Владислав Акуленок – Ищущий (страница 9)

Пробираясь по грязным и сырым улочкам, я таки вышел на рыночную площадь. Первым, что меня привлекло, стал торговый лоток кузнеца, у которого я долго рассматривал клинки, словно разбираюсь в этом. На самом же деле, по истинному назначению я еще не использовал свой железный палаш, или же меч, в названиях которых я тоже ничего не смыслил. Кузнец показывал мне разные изделия, надежность которых меня совсем не обнадеживали, и я в итоге попросил его показать лучшее, что у него есть. Он сомнительно посмотрел на меня, и я понял, в чем причина его сомнения. Я показал ему полный кошель золота, и он удивленно, но благосклонно кивнул и опустился за прилавок, из-под которого он извлек действительно стоящие денег клинки.

С первого взгляда мое внимание привлек изогнутый клинок, чье лезвие было исписано странными символами, которые однозначно не являлись каким-либо алфавитом, имея скорее декоративное значение. Кузнец пояснил, что это клинок из сартаканской стали, и прошел он уже не через одну битву. Он признался, что выкован клинок совершенно не им, и клинок старше, чем нам с ним вместе. Я отдал за этот стальной клинок, с посеребрённым лезвием, два золотых самородка, но кузнец сказал мне, когда я уходил, что сильно продешевил, за такую вещицу.

Вернулся в церковный район я как раз вовремя. На площади стояли, стройными рядами, гвардейцы и новоприбывшие солдаты. Не без усилий я нашел свой отряд и встал в строй, когда мимо шел инквизитор Хибориа, в своих черных как ночь доспехах. Он шел неторопливо, и, в отличии от вчерашнего, смотрел на солдат с нескрываемым призрением. В ножнах инквизитора находился клинок, изогнутый зигзагом и, казалось, от него исходило красно-синее свечение, либо же это была лишь игра света.

Он шел уверенной и твердой походкой, явно упиваясь своим положением. Остановился инквизитор лишь когда лично оценил достаточность людей в строю.

– Ну вот и наступил рассвет, несущий с собой страх и ужас всем исчадиям тьмы! Вчера вы пили и веселились, сегодня мы отправляемся со священной миссией – очистить королевство от слуг сатаны! Во славу Всесоздателя!

Клич повторился громогласно, и эхо многократно усилило его. Инквизитор извлек свой клинок из ножен, вознося его к небесам, разразившихся в этот самый момент громом и молнией. Командиры скомандовали разворот, и все строем направились к главным воротам.

Видя войско Церкви, идущее по улицам, народ Ивенгарда старался скрыться в жилищах или лавках, но те, кто не успел, либо был слишком глуп, падали ниц перед инквизитором, возглавлявшим строй, сидя на своем черном жеребце. Те глупцы, что не выказывали должного почтения к «орудию бога в людском обличии», жестоко карались свитой инквизитора. Те, кто не склонился, падали на колени под ударами плети, те, кто смел говорить в присутствии инквизитора, падали на колени под жестокими ударами дубинками, а те, кто смел оскорбить «орудие бога», прощался с жизнью на месте, оставаясь лежать в луже крови, под восклицания «Во славу Всесоздателя!»

На первом перекрестке за городом, войско разделилось на три группы, две из которых возглавляли приближенные Хибории – рыцари в черных доспехах, чьи шлемы были похожи на волчьи головы. Третью, самую большую группу, возглавлял лично инквизитор. Не знаю почему, но в присутствии этого человека все краски мира становились серыми, а слова его опустошали саму душу, вселяя в нее безнадежность и отчаяние.

Мы шли весь день и всю ночь без привалов, пока не добрались до Брайнайханда – небольшого поселения на окраине столичных земель, который прослыл среди местных, как я выяснил, не самым приятным местом, где часто сжигались еретики. По словам некоторых солдат, которых удалось послушать во время марша, весь городок – сплошное скопление еретиков, до которого никак не мог добраться инквизитор. Сейчас же все изменилось. Его войско неумолимо приближалось к невысокому деревянному частоколу, который едва мог защитить даже от разбойников.

У самых стен отряд инквизитора остановился, и вперед, сверкая черными латами, вышел сам военачальник. На встречу ему вышел пожилого вида мужчина в сером балахоне в сопровождении двух громил. Должно быть, к приходу инквизитора здесь готовились очень давно, так как за деревянной стеной виднелась суета людей с оружием. Неприятное чувство закралось ко мне в душу, от чего рука сильнее сжала рукоятку новоприобретенного клинка, придавая немного больше уверенности и храбрости.

Инквизитор едва слышно разговаривал со старцем, который бурно жестикулировал и говорил громче инквизитора, но до меня доносились лишь отдельные слова: « Она… отдадим… убьете… покарает Всесоздатель… убирайтесь»

После последней фразы старец демонстративно развернулся и ушел за ворота вместе с сопровождавшими его громилами. Инквизитор не двигался еще около минуты, а потом развернулся к отряду, и стоя за плечами других солдат я видел, как его глаза горят злобой.

