Владимир – Притяжение Земли (страница 3)

Петрович осмотрел развалившуюся конструкцию из веток кустарника и камней, что-то прикинул в уме, и быстро пошёл к кустарнику. Натаскав большую кучу, он наломал тонких сучков и сложил шалашик. Положил пару прозрачных камней и стал стучать третьим.

Камни вспыхивали, пламя лизало ветки, но они не успевали загореться – огонь держался секунды три. Виктор стал часто постукивать по камням, но они съезжали, и костёр не разгорался.

Тогда он сложил «колодец» из веток, насыпал туда прозрачных камней и добавил несколько тонких сучков. Затем набрал пригоршню прозрачных камушков и стал сыпать их в колодец. Они падали, ударялись с собратьями, вспыхивали. Когда в один камень попадало несколько, его пламя становилось жёлтым. Вспыхнула одна веточка, и тут же занялась другая. Человек схватил дрова потолще и кинул в «колодец».

Ветки горели ярко, жарко… и быстро. Половина запаса ушла за двадцать минут, и то, лишь потому что Виктор догадался ломать ветки мелко. Он сидел и бросал короткие куски кустарника в огонь.

– Видать, нагрешил где-то. – отстранённо думал он. – Не везёт – так не везёт!

Сумерки почти сгустились – кусты выглядели тёмно-серыми сгустками. Солнце уменьшилось до размеров чайного блюдца. Дрова вот-вот кончатся. Можно наломать новых, но они горят так быстро, что он будет с трудом успевать поддерживать процесс. А если станет темнее, то и вовсе проиграет гонку. В крайнем случае можно ломать дрова, разжигать костёр и отдыхать, поддерживая его. Потом – заново, и так – всю ночь. А если она длинная? Например, полярная?

– Да не, полярная так сразу не наступает. – успокоил он себя. – Хотя, это ж лимб – всякое, наверное, возможно.

Он постарался прикинуть – на сколько может хватить кустов за кругами вокруг холма. Выходило неплохо. Вот только был вопрос с освещением: если, как в настоящей полярной ночи, будет совсем темно, как он найдёт дорогу назад – к холму? На небе не было ни звёзд, ни луны – только уменьшающееся солнце. Ставшее уже размером с теннисный мяч.

– А ведь можно и не возвращаться на холм. – воскликнул он. – Жечь прямо на месте!

И тут же сник: придётся носить с собой несколько прозрачных камней для розжига, а карманов нет – в темноте быстро их все растеряет. С другой стороны, можно идти по кругу – вокруг холма, и при необходимости пополнять запас «стеклянных» камней. Если запомнить примерное направление, то и в темноте не пройдёшь мимо чёрного круга – почувствуешь, наступив на камни. Тем более, они горячие.

Человек вскочил. – Горячие! Он схватил последнюю ветку и сунул в затухающий костёр. Подняв вспыхнувшую палку как факел, он зашагал по склону холма. Когда Петрович дошёл до кустов, палка сгорела на две трети. Он положил её, быстро выломал ещё две ветки, поджёг одну и продолжил путь.

Кольцо прозрачных камней было холодным – таким же, как и днём. Оранжевое – прохладным. Ветка догорала, Виктор ускорил шаг. Синие камни были тёплыми, и воздух над ними был не такой холодный, как на холме. Он поджёг последнюю ветку, подойдя к чёрному кольцу.

Камни были очень тёплые. Человек засунул руку по локоть – внизу было ещё теплее, почти горячо. Он с наслаждением улёгся, впитывая тепло, и уставился на тёмное небо. Солнце стало размером с шарик для пинг-понга.

Встреча

Сон не шёл – так, дремота разомлевшего от тепла тела. Он закрыл глаза и вспомнил посёлок. Вот его теплицы на участке, баня, речка за дорогой. В небе порхают птахи. Заскрипел гравий – видать, сосед пошел к грядкам. Всё родное и тёплое – дом, баня, теплицы. Сосед продолжал метаться по участку – гравий всё скрипел и скрипел.

Человек резко открыл глаза и похолодел – скрип продолжался. Более того, он становился всё ближе. Он прислушался – за резкими звуками скрипа скрывались шорох и постукивание. Примерно такой же звук был, когда он шёл по камням колец. Кто-то приближался.

Виктор резко сел. Звуки прекратились. Он осторожно повернулся – сначала влево, потом вправо. Метрах в двух, на уровне его глаз светились два огонька, цвета морской волны.

Солнце было около двух сантиметров в диаметре, и вокруг был плотный сумрак. Во рту пересохло. Человек вглядывался во тьму, но разглядел лишь размытый силуэт и две сине-зелёных точки.

“– Гиена, какая-нибудь? Или демон? – мелькнуло в голове – А если поставить вопрос шире: обычное животное или местное – лимбическое?”.

Со стороны силуэта во тьме раздался жалобный вздох.

– Привет. – просипел пересохшими горлом и языком Петрович. Это было банально и нелепо, но что прикажете делать? Не ложиться же спать, повернувшись на другой бок.

– Привет. – раздалось из сумрака.

