Владимир – Притяжение Земли (страница 4)

Из-под ног выскочила ещё дюжина, справа и слева от него началось шуршание и движение. Часть из сыпавшихся с него камней, отращивала конечности и убегала, присоединяясь к лавине чёрных цилиндров с ногами, стремительно текущей в степь. Стали образовываться комки – бегущие камни сплетались друг с другом, превращаясь в крупных «пауков».

Человек летел над цветными кругами в сторону холма со скоростью лани и грациозностью комбайна. Взбежав на холм, он с ходу прыгнул на обелиск. Тот с запозданием вытянулся вверх, но Виктор уже подтянулся и завалился на верхнюю грань. Он похлопал камень ладонью и просипел, задыхаясь: – Это хорошо, что ты подрос. Давай – ещё тянись, не стесняйся.

Он встал, обошёл периметр верхней грани, внимательно осматривая всё внизу. Пауков – ну, или кто там они – не было. Потом поднял взгляд и рассмотрел цветные кольца.

– Ага, почти всё просматривается. На оранжевом кольце я их увижу, если попрут. А если они под камни залезут? Тогда на белом – точно увижу.

Виктор обессиленно рухнул на обелиск: – В гробу я видал такие утренние зарядки. Он прилёг, смежил веки, и тут же перед глазами встала картинка с паукообразными камнями.

– Что за мерзость – то? Откуда такое выросло?

Он любил рассуждать сам с собой – словно выстраивая мысли в очередь. А иначе у него в голове была полная сумятица: воспоминания и догадки вспыхивали, и тут же затмевались другими, все толкались и лезли напролом.

– Когда спать ложился, не было этих сороконожек-трансформеров, точно помню. Только тот хмырь ночной, с шестью конечностями.

Он внезапно замолк, вспомнив про ночного визитёра.

– А может это с ним прибыло? Паразиты его, или питомцы, или– и то и другое.

Петрович вдруг нахмурился.

– А ведь они почти как чёрные камни, только с ногами. Вдруг, они из камней и вылупляются? Или выглядят как камни, когда в спячку впадают? Тогда хана – их там миллионы.

Он вздохнул. По смутным воспоминаниям, лимб – это такое место, где неимоверно скучно. Но он пока не имел ни малейшей возможности заскучать. Чистая борьба за существование, сплошные «из огня да в полымя». Огня?

– Огонь! Ну, конечно! Вся эта нечисть боится огня.

Петрович поднялся. Колени ещё подрагивали, но голова уже не кружилась. Он внимательно оглядывал кустарниковые пятна на поверхности холма.

– Надо обезопасить холм – сжечь их гнёзда. Придётся заготовить уйму факелов.

Осмотрев внимательно куст, и не обнаружив никаких неприятных существ, как, впрочем, и приятных, Петрович взял, да и наломал дров. Потом повторил процедуру со следующим кустом.

Закончив с пятым, он вытер пот и осмотрел заготовки. Учитывая скорость горения – минут на тридцать для небольшого костра. Или чуть меньше пятидесяти факелов – можно пожечь кучу кустов.

Но в кустах не обнаруживались ни гнёзда мерзких тварей, ни они сами, ни их следы. Петрович с ужасом для себя вернулся к мысли об их связи с чёрными камнями.

– Ладно, я могу возвести вокруг обелиска несколько валов из дров – концентрическими кругами. Возможно, они вылупляются – или просыпаются, не сразу все, а группами. Тогда какое-то время продержаться можно.

Однако, это был пораженческий план, и от него веяло пораженческим настроением.

– А может, атаковать самому? Может они, как вампиры – только по ночам? Взять и сжечь всех разом! Но чёрное кольцо большущее – за день я его дровами не обложу. А может, они сами – тоже горят?

Петрович медленно, пошёл в сторону чёрного круга. Страх стремительно заполнил всё тело: ноги задеревенели, желудок свело, во рту появился металлический привкус. Петрович ненавидел пауков.

Потыкав веткой в массу чёрных камней, он выколупал несколько штук на кольцо синих камней. Постучав по ним, он осторожно взял один. И тут же бросил – камни сильно нагрелись.

Петрович подул на пальцы, а затем схватил ими мочку уха – ещё один «дедовский» способ. Отчётливо запахло палёным. Он испуганно оглядел себя, понюхал пальцы – пахло не от них. Метрах в семи от него, посередине ленты чёрного кольца высился холмик – там, полузарывшись в чёрные камни, спал ночной пришелец. Петрович сделал пару шагов вдоль границы колец, пригляделся и заметил тонкие, почти невидимые струйки дыма.

– Поджарится он так.

Он нагнулся поднял пару синих камней, ставших уже очень тёплыми, и замер, задумавшись.

– А может, пусть себе пропекается – мне забот меньше. К тому же, возможно, так решится вопрос с питанием.

Петрович поморщился от неприятного чувства внутреннего укора. Он вздохнул: – Эх, не хватает мне цинизма в организме! Затем оценил расстояние и швырнул первый камень: – Эй, шестиногий, просыпайся! Сгоришь ведь!

Больше семидесяти процентов камней попадали в цель, но реакции не было – часть туши незнакомца, торчавшая над камнями, мерно вздымалась и опадала, струйки дыма стали чётче и крупнее.