Его речь внушала благоговейный трепет и по коже бегали мурашки. Он говорил, что каждый из нас, будь то доброволец или невольник – воин света, орудие Всесоздателя на земле, и что Брайнайханд это город еретиков, поклоняющихся тьме. Каждый в городе должен быть убит во славу Всесоздателя, заключил Хибориа, вознося изогнутый клинок к небу. Последним его приказом было брать беременных женщин живыми. Клич воинов разнесся над округой подобно раскату грома, и некоторые из них почти мгновенно направились к ближайшему дереву и стали его рубить.

Через пару минут импровизированный таран уже разносил в щепки ворота городка, а воины стучали оружием по щитам. Я видел в них не людей, но одичалых животных, жадных до человеческой крови. Они не думали, просто шли выполнять приказ, которому, без сомнения, были рады. Для невольников это был шанс получить свободу, но те, кто был здесь по своей воле – теперь казались мне не совсем нормальными. Что здесь делаю я? Зачем я здесь? Неужели Никола пришел в ряды этих зверей по той же причине? Неужели все они просто хотели убивать?

Ворота пали, и орда яростных воинов ворвалась в городок, где их ждали местные жители, которые изрядно подготовились к приходу церкви. Завязалась кровавая битва, в которой люди падали один за другим. Крики раненых, звон мечей, лязг и грохот доспехов слились в один оглушительный гомон, в котором я не мог различить своих и чужих. Я старался держаться подальше от битвы, но один из сопротивляющихся сильным рывком повалили меня наземь, придавив тяжелым сапогом. Инстинктивно я махнул рукой, рассекая его лицо, незащищенное шлемом. Кровь хлынула на меня, заливая глаза и рот, мешая дышать. Все тело сковал ужас, хоть осознание произошедшего еще и не пришло, я не мог даже вздохнуть. С трудом взяв себя в руки, утерев лицо, я оттолкнул тяжелое тело с себя, пытаясь подняться.

В висках пульсировала кровь, и все вокруг словно остановилось. На моих руках была кровь этого человека, который сейчас лежал передо мной. Я слышал только стук сердца, отдающегося барабанным ритмом где-то на задворках сознания, и видел только мертвое тело. Сартаканский клинок выпал из моих рук, вонзившись лезвием в землю, а я продолжал неподвижно стоять. Из оцепенения меня вывел знакомый голос и удар в спину. Я упал прямо на тело того, кого убил, встретившись с его опустевшим безжизненным взглядом. Я откинулся на спину и увидел, как изогнутый клинок, обагренный кровью, отбрасывает назад огромный топор, который должен был вонзиться прямо в мой череп. Совершив финт, инквизитор ударил по нападавшему, рассекая его грудь от плеча до пояса.

Хибория бросил на меня волчий взгляд полный призрения и ненависти, но увидев труп рядом со мной и окровавленный сартаканский клинок, подал руку, и резким движением поднял меня на ноги. Он молча ушел к новому противнику, оставив меня в одиночестве, если его можно было так назвать. Я взял клинок, когда другой нападавший приближался ко мне. Надеяться на помощь кого либо было глупо, и приходилось учиться защищаться на ходу.

Через час, который казался вечностью, сопротивление было подавлено. Улицы городка были красны от крови погибших, чьи тела были сваливались в кучи и предавались огню, как того требуют правила святой инквизиции, ведь только так их души можно было очистить от зла, которое ими овладело. Солдаты не щадили никого, ни стариков, ни женщин, ни даже детей. Только для беременных инквизитор сделал исключение.

На площади у ворот построили шестерых женщин, перед которыми, верхом на коне, стоял инквизитор Хибория. Подобно телам жителей, город придали огню. Инквизитор приблизился к женщинам, внимательно всматриваясь в их лица, изучающе, но ни на ком не задерживал взгляда надолго. Подойдя к последней из них, инквизитор скривился в раздраженной гримасе, словно его обдало мерзким зловонием. Осмотрев каждую из беременных женщин, он развернулся к ним спиной, сделал пару шагов вперед, разводя руки в стороны, и все женщины упали замертво от невидимой силы.

– Славные воины! Эти люди были порождениями мрака и поклонялись самому дьяволу! А эти женщины носили под своими черными сердцами бесов, детей греха и порока. Но благодаря вам этот мир избавился от этих чудовищ и стал немного чище. Но нельзя расслабляться. По моим сведениям на границе земель Ивенгарда и каймеронского леса поселилась ересь, что готовит бунт против самого Господа нашего Всесоздателя! Старый еретик проболтался, что одна из женщин носит в своем чреве дитя самого Дьявола, того, кто принесет миру и самому Всесоздателю смерть. Сегодня мы празднуем победу, а завтра вновь отправляемся в поход. Во славу Всесоздателя! За Церковь! За Ивенгард!