В груди у Виктора защемило от радости: “– На чистом русском. Значит я где-то в России. Живой!”. И тут же всколыхнулась оппозиция оптимизму – сомнения: “– А может, в лимбе все друг друга понимают – на любых языках.”. Сердце бешено колотилось. С таким маятником эмоций можно инфаркт поймать. Вся эта неопределённость стала его угнетать.

– Тебе чего? – спросил он устало.

Огоньки моргнули. Послышались сопение и шлепки. Затем всё смолкло и голос из тьмы заявил: – Мне – холодно!

Виктор молчал. Он сидел почти на границе черного и синего колец. Чёрные камни уже немного остыли, но всё так же были тёплыми. Он протянул руку и пощупал синие камни. Они были прохладными. Воздух над ними не прогревался и руке стало зябко. Та хреновина с глазами-огоньками, была на синем кольце, в двух метрах от чёрного. Ничего удивительного, что ей холодно.

– Ты делал тепло. Горение. Там, на холме. Я видел. – раздалось из тьмы.

– Костёр, что-ли? – оторопело спросил Виктор.

– Костёр, да. Горение. Тепло.

– С костром не вышло. Дрова быстро горят.

Он подождал – собеседник вздыхал, но ничего больше не говорил.

– Ты это, иди в камни заройся. Вон там примерно. Они теплые пока. А внизу ещё теплее.

Огоньки приблизились, а потом пропали. Что-то тёмное прошло мимо – размером с большую собаку. Витьку показалось, что было шесть конечностей. Он пожал плечами – сумеречная зона, всё-таки. Не Ктулху, и на том спасибо.

– Спасибо! – раздалось откуда-то слева.

– Наслаждайся. – проворчал Петрович, и закопался в камни. Измождённая психика сдалась, и он заснул.

Проснулся он от холода. Видимо, повернувшись во сне, выставил левое плечо и бок наружу, и они стали ледяными. Небо светлело. Солнце было размером с блюдце. Верхний слой камней совсем остыл, но снизу ещё шло тепло. Виктор поерзал, чтобы опуститься глубже, и снова закрыл глаза.

Вылезать из тепла не хотелось, но и спать уже не получится – в голове крутились мысли о ночном визитёре.

Говорит – значит разумный. Мёрзнет, выходит – теплокровный. Глаза – если это глаза – цвета морской волны и шесть конечностей. Интересно: оно двурукое и четырёхногое, или наоборот? А может – шестилапое? Или шестищупальцевое? Бр-рр.

Петрович считал, что чем больше конечностей, тем выше опасность, хотя, на самом-то деле, именно двуногое человечество устраивало геноцид остальным видам. Диких собак, и прочих четвероногих хищников он остерегался, но вступить с ними в схватку не побоялся бы, особенно –при наличии палки или другого оружия. Насекомых, а больше всего – кровососущих, он люто ненавидел. Что-то в его организме тянуло весь гнус к нему, словно магнитом. Не помогали никакие средства, и он старался избегать больших скоплений этих тварей.

Дикий, животный страх испытывал перед клещами и пауками. Он, конечно, мог смахнуть паука со стола, и не раз вытаскивал из кожи клеща, но это стоило ему мобилизации всех ресурсов, чтобы не свалиться в панику.

Шесть конечностей, это выходит – на пятьдесят процентов больше, чем у меня. Ещё, небось, клыки и когти. Говорит, видел меня у костра, а я его – нет. Получается – хорошо маскируется.

Виктор подумал и улыбнулся: – Зато огонь добывать не умеет. А значит, не умеет использовать, и, наверняка боится его.

Он решил тихо прокрасться к кустам, захватив по пути прозрачных камней. Запастись ветками, поджечь, и уже с факелом идти знакомиться с гостем. Или хозяином? Может, эта тварь – местная.

– К тому же – разумная, разговаривает. – начал сомневаться в плане человек. – Жил здесь себе, не тужил, а я его – огнём. Мало того, что свалился на его голову непонятно откуда.

Тут оживился инстинкт самосохранения: «– Алло! Витя, очнись! Какая будет разница – местная это тварь или нет, когда она бросится на тебя? Всеми своими шестью конечностями! Никакой разницы! А вот наличие пылающего факела поможет не допустить необоснованной агрессии в твою сторону. Так что, поднимайся и бегом за ветками. И будет неплохо, если кроме факелов ты сделаешь пару кольев.».

Он втянул воздух, наполняя грудь – обогащённая кислородом кровь поможет быстро прийти в тонус. Человек сел, и с него посыпались чёрные камни. Некоторые падали и сразу замирали, другие – крутились и отскакивали чуть дальше. Несколько штук метнулись веером прочь от Виктора.

Он застыл от ужаса: у чёрных цилиндров выросли сбоку лапы, которые быстро семенили. Петрович с криком вскочил. Сам он никогда об этом не узнал, но в его крике так удачно сложились эмоции, сила выученных с детства сакральных слов и душевная откровенность, что сама ткань Мироздания дрогнула. Отчего потрескалось восемь процентов камней в кольцах вокруг холма.