя. Поднимитесь наверх, подышите воздухом. Таким бравым воинам, думаю, не помешает проветрить головы. Ваша служба здесь завершена.

Один из стражников пригляделся, и глаза его округлились.

— Стой... Да это же тот маг! Который в трактире...

— ...заставил плавиться латы Пулива, когда тот полез драться! — закончил второй, и в его голосе прозвучал неподдельный трепет. — Простите, господин Извериус, мы вас сразу не признали! О вас... легенды ходят. Проходите, мы оставим вас наедине.

Они почти бегом бросились отпирать массивную железную решётку, а затем поспешили вверх по лестнице, их шаги быстро затихли в вышине.

Извериус пересёк порог. Щелчком пальцев он зажёг несколько факелов в старинных железных держателях. Пламя выхватило из тьмы гигантское подземное хранилище. Оно было завалено — нет, не просто завалено, а заброшено — грудами старого оружия и доспехов, покрытых вековой ржавчиной и пылью. Мечи, щиты, наконечники копий. Мелькнул тусклый блёклый блеск позолоты на шлеме, сверкнула в груде хлама одинокая золотая монета. Это был резерв мира, не тронутый со времён Великого Раскола. Могила былой мощи.

И в центре этого забытого кладбища амбиций, на низком каменном пьедестале, стоял простой кожаный сундук, потертый временем, но целый.

Извериус шагнул вперёд. Его шаги гулко отдавались в каменной пустоте. Он подошёл к пьедесталу, остановился и на мгновение замер, глядя на сундук. Затем медленно, почти с нежностью, положил на его крышку ладонь.

— Здравствуй, старый друг, — тихо произнёс он. — Помощник. Прошло четыреста тридцать лет... Пора снова приниматься за работу.

Сундук открылся беззвучно, будто крышка и не была заперта вовсе. Внутри, на бархатной подкладке, цвета которой давно съела пыль, лежал браслет.

Он был выкован из тёмного, почти чёрного металла, отполированного до зеркального блеска, в котором тускло отражалось пламя факелов. Его украшали три кроваво-красных кристалла: один, крупный и огранённый, в центре, и два поменьше — по бокам. Внутренняя сторона была покрыта витиеватыми письменами на языке, забытом ещё до Великого Раскола. Извериус, не отрывая взгляда, провёл пальцем по холодной поверхности, ощущая подушечками шероховатость древней гравировки. Он знал, что там написано. Фраза, от которой стыла кровь: «Два — чтобы править. Три — чтобы поставить на колени».

Маг медленно, почти с благоговением, взял браслет. Металл был холоднее льда. Он сделал глубокий вдох и надел его на запястье.

Ничего не произошло. Лишь на миг.

Затем по подземелью пронёсся ветер, которого не могло быть в каменной гробнице. Он выл, срывая вековые пласты пыли с груды доспехов и оружия. И там, где он касался ржавой стали, происходило чудо: ржавчина осыпалась, как сухая кожа, обнажая металл, сияющий и острый, словно его только что вынесли из горна. Стены затрещали, закачались, с них посыпалась каменная крошка. Гул нарастал, заполняя собой всё пространство.

Извериус закрыл глаза. Сила, древняя и неумолимая, хлынула в него, как ледяная река.

Наверху, у входа, массивная железная решётка с оглушительным лязгом сама захлопнулась, а затем снова распахнулась, будто невидимый великан дышал.

Но главное происходило в центре зала. Доспехи — нагрудники, поножи, шлемы, латные перчатки — начали двигаться. Не просто падать, а собираться. Стальные пластины с глухим стуком примагничивались друг к другу, формируя грубые, но чёткие силуэты. Из грудных кирас вырастали подобия плеч, к ним прирастали наплечники, к поножам — набедренники. Пустые шлемы поворачивались туда, где должно быть лицо, и в их глазницах вспыхивали тусклые алые огоньки. Это не были големы, слепленные из камня. Это были призраки брони, воины, чьи тела истлели века назад, но чья воля к битве была вкована в сам металл.

Артефакт вдохнул в бездушную сталь вторую жизнь.

Их было сто. Сто стальных исполинов, каждый — в три человеческих роста. Они стояли, подавляя своим видом: широченные плечи, мощные торсы, собранные из лучших лат эпохи Раскола. Огонь факелов играл на их полированных поверхностях, и казалось, что по залу выстроилась шеренга холодных, безликих солнц. Последний лязг стих. Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня. Сто стальных солдат стояли в идеальном строю, неподвижные, обращённые к тому, на чьей руке горели три красных кристалла. Они ждали приказа.

Извериус открыл глаза.

Его глаза, до этого тёмно-карие, теперь пылали тем же алым светом, что и кристаллы браслета и глазницы его новых воинов. Взгляд стал твёрже, острее, в нём появилась безжалостная глубина, которой не было прежде.

