Владислав Акуленок – Ищущий (страница 7)

Довольно скоро мы вошли в небольшой городок, который командир именовал Бестхейвеном, городом охотников и самым близким к столице поселением, которое находится на границе между землями лорда Вальтера и личными владениями короля, поэтому местные платят пошлину обоим. По всему городку в самом разгаре было строительство сигнальных башен, точно таких, как в моей деревне. Их вид заставил меня вновь погрузиться в мысли о доме, который остался далеко позади, со всеми людьми, которые мне так дороги. Резко я почувствовал желание вернуться назад, вновь увидеть знакомые дома и поля, знакомые лица, обнять родителей, но родной сердцу Рамбервед был позади… так далеко позади, за Прекрасными краями Минотории, за лесами Ивенгарда, в Рутии, что возвращаться назад было попросту глупой идеей.

Бестхейвен вскоре так же остался позади, а стены Ивенгарда с каждым шагом были все ближе. Мы шли медленно, но к вечеру уже стояли у ворот города. Под подъемным мостом кипела бурная река, ревя и пенясь среди камней, она билась о пологие склоны рва. Это были последние мгновения, когда я вдыхал чистый свежий воздух, и спустя всего пару мгновений в нос ударил жуткий смрад помоев и разложения, словно мы пришли к огромной выгребной яме. Кроме этих двух самых сильных и тошнотворных запахов угадывался запах сырости и плесени. Весь отряд чем мог закрывал носы, ибо дышать здесь было на просто невозможно. Вид местных угнетал еще больше, чем запах в этом отвратительном месте.

Грязные по шею с размытого тракта, отряд выглядел гораздо лучше и опрятнее здешних горожан. Из-за грязи было сложно даже рассмотреть их лица, на которых сейчас можно было различить лишь глаза и висящие сосульками бороды мужчин, и свисающими точно такими же грязными сосульками волосами женщин. Дети, которые то и дело мелькали между покосившихся полуразвалин, и вовсе не были похожи на людей, скорее напоминая небольших причудливых двуногих зверьков.

Отряд долго шел по трущобам города, пока не уперся в городские врата. Их охранял чуть ли не полк солдат в бело-синих одеяниях и с изогнутыми зигзагом мечами. Командир пояснил, что это личные гвардейцы его Преосвященства Епископа, охраняющие единственный вход в храм Ивенгардской Церкви. Размышления о Боге раньше всегда ставили меня в тупик, так как если нас создал Бог, кто-то должен был создать и его. И если он создал нас, то у него должна была быть причина, и главное – есть ли Бог вообще? Священник Рамберведа никогда не отвечал на эти вопросы, либо от того, что не знал сам, либо же знал то, к чему простые люди не готовы.

Весь отряд остановился у ворот, окованных сталью. Храм больше напоминал крепость, но это не казалось странным, ведь по словам командира церковь имела огромное богатство, сравнимое с королевской казной.

– Слава Всесоздателю, братья. Прошу вас всех показать пропуска.

– Слава Всесоздателю. Послушай, брат, тут такое дело ж… Рекрута привели. Он, понимаешь же, без пропуска.

– Оформим внутри. А ваши пропуска? Хм… проходите.

Ворота со скрипом и грохотом тронулись, и мы вошли. За этими громадными воротами был совершенно иной вид. Я думал, что это ворота самого храма, но оказалось, что это целый район, в центре которого возвышалась огромная белокаменная башня храма. Дороги улиц были вымощены, подметены и чисты. У каждого из домов располагался небольшой сад, а сами дома были сложены из белого камня, обвиваемые плющом с прекрасными синими цветами. Район совершенно не был похож на тот, что остался за воротами и даже солнце, казалось, тут светит чуть ярче.

Мы шли по мощенным улицам, а от клумб и садов с ветром доносились сладкие запахи цветов и мокрой травы. Людей на улицах было совсем немного, и по дороге, я видел от силы двоих или троих, которые спешили скрыться в своих домах. Я обратился к командиру, на что тот шикнул, и сказал, что здесь нельзя об этом говорить. Мы подошли к очередным воротам, возле которых так же стояли стражники в сине-белых цветах. Их латы отражали лучи заходящего солнца, но мне казалось, что от них исходит угроза, нежели благоговение или уважение к служителям Церкви.

Ворота отворились после проверки пропусков, и мы вошли в просторный пустой зал, посреди которого была широкая лестница, ведущая куда-то вниз. Внизу оказался зал еще более просторный, я бы описал его как колоссальное подземелье, обустроенное как казарма для церковной армии. Здесь было на удивление тихо, хоть и все было забито людьми. Лишь наши шаги нарушали эту тишину, которой был пропитан воздух. Тишина и безысходность. Так мне показалось сразу, как мы спустились вниз. Лица людей были угрюмы, словно их заставляют здесь быть. Командир подозвал меня к себе в угол, где никто не мог нас услышать.

