Владислав Акуленок – Ищущий (страница 10)

Воины вторили своему предводителю, которому верили свято. В меня же лишь все больше закрадывались сомнения. На фоне горящего города воины Церкви разбили лагерь, где шумно отмечали «Великую победу» над простыми крестьянами, которые хотели жить согласно своим обычаям и традициям. Меня не оставляла мысль о женщинах, которые мгновенно умерли, стоило Хибории лишь развести в стороны руки. Кто он, если не настоящее порождение тьмы? Если минотавры использовали подобную силу в своих обрядах, то инквизитор лишь для своих целей, которые я никак не мог понять и разгадать. Среди женщин он искал кого-то или что-то, но что именно мне было не дано понять.

В отличии от всех остальных воинов я совсем не пил, и старался держаться как можно дальше от гуляний, бродя по окраинам лагеря. По небу лениво плыли две луны, одна бледная, другая красноватая, и как обычно, одна была полной. Я вслушивался в звуки близлежащего леса, пытаясь не замечать шум лагеря. Кроны деревьев скрипели на ветру и манили меня уснуть среди ветвей, раскинувшихся над землей, как я это делал в далеком детстве, и я решил покинуть лагерь и пойти в лес.

Земля была холодной и влажной, поэтому я забрался на одну из могучих ветвей старого дуба, росшего немного поодаль от окраины. Шума лагеря почти не было слышно, лишь далекие отголоски царящего там веселья доносились до меня с ветром. Листва приятно шелестела, скрипели сверчки и пели птицы, баюкая и погружая меня в сладостное забытье.

Мне снился сон. Я помню его в мельчайших деталях. Бесконечный океан, не имеющий начала и конца, бесконечно глубокий, словно мир полностью состоит из воды. В его синих водах лениво плыли существа таких размеров, что невозможно вообразить, а вид их был столь причудлив, что не придумать нарочито. Почти идеально гладкая кожа вытянутой овалом головы плавно переходила в сотни и сотни подвижных отростков длиною во многие сотни метров, а может и километры. Глаза располагались примерно на дюжине из этих отростков, и каждый из них состоял, будто из сотен других, движущихся независимо друг от друга мелких глаз. Все тело было усеяно этими длинными отростками, из множества которых снизу, по бокам от брюха, располагались десять паучьих ног с каждой стороны. Каждая нога оканчивалась чем-то, напоминающим рыбий плавник, благодаря которым эти огромные существа не шли на дно, если таковое имелось в этом океане.

Были в этом океане и меньшие существа, чье разнообразие я даже не попытаюсь описать. Самым причудливым мне показалось то, где жили местные «люди», хотя с людьми общего они не имели совершенно ничего. Это были существа больше похожие на раков, закованные в панцири и имеющие несколько клешней, которыми они пользовались как мы руками. В какой-то момент сна я стал одним из них. Ходил по их железным подводным городам, что уходили на глубину где не был виден свет здешней звезды и видел чудеса, которые не описать иначе, как магия. Они растили себе подобных в стеклянных бочках буквально из ничего, а потом отправляли их на самые опасные работы. В одно из таких путешествий отправился и я, но как только дверь подводного города открылась, и вода доверху заполнила помещение, я стал захлебываться, пока не потерял сознание.

Я проснулся от того, что меня головой окунули в ручей. От сна остались лишь тени и воспоминания. Те, кто окунул меня, громко смеялись, а за всем этим следил Никола. Он недовольно смотрел на меня, хотя я не мог понять, что же такого случилось.

Позже, когда все войско инквизитора уже собралось и отправилось в путь, Никола подошел ко мне с виноватой улыбкой на красном от хмеля лице и рассказал, что проучить меня было необходимо для поддержания порядка в отряде, ведь меня, покинувшего ночью лагерь, приняли за дезертира. Лишь после этих слов я вспомнил, что уснул на ветви дуба и пробыл там всю ночь. Уже более веселым тоном Никола сообщил, что инквизитор не в курсе произошедшего, ведь его наказания всегда более жестоки, чем публичное унизительное пробуждение.

Мы шли еще целый день напролет, не останавливаясь. Многие неподготовленные воины, в их числе и я, почти молили сделать привал, на что инквизитор крайне резко и недовольно реагировал, то и дело устраивая публичные наказания. Лишь с заходом солнца мы остановились и разбили лагерь. Многие сразу упали от усталости, и этот вечер и ночь выдались мертвенно тихими.

Утро напоминало вечер, но в обратном порядке. Лагерь не разбивали, а собирали, и к моменту, когда все было готово к выдвижению, к нам присоединились несколько поредевший отряд приближенного Хибории. Мне стало дико интересно, за кем же гоняется инквизитор на самом деле, ведь он собрал настоящую армию из сотен, а то и тысяч солдат.

