Владимир – Притяжение Земли (страница 2)

Он чувствовал, что паника с отчаянием уже делят территорию его сознания. Нужно загружать мозг, чтобы он не принялся за вопросы, на которые нет ответа.

Виктор опустил оранжевый камушек на ленту. Тот опустился на дно, а на ленте в этом месте вырос бугорок. Он вспомнил, что уже видел такой же бугорок, и нашёл его взглядом. Опустив руку, пошарил и вытащил «стеклянный» камень.

– Ну вот, все в сборе. – усмехнулся он, и осмотрел кожу на руке, она выглядела вполне себе без изменений.

Петрович смочил ладонь и обтёр лицо. Замер на пару секунд, а затем, махнув рукой, ею же зачерпнул и выпил прозрачной жидкости. По всем ощущениям это была вода. Из тех, что он пробовал – ближе к талой.

Организм, получив вожделенной влаги, выдал мозгу порцию серотонина, и на душе стало легко: – Ну вот, вода есть, воздух тоже – самым необходимым я обеспечен.

Человек поднялся к глыбе на вершине холма. Он посмотрел на неё несколько секунд, и решил, что после того, как выпил неизвестной жидкости, осторожничать с камнем нет смысла. Коснулся поверхности и быстро отдёрнул руку. Не холодный и не горячий. Виктор приложил ладонь – каменюка была ровной, с едва ощутимой шероховатостью. Температура не ощущалась, наверное, была такой же, как у воздуха. Он погладил обелиск, потом приблизил лицо и вгляделся. Глыба была покрыта орнаментом из множества окружностей – разных размеров, вложенных и пересекающихся всевозможными способами. Линии окружностей были выпуклыми и очень тонкими – рисунок едва чувствовался на ощупь. Всё это напоминало папиллярные узоры.

Петрович оценивающе посмотрел на верхнюю часть глыбины. Затем поднял руки и уцепился за край. Подпрыгнув, он напряг бицепсы и стал скоблить ногами по камню, пытаясь влезть наверх. Секунд пять ему казалось, что всё получается – голова уже была над верхней гранью, ещё немного и можно лечь грудью и перехватиться руками. Но внезапно камень поехал вверх.

Посмотрев на локти, Виктор понял, что это разгибаются его руки, и он опускается вниз. Он напряг мышцы. Секунд через десять самолюбие сдалось, и он разжал пальцы. Приземление было нежёстким, он присел на корточки пытаясь восстановить дыхание.

Отдышавшись, Петрович встал. Задумчиво осмотрев глыбу, поднял руки и ухватился за верхнюю грань. Потом снова присел и стал изучать место, где камень встречался с почвой. Не увидев ничего необычного, он встал, прищурился и процедил: – Ну-ну…

Он отчётливо помнил, что доставал до верхней грани этого обелиска, стоя на земле. А когда разжал пальцы – пролетел вниз сантиметров пятнадцать. Выходит, камень подрос. Сейчас опять можно достать до верха с земли – снова уменьшился?

Виктор повторил попытку залезть – с тем же результатом.

– Похоже, это вызов. – насупился он.

Вообще, Виктор был не из тех, кто прёт в лоб – предпочитал решать проблемы малой кровью, и если был обходной путь – выбирал его не сомневаясь. Но в случаях, когда вариантов не было, его брала «спортивная злость». В таком состоянии он становился изворотливым как мангуст, живучим как медоед и упёртым, как носорог. Местные чиновники в Макаровке, рано поседевшие от тяжб с Петровичем, пугали его именем своих детей и молодых стажёров.

Забраться на каменную глыбу было стратегически важно: обзор лучше, от хищников укрыться, да и вообще – во всех непонятных случаях занимай высоту! А случай сейчас был – непонятнее некуда.

Он спустился с холма, набрал прозрачных камней и отнёс к обелиску. Сделав несколько рейсов, оглядел скромную кучу, удовлетворённо кивнул и сел отдохнуть к камню, в тень. Через пару минут он почувствовал озноб. Вскочив, Виктор шагнул на свет и раскинул руки. Стало ощутимо прохладнее, он взглянул на небо. Солнце уменьшилось, примерно на треть.

– Ну дела! Это в каких широтах такое может быть?

Он поёжился. Пожалуй, стоило поторопиться.

Сформировать площадку нужной формы, из цилиндрических камней не получалось. Петрович почесал бороду. Оглянулся вокруг и остановил взгляд на кустах.