– Это ж, парень, все невольники. Я ж вижу, что ты об этом хошь справиться, верно? Верно, по глазам вижу. Но оно ж как… не принято тут об этом, понимаешь? Их сюда Инквизитор притащил, чтоб грехи ж свои отработали во славу Всесоздателя… а люди… инквизитор же на упырев охотится, вот люди и шкеряться кто куда могет, особенно здесь, в районе храма. И ты ж смотри, мы-то солдаты вольные, поэтому ж ночью вольны в кабак заглянуть, да только ж один по городу не шастай. Понял? Вижу ж, что понял, молодец, парень. А теперь койку выбери себе.

Я сделал так, как сказал командир, не задавал вопросов, не говорил ни с кем из невольников и выбрал себе место поодаль от всех. Ночь прошла тихо, и от усталости я не видел снов. Пробуждение было не самым приятным. На всю казарму раздался громкий возглас, от которого все резко встали, и в воздухе повисло такое напряжение, что было тяжело дышать. Я, не понимая происходящего, сидел на месте и пришел в себя только когда перед моими глазами, уставившимися в пол, возникли сапоги.

– Какого беса ты сидишь?! Встать!

Вскочив, я увидел перед собой высокого седоволосого человека с горящими от злобы и ярости глазами. Его лоб был изрезан морщинами, на которые спадали его длинные волосы. Доспехи его были черными, в отличие от тех, которые носили все остальные воины церкви, а наплечники изображали ощерившихся волков. Он схватил меня за грудки рубахи, швырнул на пол и заговорил громко с нескрываемым пренебрежением и ненавистью.

– И это называется солдат?! Такими вы хотите быть, искупая свои грехи перед творцом? Силы дьявола растут, и вы будете с ними сражаться! Если же вы так же ничтожны, как и он, то не видать вам прощения от Всесоздателя! Заковать его, пусть подумает над своим поведением.

Меня тут же подняли с пола и поволокли в другую часть зала, куда я даже не заглядывал накануне вечером. Там оказалась темница, темная, тесная, холодая и сырая. Я так и не понял, в чем заключалась моя вина. Прошло какое-то время и запястья, закованные в кандалы, начали ныть и болеть. Секунды тянулись как смола, и я не мог сказать, как долго пробыл закованным, лишь чувство жажды и голода давали понять, что довольно долго. Снаружи было тихо, и из-за двери не доносилось ни шороха, только монотонный звук падающих с мокрого потолка капель.

Я погрузился в размышления и вскоре, неким чудом, заснул, не взирая на тупую боль в запястьях. Проснулся я так же неожиданно, ведь на голову мне одна за другой капали ледяные капли воды. Я дернул ногами, и оказалось, что стою в воде почти по колено. За дверью слышалась возня и нервные крики, и, казалось, все тоже ходили в воде. Я крикнул, в надежде, что кто-нибудь услышит и придет, но никто не слышал. Вода прибывала, и совсем скоро я уже по пояс стоял в ней, чувствуя, как судороги то и дело начинают сковывать ноги. Я снова крикнул, потом еще и еще, пока к двери не стали приближаться рассекающие воду шаги.

– Отведенные тебе ж часы окончилися, парень. Давай, иди быстрее, помощь нужна ж.

– Что происходит?

– Шо-шо, потоп у нас же. Молния в крышу ка-а-а-а-к жахнет, так и дыра ж теперь, вся вода внутрь и прет же. Давай быстрее.

В подземной казарме царил хаос. Солдаты выносили все вещи наверх, по залитой водой лестнице. Командир толкнул меня вперед к остальным, чтобы я им помогал, и сам тоже принялся за работу. Воды становилось все больше и когда я с одним из солдат подняли тяжелый платяной сундук наверх, и резко опустили его наземь, к нам подошел тот самый седой мужчина. Он не скупился на бранные слова, и, если бы не потоп, он бы снова заковал меня в темнице. К моему счастью, у него были другие дела, и он удалился, продолжая бранить всех вокруг. Я спросил у солдата, с которым переносил вещи, кто этот скверный человек. Узнав ответ, я пожалел о своем любопытстве, ведь это оказался никто иной, как всем известный Инквизитор Хибориа, правая рука самого Епископа, помешанный на охоте за упырями, причисленный к лику святых Ивенгардской Церкви. Одним лишь своим сквернословием он заслуживал быть четвертованным, и совершенно не был похож на святого. Но никто не смел сказать это вслух, или, не приведи Всесоздатель, сказать это инквизитору в лицо.

Мы продолжали перетаскивать вещи наверх, пока подземелье совсем не опустело. После мы направились к главному храму. Он был больше похож на белокаменный дворец, нежели на храм. Фасад возвышался на десятки, может на сотню метров над землей, и увидеть скаты крыши или же купола, какие видно со всех районов города, отсюда было невозможно. Моему удивлению не было предела, когда мы вошли через врата, как я думал, самого храма. Это действительно оказалась стена, защищающая сам храм. Я услышал, как некоторые солдаты-невольники называли это место собором Святого Верниона, резиденцией Епископа и центром всей Ивенгардской церкви.