Владимир – Притяжение Земли (страница 5)

– Нет. – ответило существо, подумав.

– Вот! А оно самое короткое. А планету упоминаете чаще?

– Ненамного.

– Тем не менее, а её топоним – длиннющий. Так же неудобно.

Существо поёрзало, перегруппировывая охлаждённые участки тело, вздохнуло и объяснило.

– Планет мириады, звёздных систем – множество, галактика – одна. Имя галактики в нашей империи, в целом упоминается чаще, чем отдельно взятая планета, или система, или сектор.

– Да-аа, – протянул человек – представляю, какие у вас конверты: чтобы весь адрес написать, целая простыня нужна.

– А сам я – СёмарКирвалДоВаР БемунуРадокВасуБломо Иду вар-ванок.

Петрович почесал бороду, прочистил горло и проникновенно заговорил: – Знаешь, я понимаю, что времени у нас полно – можем выучить и постоянно произносить имена и титулы даже длиннее твоего. Но ведь, пока всё выговоришь, забудешь, что сказать хотел. Понимаешь?

Существо продолжало улыбаться, глаза его были пусты.

– Давай покороче, скажем – Сёма. Как тебе?

Красный, шестилапый зверь кивнул.

– Во, молодец! А я – Виктор Петрович. Можешь звать – Виктор. Или – Петрович.

Сёма кивнул.

– А ты откуда? – спросил он.

– Я то? С Макаровки!

– Красиво! – кивнул пришелец. – А какая твоя планета в Макаровке?

– Гхм… Галактика у нас – Млечный путь. Она спиральная, галактика наша. В одном из рукавов её есть Солнечная система, а в ней моя планета – Земля. А Макаровка – это деревня, где у меня дом.

Петрович вдруг замер. – А ты, это… мужского рода? Или женского пола? Имя то и так, и так подходит, но хотелось бы понимать…

Сёма задумался. Кивнул и ответил: – Самец я. Потом расплылся в улыбке и добавил: – Большей частью.

Затем он принюхался, повернулся и обнаружил несколько плодов с кустарника, закатившихся с холма. Вскочив, он одним прыжком подскочил к голубым плодам, и поднял их передними лапами, встав на две оставшиеся пары.

Громко чавкая, Сёма слопал пару плодов и улёгся, держа ещё пару в лапе. Лапы были четырёхпалые, с одним отстоящим пальцем. Ладонь покрыта жёсткими, острыми клиновидными чешуйками.

– Вкусно? – спросил Петрович, слушая упрёки ворчащего желудка.

– Не знаю. Мне хочется есть.

– А вдруг не подходят для твоего организма? Не сможешь переварить, или нужных веществ там нет?

Сёма задумался. Потом улыбнулся и зажевал ещё один плод.

– Пища всё равно нужна. Я хочу есть.

Он затолкал в пасть оставшийся плод и аппетитно зачавкал. Петрович сглотнул слюну.

– Ну а если эти штуки отравленные? Токсины какие-нибудь, ну, вроде как защитный механизм.

Шерстяной пришелец облизнулся и ответил: – Справиться с ядом проще крепкому, не ослабленному голодом организму.

Виктор задумался. «– А ведь и верно – чего ждать? Всё равно – голод прижмёт и сорвусь. Тем более, вряд ли я в этот лимб попал, чтобы отравиться. А если буду долго тянуть, этот шестилапый все плоды пожрёт, придётся ветки глодать.». Он поднялся.

– Ладно, Сёма, уговорил ты меня – попробуем местную экзотику.

Поднявшись по склону до ближайших кустов, Петрович осторожно сорвал несколько плодов. Они были голубыми, гладкими и похожими на вытянутый лимон. Он принюхался – запаха не было. Петрович торопливо пошёл к ручью – привычка мыть фрукты и овощи перед едой, была впаяна где-то на уровне генетических дебрей. Присев, он опустил плоды один за другим в воду.

Он достал фрукт, осмотрел и боязливо надкусил. По вкусу и сочности, плод чем-то напоминал пресную репу. Петрович укусил побольше.

– Вкусно? – раздался голос Сёмы. Он стоял на двух задних конечностях, держа в остальных четырёх голубые плоды.

– Сойдёт. – прожевав, ответил Петрович. – На безрыбье и репа – мясо.

Резкий треск прозвучал как выстрел. Человек и пришелец подскочили. Петрович внимательно всматривался в кустарник, затем пробежал взглядом по цветным каменным кольцам вокруг холма. Ничего – ни новых звуков, ни движения. Он развернулся, рванул к обелиску, взобрался на него, и с радостью отметил, что получилось это легко.

– Сёма, сможешь сюда забраться?

Зверь неспешно подошёл к каменной глыбе, осмотрел её, потом присел на все шесть лап и прыгнул. Красное тело взмыло вверх, и приземлилось рядом с человеком. Они переглянулись и стали внимательно смотреть в сторону, откуда раздался треск.

– Ты пауков здесь не встречал?

Сёма потёр лапой за ухом и помотал головой: – Пауков не видел.

Он потёр лапой за вторым ухом.

– Только мгурнов-лёпов.

– Каких ещё губошлёпов? – опешил Виктор.

– Лёп – это всё, что я могу раздавить. Всё, что может раздавить меня, называется пчаф. А мгурны – это они так представились.

– И где ты их встретил?

– В камнях, где тепло.

– Маленькие, чёрные, на тонких ножках?

– Не особо видел – сонный был. Они меня щекотали, а потом дали еды, и я уснул.

– Репы этой голубой?

– Нее. – протянул Сёма. – Та еда была очень вкусная.

Петрович оторвал взгляд от кустов и перевёл его на собеседника.

– Эти твари подсунули тебе снотворного.

– Зачем? – удивился красный шестиног. – Я и так хорошо сплю. Чутко, но крепко.

– Может, съесть тебя хотели – вот зачем!

– А почему не съели?

Петрович задумался – действительно, была целая ночь для трапезы, а пришелец выглядел совсем не покусанным.

– Вот что я тебе скажу, Сёма: урны эти, паукообразные, хотели тебя запечь, перед употреблением. Помнишь, как ты дрых в раскалённых камнях? От тебя уже дым валил, как от паровоза, а ты – знай себе, сопел. Точно говорю – усыпили и ждали, пока прожаришься.

Сёма сменил лапу и стал чесать за третьим, а потом – четвёртым ухом.

– Горячо – плохо. Не буду больше в камнях спать.

– Да дело то не в камнях, Сёма! Дело в этих тварях.

– Почему? – шестилапый смешно расширил глаза от удивления. – Камни – горячо, мгурны – вкусная еда.

– Да пойми ты, башка шерстяная, мегеры эти тебя сожрать хотят. Еда эта вкусная – отрава, чтобы ты спал крепче и не дёргался. Не получилось в камнях запечь, попробуют по-другому. Ты видал, сколько их тут? А ну как накинутся сразу всемя?

Красношёрстный пришелец притих в задумчивости. Петрович решил закрепить успех.

– Знаешь, Сеня, я ведь и сам – человек мирный, потому что ленивый. С удовольствием бы лежал себе, ел вкусную еду, пил – тоже что-нибудь вкусное, грелся на солнышке и всех любил. Но реальность всегда вносит коррективы, обычно – в сторону сокращения всего вкусного и хорошего. Вот, например, в нашей ситуации: из всего, чего бы я хотел, имеется только возможность греться на солнышке. И то, постоянно нервничая из-за этих мугуров, или как их там…