Владимир – Притяжение Земли (страница 6)

– Мгурны. – вставил Сёма, широко улыбнувшись.

– Ага, из-за них, родимых. А ведь они не только лишают меня единственного удовольствия. Эти твари – смертельная опасность для нас. В особенности – для тебя.

– Почему это? – испуганно присел Сёма, чуть не свалившись с обелиска.

– А потому, что мы – их кормовая база.

– Мы? – в ужасе провыл пришелец.

– А кто? Ты видел здесь кого-нибудь, кем они могут питаться, кроме нас?

Сёма оглянулся, наткнулся взглядом на кусты и с надеждой спросил:

– Синяя блюмба?

– Блюмба? – Петрович проследил за взглядом шестиногого инопланетянина. – А, фрукты кустарниковые. Нет, Сёма, сомневаюсь, что они вегетарианцы.

– Но почему нет?

– А ты вспомни: кого они ночью облепили то – разве кусты с этой репой голубой?

– Меня. – опустившимся голосом пробурчал Сёма. А затем добавил: – И тебя.

Виктора передёрнуло от воспоминания момента.

– Брр. Да – и меня. Поэтому, друг мой красный, мы должны защитить свою территорию. Этот холм – наш дом, и здесь не место многоногим тварям! – Петрович глянул на конечности пришельца, и добавил: – Прости, Сёма, тебя это не касается: шесть конечностей – нормально.

Они слезли с обелиска и неспешно обошли холм, осторожно осматривая кусты. Петрович сломал несколько крупных веток, потому что был хозяйственным и не любил возвращаться с пустыми руками. Он протянул пару веток Сёме, но у того были заняты все лапы: на двух шёл, три держали голубые плоды, одна метала их в рот.

Вернувшись к ручью, они бросились пить – было очень жарко.

– Шпарит сильнее, чем вчера. – произнёс Виктор, вытерев рот и глянув на солнце. – Возможно, ночью тоже холоднее будет.

Сёма улыбаясь кивнул: – Ты сделаешь тепло. Огонь. Костёр.

Виктор вздохнул: – Костёр – дело хорошее. Только дрова здешние горят как порох – не напасёшься.

– Заготовим много, на всю ночь. – беззаботно предложил Сёма. Потом он сделал испуганное лицо и заявил: – В камни спать не хочу.

– Тогда, надо начинать. Только кое-что проверим.

Петрович встал и пошёл к обелиску. Принесённые вчера камни лежали в тени обелиска: прозрачные в костровище, остальные ближе к каменной глыбе. Он поискал чёрные, и обнаружил только один – лежащий на границе тени. Цилиндрический камешек был прохладным. Петрович положил его поглубже в тень.

Недолгие поиски привели к обнаружению второго чёрного цилиндрика в траве – в полутора метрах от обелиска. Петрович схватил его и бросил к первому. И тут же вскрикнул, подул на пальцы, и схватился за мочку уха. Камень был горячим.

Чёрные камни лежали в тени, чуть касаясь краешками. Петрович, держась за ухо, поднял другой рукой чёрный камень, найденный первым, лежавший в тени и бывший прохладным.

– Ай! – он ёмко и зло, но добрым голосом, выругался, и схватился за другое ухо. Камень был почти таким же горячим, как предыдущий – лежавший на солнце.

– Что же это творится-то! Это не лимб, а какая-то пыточная! – он повернулся, и закричал – Сёма!

Шестилапый пришелец вылез из-за обелиска, с набитым ртом и заляпанной шерстью.

– Хорош жевать, Сёма – тащи дрова!

Сёма радостно кивнул и припустил к дальним зарослям – туда, где голубых плодов было больше.

– Да не туда, кентавр шерстяной! Дуй к ближним – времени мало. Вот обжора!

Петрович вздохнул, оглянулся и увидел кучу прозрачных камней, принесённых вчера. Он с радостью бросился к ним, и погрузил в них обожжённые пальцы. Минут через пять припыхтел Сёма, таща на спине с десяток кустов.

– Ого! – удивился Виктор – Да ты отличный грузовик.

Сёма широко улыбнулся, приподняв уши. Затем свалил огромный ворох дров, и слопал голубой плод, одиноко висевший на одной из веток.

– Тащи ещё, а я пока костёр разведу.

– Я хочу это видеть!