Петрович ругнулся и рванул по чёрным камням, стараясь отталкиваться изо всех сил, чтобы больше времени проводить в воздухе. Пробегая мимо холмика, он нагнулся и шлёпнул по покрытому густой красной шерстью телу, неизвестного происхождения. Вылетев с чёрного кольца, он остановился и осмотрелся. За пределами колец были такие же кусты, почва и ленты травы.

Подошвы ног обжечься не успели, но ощущения во время забега были неприятные. Он пошарил вокруг глазами – вдруг ручей найдётся. Не обнаружив воды, Петрович нагнулся и потёр подошвы, глядя на кольцо чёрных камней. Ночной визитёр продолжал спать, дым валил всё гуще.

Он сжал зубы и побежал. Подлетев к незнакомцу, схвати за шкуру и дёрнул пару раз: – Вставай, чучундра шестилапая!

Ноги пронзила острая боль. Петрович подпрыгнул, приземлился и, с каменными брызгами из-под ног, понёсся к холму. Домчавшись до белого кольца, он остановился и прислушался к ощущениям. Подошвы «горели», но холодные камни начали оттягивать боль. Однако, они же давили на обожжённую кожу. Виктор шагнул к границе с оранжевым кольцом и сел на него, оставив стопы на прозрачных камнях. Мимо пронеслось шестилапое существо, стремительно поднялось к обелиску и исчезло за ним.

– К ручью, видать, побежал, бедолага.

Он просидел минут десять. С радостью просидел бы и больше, но его достало заунывное нытьё с холма. Вой был очень протяжным и невероятно противным – резал мозг на кусочки.

– Да что ж он так воет-то, ирод? Всю ж душу извёл.

Петрович осторожно поднялся. Ноги изрядно замёрзли. Ожоги на подошвах почти не чувствовались. Он улыбнулся, испытав облегчение. – Это баньке спасибо – привыкли ноги, к жаркому-то.

Подойдя к обелиску, Петрович прижался и осторожно выглянул из-за него. В ручье, задом к нему, лежало существо с шестью конечностями, густо покрытое красной шерстью. Оно смогло погрузить в русло только ноги и нижнюю часть, остальное выпирало на берега.

Существо прекратило ныть и поднялось на шесть конечностей. Петрович замер. Существо согнуло лапы по левой стороне, и завалилось в ручей боком. Сделало глубокий вдох и противно завыло. В груди у Витька саднило от страха, но щекотка от любопытства была сильнее.

– Да ладно, чего бояться то? Это ж лимб. – подбадривал он себя, нервно сжимая ветку.

Он подождал, пока у монстра закончится воздух и нытьё прекратится, а затем шагнул из-за каменной глыбы.

– Ну, как ты?

Существо застыло на пике вдоха. Оно стало как будто больше габаритами.

– Мне горячо! – жалобно проныло существо. – Всё горит, не могу потушить.

– Оно и понятно: в таком-то пекле спать. – кивнул Петрович. – Ты что, не чувствовал?

– Не чувствовал. – проныло красное существо. – Обычно чувствую, а в этот раз – нет.

Существо перевернулось на другой бок и завыло.

– Ты давай, заканчивай ныть то! – поморщился Петрович. Он потрогал воду в ручье – не холодная.

– Слушай, хочешь, чтобы полегчало – иди на белое кольцо и ложись на прозрачные камни. Они холодные – оттянет лишний градус. Пойдём.

Существо встало и поплелось за Витьком, поджимая одну конечность. Дойдя до кольца, оно плюхнулось на белые камни и с наслаждением выдохнуло. Зверь был похож на ламу, только приземистее, с красной шкурой и шестью лапами. Морда была короткая, как у бульдога, в пасти неприятно сверкали зубы – целый частокол. Глаза были яркие, цвета морской волны. Шерсть начала подсыхать, и существо выглядело лохматым.

– Ты сам-то – кто будешь? – спросил Петрович. – Местный?

Существо открыло глаза, продолжая блаженно улыбаться.

– Неа. Меня лучом ударило, фиолетовым – сильно заснул. Очнулся здесь. – голос у существа был довольно приятным, не резким, не громким и не тихим. – А так я с Вигод-вигод Марод бедла – это звёздная система в созвездии Бер-Бертер Северо, галактики Карменелон.

– Звучит солидно. – кивнул Петрович. – А планета какая?

– О! – вскинуло голову лохматое существо. – Ты спросил это, чтобы я повысил самооценку? Как-будто тебе интересны такие мелочи в судьбе такого мелкого меня.

– Вовсе нет! – возразил Виктор. – Просто интересно. Может, я бывал в тех краях.

– Гредовран Чехрд феонор Давад Мерой семнадцатый.

– Ммм… Нет, на семнадцатом, вроде, не был. – покачал головой Петрович. – Как там? Ну, климат, экология, соцобеспечение?

Красная «лама» с короткой мордой вздохнула. – Ну, я ведь не на самой планете жил – в резервации, на спутнике. Давад Мерой БраБра джикс медор двести первый.

– Слушай, а чего у вас названия такие странные? Чем меньше масштаб, тем длиннее имя? Разве вы название галактики часто упоминаете?