Владислав Акуленок – Ищущий (страница 6)

Вести быстро распространились по поселению, и когда мы вышли за стены цитадели, минотавры уже смотрели на меня не с пренебрежением и злобой, но с неким одобрением. Я все еще привлекал взгляды огромных жителей долины, но уже не так часто, нежели чем в первый день пребывания здесь. Мы шли по главной дороге поселения, и остановились возле уже знакомого мне шатра, в котором обитал шаман. Мулгар рукой указал мне на вход, и я вошел внутрь. В шатре было темно и душно, а свет исходил лишь от тусклого фонаря, едва освещая зловещее лицо слепого шамана.

Внутри пахло полевыми травами и сухими цветами, от которых закружилась голова и было тяжело дышать. Шаман сидел неподвижно, но, услышав шаги, поднял голову, устремив на меня свои незрячие глаза. Жестом он указал, куда мне сесть, после чего взял в руки несколько связок трав, висящих над его рогами, и смешал их в один пучок. Его безжизненный взор был направлен в никуда, а в глазах стояла мокрота, словно слезы были готовы в любую секунду скатиться по темной шерсти. Губы шамана едва заметно шевельнулись, а сам он начал качаться из стороны в сторону, разминая в руках травы.

Мир вокруг поплыл, закружился и завертелся, я сидел, но одновременно казалось, что я падаю в бездонную пропасть, а свет фонаря отдалялся и отдалялся, превращаясь в тусклую точку, подобно звезде в ночном небе, а вскоре и вовсе погас. Я оказался в пустоте, темной и холодной, мертвенно тихой… затем оглушительный грохот, вспышка невероятно яркая, слепящая даже закрытые глаза, и пустота преобразилась. То, что было светом, теперь разлетелось вокруг бесчисленными мириадами огней и стало бескрайним звездным небом. Все вокруг кружилось неимоверно быстро, звезды гасли, а после ослепительно ярко вспыхивая вновь, рождались заново. Бесчисленные миры с их неописуемыми обитателями погибали, разрывались на части, сгорали и тонули, тонули в чреве небесных чудовищ, чьи тени затмевали свет самых ярких звезд. Затем все это вновь погрузилось во тьму, чтобы вспыхнуть и возродиться заново.

Я видел рождение пространства и его цикл жизни во времени, закрученного в замкнутую спираль, которую сложно было вообразить. Бесконечность была этой спиралью, и все многообразие и величие бытия умещались в одной крошечной, почти незримой точке. Наша реальность не единственная, и она соприкасается со спиралями других, отличных от нашей, реальностей. Неподконтрольно мне, в голове прокручивался поток знаний, которые я не мог отобрать. Они просто были, как будто я знал их всегда, и это было естественно, как восход и закат солнца.

Снова наступила темнота, но теперь не было яркого света, ни рождения, ни смерти, лишь темнота, бесконечная и вездесущая. Потом, спустя бесконечность, медленно стал появляться тусклый свет фонаря в шатре шамана. Он все так же неподвижно сидел и смотрел в никуда, и заговорил лишь когда я шелохнулся. То, что он мне рассказал и показал, в их роду имеет название Круга, который нельзя разорвать. Нечто подобное мне говорили во время обряда Муффа, но теперь я понимал это совершенно иначе, словно всегда это знал. Шаман сказал мне на прощание, что больше мне не место здесь, но позже, значительно позже наши пути вновь пересекутся, но один из них окончится.

Утром, еще до восхода солнца, когда все жители поселения еще видели сны, я вышел в бескрайние луга Минотории, окутанные туманом. Лишь стражи стояли у окраин поселения, неся свое молчаливое дежурство. Утренняя прохлада заставляла поежиться, но я шел дальше по влажной от росы траве туда, где должен быть Ивенгард – столица всех окрестных земель. Я пытался запечатлеть неописуемо красивые луга в своей памяти такими, какие они есть, чтобы спустя годы, можно было вспоминать этой прекрасный край.

Во славу Всесоздателя

Гремел гром. По тракту текли грязные ручьи, под ногами чавкала грязь, а тяжелый плащ промок до основания, мешая идти и сковывая каждый шаг. Башни Ивенгарда едва виднелись через стену дождя как размытые силуэты, и было непонятно, как далеко до него еще идти. Ледяные капли дождя били по лицу и, казалось, что это никогда не прекратится.

Я шел еще около часа, прежде чем увидел впереди едва различимый свет костров. Я не знал, кто сидит у костров, но все же, почувствовал некое удовлетворение, ведь за три дня пути я не встретил ни одного человека. С каждым шагом я все приближался к заветному теплу, и вскоре стал слышать гомон лагеря.

Под отвесной скалой лагерем встал большой отряд солдат с бело-синим знаменем, которое я раньше никогда не видел. Еще за десяток метров до лагеря меня остановил постовой, промокший до нитки, как и я. Я представился ему и попросил пустить отогреться и немного отдохнуть, на что тот грубо ответил отказом. Позади него раздался громкий и недовольный голос.