– Иди давай – дров надо очень много, если в камнях спать не хочешь. – махнул рукой Петрович, и успокоил – Увидишь ещё. Это я пока для эксперимента. Да иди ты уже!

Виктор задумался. Эксперимент, который он задумал, был прост: кинуть чёрные камни в костёр и проверить – можно ли их поджечь? Он всё ещё искал тактику и стратегию борьбы с пауками.

Технология добычи огня была уже найдена, опробована и проблем с разведением костра не возникло. А возникла проблема с чёрными камнями: они всё ещё были горячими – как их кинуть в костёр?

Он попробовал подцепить камень двумя ветками, но тот всё время выпадал. Петрович вспомнил, как ловил китайскими палочками оливку.

В принципе, можно развести огонь прямо на них – и бросать не надо. Петрович кивнул удачной идее и пошёл готовить площадку.

Первым делом – огородил ветками круг, с чёрными камнями в центре. Затем он начал закидывать туда прозрачные камни, а потом набросал несколько тонких веток и встал.

Он вдруг застыл на секунду, потом присел и осторожно потрогал прозрачный цилиндрик, прижатый к чёрному. Тот был холодным. Посомневавшись, Петрович осторожно коснулся чёрного камня – чуть тёплый.

– Ага, вот значит, какая вырисовывается термодинамика. – довольно произнёс он – белые вытягивают жар из чёрных.

Он отодвинул прозрачные камни от чёрных, и развёл огонь.

Петрович совсем упустил момент, что ветки нужно ломать – они прогорали в момент. Он лихорадочно ломал средние ветки, закинув перед этим в огонь охапку мелких.

– Сёма! Гони сюда скорее!

С пришельцем дело пошло быстрее – он ломал ветки четырьмя конечностями. Когда запас наломанных коротко дров стал объёмом на час горения, а куча веток уменьшилась вдвое, Петрович пошёл к кустам.

Наломав здоровую охапку, он присел и съел ещё один плод. Они были довольно сытными. Хотелось пить. Виктор встал, поднял дрова и отнёс к обелиску. Оценив количество принесённого, он вздохнул – объём его веток составлял четверть, от приносимого за раз Сёмой.

«– Ишь ты, такса мохнатая, во всём меня лучше. Ещё и лыбится до ушей. – подумал он с грустным осадком в настроении. – Просто молодой ещё, жизни не видал, а здоровья – вагон.».

Петрович поплёлся к ручью. Напился и зашагал к кустам, стоявшим ниже по течению, которого, кстати, не было видно в ламинарном потоке.

Ломая ветки, он услышал шорох и треск. Замер. По затылку пробежался холодок. Петрович вслушивался, но единственными звуками были колокольный перезвон его сердца и зубов. Он схватил наломанное и рванул к вершине холма.

Сёма доламывал последние ветки, регулярно подбрасывая горстку дров в костёр.

– Сёма…. уфф… ты… это… – Виктор пытался выровнять дыхание. – Когда кусты ломал… не видал… никого?

– Тебя видел – ты дрова в костёр бросал.

– Кроме, кроме меня? Видел? Уффф. Или, может, слышал? А? Звуки какие-нибудь?

– Звуки слышал. – кивнул красношёрстный пришелец. – Ветки трещали.

– Точно! Я тоже слышал! – воскликнул Петрович и настороженно заозирался. – А где? У ручья?

– И у ручья тоже.

– А ещё где?

Сёма задумался, а потом улыбнулся широко и сообщил: – Да везде. Где ветки ломал, там они и трещали.

– Тьфу! Балда ты, Сёма! – в сердцах воскликнул Петрович.

И тут же устыдился: «– В чем его упрекать то? Его, наоборот, очень даже можно понять: примчался, понимаешь, мужик голый, пыхтит, слово скажет – и минуту воздух глотает, как рыба, поди его, разбери – чего хочет? Да и ответил-то Сёма чётко – что видел и что слышал, всё подробно. Это я неправильно спрашиваю. Надо подход найти к чебурашке этому – тут по-нашенски, по-деревенски, не прокатит. Пришелец, всё-таки!».

– Понимаешь, Сёма, я там услышал, как ветка треснула – не та, которую я ломал – другая.

– Которую ломал – я. – понимающе улыбнулся шестилапый.

– Не-е-е-ет, – протянул с улыбкой Петрович, стараясь не психануть – Не угадал! Которую ломал кто-то другой. Кто-то другой, кого мы ещё не видели. Понимаешь?