Владислав Акуленок – Ищущий (страница 8)

Собор был еще выше стен, что защищали его, и от земли до карниза возвышались исполинские колонны, вокруг которых двойной спиралью, словно вихрь, закручивались золотые ленты со странными письменами на неизвестном древнем языке, который я никогда и нигде не видел. Посреди площади, что возле входа в собор, стоит фонтан, из того же белого камня и с причудливой резьбой с иероглифами на все том же неизвестном языке. Огромные ворота храма, окованные переливающимся серебристым металлом, отворились, и мы вошли внутрь. Моему взору открылось зрелище невиданной красоты. Своды собора возвышались над головами на сотню метров, удерживаемые необъятными колоннами с золотыми спиралями вокруг. Под самым сводом была сложена изящная мозаика, описывающая рождение Всесоздателя из Великой Пустоты, когда еще не существовало звезд и самих законов мироздания. Освещалась мозаика неведомым чудом, которое я не могу объяснить, ведь свет исходит от неких сфер, висящих прямо в воздухе, не имея под собой абсолютно ничего. Невольно мне вспомнились образы, виданные мной в подземелье под священной рощей минотавров. Города народа гор освещались чем-то похожим, но то были лишь образы прошлого, а здесь я воочию наблюдал подобное чудо.

Вперед вышли несколько священников, своими шагами выводя меня из своеобразного транса. Их тяжелые от воды одеяния, шитые золотом, выдавали высокие саны, и один из них на распев начал что-то говорить, но в его песнопении было невозможно разобрать слов. Тогда вперед подался другой служитель, который приказал идти за ним. Насладиться красотой собора более было невозможно, ибо священник поручил нам вынести все содержимое подвалов собора наверх. Все воины-невольники и те, что были добровольцами, принялись за работу.

Подвалы собора были не менее интересным и даже красивым местом. Хоть вода и доходила до груди, на стенах, освещаемых летучими сферами света, можно было рассмотреть фрагменты изображенных на них исторических сюжетов. На одном таком, наиболее заинтересовавшем меня изображении, я увидел нечто похожее на то, что видел в пещере под священной рощей минотавров, а именно устремляющиеся к небу каменные колонны, оставлявшие за собой огненные следы.

К моему сожалению, вода быстро скрыла от глаз большую часть рисунков, и больше ничего не привлекало моего внимания, кроме сундуков и ящиков, которые мы носили наверх. Каждый из них позвякивал, словно полный монетами, и, взяв очередной сундук, я достоверно убедился в правоте сей предположения. Не удержав тяжелой ноши, мой компаньон выронил сундук из рук, и на пол высыпались чеканные золотые монеты. В этот же момент подоспели священники и несколько гвардейцев, державших в руках кнуты. Рассекая воздух, кнуты вонзались в спину компаньона, разрывая плоть до самых мышц. Гвардейцы вынесли едва живого человека прочь из залы, а священники нараспев стали что-то говорить, из чего я смог разобрать только одну фразу: «Во славу Всесоздателя».

Когда все содержимое затопленных подвалов было перенесено наверх, нас построили посреди улицы под проливным дождем, и вдоль кривой шеренги шел, гордо подняв голову, инквизитор Хибориа. Я был удивлен, что такой человек, как он, вообще способен поощрять действия других. От имени церкви он наградил мешком серебряников всех командиров, а простым солдатам пообещал поднять жалование на два серебряника. Командир отряда, с которым я пришел, обратился к инквизитору. Его мертвенно бледное лицо ясно давало понять, что он адски боится говорить с инквизитором, но все же он решился. Командир подошел к седовласому и стал что-то нашептывать на ухо. Взгляд инквизитора остановился на мне, а на его лбу собралась недовольная складка морщин. Он перевел угрожающий взгляд на командира, и, не говоря ни слова, кивнул. Командир склонился в поклоне и вернулся в строй.

– Сегодня все вы заслужили отдых! Веселитесь во славу Всесоздателя!

– Во славу Всесоздателя! – хором, как один, повторил каждый солдат в строю. Когда прозвучала команда разойтись, я сразу нашел командира и узнал, что он сказал инквизитору. Он рассмеялся и весело улыбнулся, но не ответил, лишь позвал идти в таверну вместе со всем отрядом.

Мы пришли в район города достаточно зажиточный, и воинов церкви приветствовали с благоговейным страхом. Дождь продолжался, но на улицах продолжали сновать люди. Вскоре мы подошли к трактиру. Внутри было тепло и пахло жареным мясом и пивом. Трактирщик уже ожидал нас, ведь по воле Церкви весь трактир на эту ночь принадлежит нам.

Солдаты расселись за столы, и командир отряда пригласил меня сесть вместе с ним.