– Ты ж что ж, в дождь на пост поставили, так все ж, на всех кидаться надо как тот пес? Пущай парня, пусть пройдет.

– Есть, пущать парня. Проходь давай, не задерживайся, – отвечал с нескрываемой злобой постовой и с завистью смотрел, как я иду к костру.

– Ну ж, стал быть, садись, коль пришел к нашему ж лагерю, да рассказывай куда ж путь то держишь, – с радушием принял меня один из солдат. Сухо ответив, что держу путь в Ивенгард, я, протягивая руки к костру, заветному и, казалось, давно забытому теплу. Здесь, под отвесной скалой, было относительно сухо, особенно у самого подножья, куда почти не попадал дождь.

– В Ивенгард, стал быть… ну ж, и мы туда, да только ж, не пущают пока тудыть, пока дожди то идут ж. Мол, река из берегов выйти может, и людей же, надо ж наоборот за город. Вот мы тут и стоим же, уже дня три как. А ты сам, откуда ж будешь то? Вижу ж, не местный ты, коль на флаг так смотришь.

– Из Рутии. Ищу лучшей жизни. – Мужчина в доспехах, который пустил меня в лагерь, похоже, был тут главный. Он осмотрел меня с ног до головы, кивнул, уставив взгляд в землю, после чего снова заговорил.

– Лучшей жизни… Не там и не тогда ты ее ищешь. Ивенгард же сейчас – гниющая и смердящая помойка. Лучшая жизнь здесь сейчас разве что только для крыс. Тут и наводнение ж, и ересь развелась, и лорды ж короля слали, что хотят то ж и воротят. Особенно Вальтер. А уж церковь то ж, ух чего делает.

– Командир, нам не нужно…

– Цыц будь, нужно аль не нужно я сам решу, – прервал рядового мужчина в доспехах, который тут главный, – так вот о флаге то ж, это флаг Ивенгардской церкви ж. И мы, сталбыть, церковные, токмо не служители, а служивые, войска, значить. И о чем ж я говорил то… Ах, да, о церкви то ж. Инквизитор верховный то уж совсем власть почувствовал, так самого его Преосвященство Епископа не слушает же. Шо хотит то и воротит. А ты, парень, коль жизнь лучшую ищешь, так присоединяйся к нам. Ты ж крепкий как тот бык, хоть и щупловат. Как ливни ж кончатся, коль хошь, мы тебя в свой отряд запишем. Ну ж, что скажешь?

Предложение было заманчивым, и, если верить командиру, церковь Ивенгарда сейчас наиболее сильна. Я не дал согласия или отказа, ведь был ужасно уставшим, и лишь ответил, что пораздумаю над предложением. С позволения командира я ушел к костру, вокруг которого на лежанках спали солдаты, и прилег на единственной свободной из них. Плащ все еще был тяжелым от воды, и я положил его рядом с костром сушиться, после чего провалился в глубокий самозабвенный сон.

Проснулся я от луча солнца, светящего прямо в глаза. Костер давно погас, но солнце приятно пригревало кожу, от чего я на мгновение вспомнил родные края. Было уже около полудня, и большую часть лагеря уже свернули. Поднявшись с лежанки и сделав глубокий медленный вдох, я почувствовал приятный запах сырой земли и мокрой листвы, а до ушей доносилось, почти забытое в нескончаемом шуме дождя, пение птиц, которое я не слышал, казалось бы, вечность. Посреди лагеря стоял командир, осматривая клинок и одновременно следя за сборами отряда.

– Проснулся ж, парень. Я-то думал, ты до вечера тут спать собрался, а мы, как видишь же, уже собирамся отчаливать, или ж уходить, сталбыть. Коль до вечера ж дождя не будет, так и в город ж пустят. Не надумал по моему предложению?

– Еще нет… но если позволите, то я бы отправился в Ивенгард с вами.

– Конечно, парень. Не знаю почему, но нравишься ты ж мне. Чувствую вот, что с тобой в битву идти не страшно ж.

Я ничего не ответил, лишь кивнул. Не желая быть ненужным попутчиком, я принялся помогать солдатам со сборами, и подмечал их одобрительные взгляды. Примерно через час мы уже шли по размытому и хлюпающему под ногами и колесами тракту. Повозки постоянно увязали в грязи, но к счастью, их было не много и все они шли порожняком. Дорогой я часто разговаривал с командиром, который много мне рассказал про Ивенгард, про короля, местные земли и их правителей и в особенности он много говорил про великого Инквизитора, чье имя ни разу не упомянул. Он говорил про его одержимость упырями, что он тратит неимоверные деньги на агентов и на снаряжение собственной церковной армии, и что за многие годы он так и не смог предоставить каких-либо весомых Епископу доказательств, которые подтвердили бы обвинения Инквизитора в адрес многих лордов, и подтвердило бы существование нежити и упырей. По словам командира, королю давно было все равно на свое королевство, и якобы, король давно мертв, так как много месяцев не появлялся на людях и не покидал своего дворца, что стоит на холме среди города.