Мы шли по пыльному тракту посреди равнины. Проливные дожди Ивенгарда словно не дошли сюда, либо мы шли настолько долго, что все успело полностью высохнуть. От усталости я не мог думать о чем-то более существенном. Только редкие разговоры с Николой немного приводили меня в чувство, мыслями возвращая в тот вечер, когда Хибориа убил беременных женщин в том поселении. До полудня я шел, размышляя именно об этом, пытаясь понять, зачем инквизитор ищет некую женщину.

На горизонте появилось большое поселение, обнесенное высокой каменной стеной, под которой раскинулись деревянные хижины. Это были останки какой то старой крепости, превращенное в деревню. Как и прежде, нас здесь ждали во всеоружии. К инквизитору со стороны поселения на гнедом жеребце прибыл смуглый мужчина, передавший ему некий сверток, прочитав который, инквизитор приказал немедленно начать наступление. Ни речей, ни переговоров. Немедленное наступление.

Огонь. Дым. Крики. Кровь. И все по кругу. Мне пришлось убивать для того, чтобы не убили меня, и при любой возможности я пытался сохранить жизни людей. И своих и чужих. Если все мы люди, то зачем убивать друг друга? Ради веры? Ради чести? Ради богатств? Ни одна причина не оправдывала таких зверств.

К закату все было кончено. Армия инквизитора грабила городок, жгла дома, брали в плен всех беременных. Одну за другой инквизитор отшвыривал женщин, ища одну определенную, которая ускользала от него. Я нес один из сундуков с награбленными кровавыми богатствами, когда увидел как инквизитор, восседая на своем коне, делает роковое движение. Перед ним на коленях сидели три женщины, две из которых упали замертво. Инквизитор спустился на землю, медленно подошел к последней женщине и грубо, дернув за руку, поднял на ноги. На фоне объятого пламенем городка я видел, что женщина не была беременна, но я, почему то знал: это та, кого искал Хибориа.

Меня окрикнул один из солдат, и я отвел взгляд от инквизитора. Недовольный моим простоем, он поторопил меня, уводя к центру поселения. Отстав от солдата, я вновь остановился у разрушенных ворот поселения и заметил, как двое солдат издевались над старухой, держащей в руках младенца. Я знал, что убивать невинных в армии церкви в порядке вещей, особенно, если убийство сопровождается кличем «Во славу Всесоздателя». Я решил вмешаться в действие. Соврав, что инквизитор немедленно требует всех воинов собраться, я сумел помочь старушке. Перед тем как уйти, она поблагодарила меня, сказав, что теперь я часть чего-то очень важного и возможно, мои действия вскоре изменят все. Старушка скрылась в ночи вместе с младенцем, а я вернулся к своим делам воина церкви, которые уже возненавидел всем сердцем.

Ночь снова прошла в гуляниях, в которых я не участвовал. Снова прогуливаясь по окраинам лагеря, я вздрогнул, услышав голос седовласого инквизитора.

– Что ты здесь забыл? Решил снова сбежать?

– Ваше преосвященство, я не…

– Молчать. Я шучу. Ты не сбегаешь, ты размышляешь. Значит, от тебя будут проблемы. Теми, кто думает, тяжелее управлять. О чем думаешь, раз уж ушел от радостей воина? Ну же, я тебя не повешу за правду. Не сегодня.

– Зачем вы искали ту женщину?

– Вот так в лоб? А ты смелее, чем кажешься. Но ты молод и слеп. Хотя у тебя и есть потенциал. Запомни: все обычное необычно, и тайны всегда в деталях, скрытых от других людей. Научись видеть эти детали, тогда станешь знать больше остальных и не нарвешься на виселицу. Иди в лагерь. Не шастай здесь.

Я чувствовал на себе тяжелый взгляд инквизитора, который ждал, пока я вернусь ко всем. Что он имел ввиду под своими словами? Виселица меня не пугала, но сам разговор с инквизитором был не самым приятным занятием, которое мне крайне не нравилось.

Утром мы начали свой поход обратно в Ивенгард. Следующие полгода, до предлетья, я провел в качестве воина при дворе Епископа, и быстро был возведен в сан Святого стража. Символом дарованного мне титула стал перстень с эмблемой церкви, благодаря которому я мог самостоятельно решать дела церкви в местах, где не было ее представительства. Пользуясь сей привилегией, я вдоволь настранствовался по деревням, что раскинулись близ границ с другими королевствами. Меня часто встречали так, будто по пятам за мной шла сама смерть. Люди скрывались в своих жилищах стоило им только завидеть издали штандарты церкви, и говорить со мной отваживались лишь самые отчаянные и смелые жители деревень. Зачастую уходил из подобных деревень я под хвалу местных, тогда как они же слали в адрес других представителей церкви самые страшные проклятия.