– Так вот же, парень. Касательно твоего вопроса, – Командир осушил кружку пива, вытер усы и посмотрел на меня, – Да, вот что ж… Страху я знатно хапнул, но, парень, ты теперь официально член священной армии Ивенгардской Церкви! Ну, мужики, приветствуем ж в наших рядах новобранца! Во славу Всесоздателя!

Вопль солдат, подобно раскату грома раздался в таверне, и даже трактирщик кричал со всеми. Я совершенно не ожидал такого приема в отряде. Все они были похожи на большую семью, связанную общим делом, и теперь я был с ними, хоть и не был уверен, что хочу этого.

Мы долго разговаривали с командиром, и он, не переставая пил пиво, я же выпил всего пару-тройку кружек. Он рассказал мне свою историю, рассказал, как во время прошлой войны с сартаканцами потерял брата, как его старший сын перебрался жить в Долину Холмов, что близ Калидомских гор, а там вскоре пропал. Рассказал он и о том, как попал в армию Церкви три года назад. Во время очередной охоты на ведьм инквизитора Хибории, тот пришел в деревню командира. Звать его, к слову, Никола. Инквизитор искал в деревне ведьм и упырей, и, не найдя никого, он приказал оставить деревню. Никола в тот день был на охоте, и вернулся как раз в тот момент, когда солдаты инквизитора собирались покидать деревню.

Никола, с его слов, чувствовал неладное, а потому поспешил домой и застал двух солдат, выходящих из его скромной хижины. Растолкав их в стороны, он бросился внутрь, где обнаружил тело своей жены с перерезанным горлом. Закусывая жареным угрем очередную кружку пива, он стал говорить неразборчиво, и я не понял, что произошло. Когда же он вновь стал говорить понятно, повествование перешло к тому, что сам инквизитор покарал ослушавшихся его приказа и на месте, без суда, казнил убийц. Взамен он взял на службу Николу, который охотно согласился присоединиться к святому делу инквизитора сразу же, как похоронит жену. Так Никола и стал командиром отряда святой армии его Преосвященства Епископа, под началом его правой руки – инквизитора Хибории.

Эта история была последней понятной из всех, которые рассказал Никола. Я больше даже не пытался понять его пьяного бормотания, которое со временем переросло в драку с одним из солдат в отряде, которую назвали дружеской разминкой перед походом. Только сейчас я вспомнил слова инквизитора о завтрашнем походе. Никто из присутствующих не мог или не хотел мне ответить о сути похода, но я узнал, что у нас с утра еще будет время на подготовку.

Всю ночь лил дождь, который долго мешал заснуть, и, даже не смотря на сильную усталость, задремал я лишь далеко за полночь. Внизу, в зале, все еще кутили вояки инквизитора, но это уже не мешало. Во сне я видел неописуемые красоты далеких миров, чьи образы с недавних пор стали посещать меня во снах. Бескрайние горные цепи, с высочайшими пиками зеленого стекла, блестящего при свете красного солнца, занимающего половину небосвода. Меж гор, по ущельям, текли реки серебристого цвета, переливающиеся при свете дня, и губящие любое живое существо, подходящее к ним близко. В этих реках была вовсе не вода, а жидкий серебристый металл, отравляющий вокруг все живое. И лишь немногие могли находиться рядом с ними. Во сне я видел, как каменные великаны свободно переходят через эти ядовитые реки металла, который стекал обратно с их каменных ног. Великаны спускались в свои подземные города невероятной красоты, полные чудес, каких не видел человек. Стеклянные пики были превращены гигантами в города искусства, с высеченными изнутри сюжетами и историями прошлого, настоящего, и будущего. Я видел во сне, как эти каменные великаны, медленные и могучие, передвигаются меж исполинских змееподобных деревьев на чем-то, что я не могу описать иначе, как парящие в воздухе, связанные друг с другом едва видной синеватой энергией, камни. Я видел колоссальные дворцы и храмы, высеченные в скалах, населенные миллионами каменных гигантов, которые когда-то покинули наш мир. Я видел и каменные колонны, на которых они это делали, но гораздо большие и совершенные. Но ничто не может длиться вечно, и сон тоже.

С первыми петухами я поднялся с кровати, и, прислушавшись, понял, что не все ложись спать этой ночью. Благополучно миновав пытавшихся споить меня новообретенных товарищей, я направился на городской рынок. К большому облегчению дождя не было, но чувствовался запах сырости и плесени, которыми уже успел пропитаться весь город. Чувствовалось так же, что скоро вновь пойдет дождь, от чего я решил поспешить.

В поисках рыночной площади я размышлял над тем, от чего бежал в Рутии, и к чему пришел здесь, в какую авантюру ввязался. Я хотел избежать службы в армии короля, но попал в армию церкви. Сомнения о правильности моих действий не давали мне покоя, но я убеждал себя в той мысли, что сейчас это наилучшее решение, не имеющее другого выбора.