Он знал историю этого артефакта. Таких браслетов было создано два. Второй, с зелёными, был у Гидеуса — он повелевал силами земли. А этот, «Кровавый Наследник», с красными камнями, был его уделом. Его сила была проще и страшнее: он будил к жизни сталь, закалённую в великих битвах прошлого, делая её своей непреклонной армией. Но не всякая сталь была ему подвластна — только та, что помнила вкус крови и хаос Раскола, та, что лежала здесь, в этой заброшенной гробнице славы.

И это была не единственная его сила. Извериус чувствовал, как магические потоки внутри него, обычно требующие концентрации и жестов, теперь текли свободно и мощно, будто плотины в его душе были разрушены. Браслет усиливал своего носителя, делая из талантливого мага — архимага, из архимага — живую стихию.

И была у него третья, самая мрачная способность, о которой говорили шёпотом даже в древних свитках: когда браслет был надет, поглощал искру жизни каждого существа, поверженного рукой хозяина, превращая её в годы, которые прибавлялись к веку носителя. Он был не просто оружием войны. Он был источником бессмертия, оплаченного смертями.

Извериус посмотрел на строй своих стальных призраков, затем на браслет, холод которого теперь стал частью его собственной плоти.

Похоже, работа начинается, — тихо сказал он, и его голос, окрашенный новым, металлическим тембром, отозвался эхом в каменной гробнице.

В путь.

Тронный зал Бесонта был полон холодного, безжизненного величия. Высокие колонны, упирались в потолок, расписанный звёздами, которые никогда не тускнели. Сам правитель восседал на троне, его фигура казалась неподвижной и вечной, как статуя.

Двери распахнулись беззвучно, впуская Нарму. Её шаги тихо отдавались эхом по полированному полу. Она приблизилась к подножию трона и опустилась на одно колено, склонив голову.

— Правитель, вы хотели меня видеть, — произнесла она, и её голос, обычно уверенный, здесь звучал приглушённо.

— Да, моя юная переговорщица. Ты можешь встать.

Нарма поднялась, встретившись взглядом с Бесонтом. Его глаза, цвета старого льда, изучали её без намёка на эмоцию. Она не выдержала и спросила, нарушив протокол:

— Я уже шесть ночей не видела Извериуса. Скажите, правитель, он на задании? Я… волнуюсь. В башне магов ходят тревожные слухи.

— Да, дитя. Он выполняет моё поручение. Тебе не нужно вникать в подробности, — голос Бесонта был ровным, но в нём прозвучала сталь, пресекающая дальнейшие расспросы. — Я позвал тебя не за этим.

Он сделал паузу, давая ей понять, что тема закрыта.

— Видишь ли, нам нужно укрепить союз. И мне необходимо знать ответ Техоры. Никаких вестей. Дошло ли моё письмо с просьбой о помощи? Вдруг птицу убили, и послание не достигло цели. Мы с правителем Саозуном — давние друзья. Он не смог бы не ответить на мой призыв. И так уж вышло, что ты неплохо справилась в мире моего брата. Он тебя послушал. В тебе есть дар убеждения. Я уверен, он поможет нам и в этот раз.

Нарма молча слушала, чувствуя, как в груди сжимается холодный комок. Её отправляли прочь, в самый момент, когда Извериус исчез.

— С тобой я отправлю десять воинов личной охраны и главного мастера меча столицы — Эдионта. Под его началом я буду спокоен за твою безопасность. Путь займёт около трёх месяцев. Как только правитель Саозун даст ответ, отправь птицу в наш мир и возвращайтесь.

— Правитель, — Нарма сделала шаг вперёд, и в её голосе прозвучала мольба, которую она не смогла скрыть. — Могу я попрощаться с Извериусом?

Взгляд Бесонта стал ещё холоднее.

— Нет, дитя. Его нет в столице. Он далеко за гранью твоего восприятия. Я передам ему слова твоего прощания.

Её судьба была решена. В этот момент тяжёлые двери зала снова распахнулись. Внутрь вошли десять воинов в латах. А во главе них шёл мужчина, чьё присутствие затмило всех.

Это был Эдионт. Высокий, с плечами кузнеца, он двигался с грацией хищной кошки. Его доспехи, в отличие от стандартных, были чеканной работы и сияли холодным серебристым светом. В правой руке он нёс шлем особой работы — его очертания повторяли голову орла с опущенным забралом-клювом. Волосы, тёмные и коротко остриженные, открывали суровое, волевое лицо с пронзительным взглядом. Его походка была не просто уверенной — она была тихой, смертоносной и неоспоримо главной. Рядом с ним даже отборные воины казались просто статистами.