– Эх, да чего теперь терять-то? – подбодрил себя Петрович, и щёлкнул пальцем по синему плоду. Лимоноподобная шишка качнулась, сорвалась со ствола, упала и покатила прочь. Он ухватил крупную ветку, и надломил. Кустарник ломался легко, с громким хрустом.

Через полчаса рядом с каменной глыбой появилась опалубка из веток: квадрат со сторонами около тридцати сантиметров и высотой – около пятнадцати. Виктор заполнил его «стеклянными» камнями, посмотрел на глыбу. Кивнув, начал шагать назад.

Остановился, резко сорвался вперёд, подпрыгнул и с силой оттолкнулся ногой от построенной площадки. Опалубка разъехалась, камни посыпались в разные стороны. Толчок получился смазанным, но в сумме с энергией разбега этого хватило – человек упал грудью на верхнюю грань камня, и тут же закинул правую ногу.

Камень запоздало дёрнулся и вырос сантиметров на двадцать.

– Ага! – крикнул Петрович – Так я и знал!

Он встал и наклонился вперёд, чтобы отдышаться. Упёрся взглядом в камень и злорадно произнёс: – Что – не ожидал? Думал только ты тут фокусы умеешь?

Вид с камня на вершине холма был значительно шире, но нисколько не разнообразнее: до самого горизонта ровная, как стол степь, с пятнами кустарниковых зарослей.

– Мда-а… Скромненько.

Виктор сел на поверхность камня, подтянул колени к голове, положил на них ладони и опёрся подбородком. Стало тихо. Кусты стояли не шолохнувшись, облаков не было, странный ручей выглядел застывшим. Мир замер. Человек почувствовал себя попавшим в какую-то картину.

Человека вдруг озарило: – Так я, наверное, в клинической смерти!

Он вспомнил синий луч, шарахнувший по нему из странной трансформаторной будки.

– Ну точно – валяюсь сейчас в снегу, а сознание ушло в … – он запнулся, пытаясь вспомнить мудрёное слово. – Точно помню – типа танца экзотического. Ламбада! Нет… ну на языке же вертится!

И тут он вспомнил странный способ, для таких случаев. Трюк назывался «снять с языка»: нужно было высунуть кончик языка, прижать к верхним зубам и втянуть назад, словно соскрёбывая слово наружу. Петрович при этом ещё скашивал глаза, пытаясь наблюдать за операцией.

– Лимба! Ага – вспомнил. – обрадовался он. – Или лимбо? Лимб! А лимбо – это танец такой: под палкой надо ходить враскоряку.

Внезапно Виктор замер. Эта мысль вдруг стёрла все фигуры с доски его сознания. Вместо возбуждённого напряжения, вместо жгучих атак паники и волн леденящей обречённости – наступил штиль. Полное безмолвие и неопределённость. Вот он здесь – ни жив, ни мёртв, и – что? Что нужно делать? Чего нужно не делать?

В сознании было пусто. Впервые в его сознательной жизни никакой из центров мозга ни на что не претендовал. Он попытался подумать, но на ум ничего не шло. «– Может, надо просто ждать. Исхода. Или инструкций».

Виктор сидел и смотрел на степь и кусты, совершенно неподвижно и без единой мысли. Словно он врос в картинку, стал её частью. Наваливалось чувство сонного оцепенения.

Резкая боль в икре заставила его дёрнуться. Он вскочил, и тут же упал – затекла правая нога. Петрович, ругнувшись, принялся растирать мышцы. Судороги в икрах ног были его проблемой.

– Вот зараза! И тут от тебя покоя нет! – ворчал он. Но внутри чувствовал облегчение от того, что вырвался из этого гипнотического состояния.

– Подумаешь – лимб. И не в таких местах бывали.

Он поднял взгляд, осмотрел унылый пейзаж, вздохнул и признался: – Ну, в таких местах не бывал ещё, конечно. Но, после походов по российским госучреждениям удивить меня не просто.

Перво-наперво, надо было разобраться с целями. Итак, раз он оказался между бытиём и его противоположностью – чем бы оно ни было – надо искать выход. И крайне желательно – в сторону бытия.

– Разберёмся – и не такое проходили. – со злым оптимизмом сказал он. – Не сложнее, чем в Пенсионном фонде было. Виктор ущипнул себя за предплечье.

– Ай! Выходит – в лимбе этом физические проблемы остаются. А может – психосоматика?

Он вспомнил жажду, горячие и холодные камни, как почувствовал неприятную прохладу в тени.

– Получается – не психосоматика. Досадно. Быть неуязвимым круче.

Осмотрев своё тело с животиком, он вздохнул: – Мдаа, не Аполлон. Ой, да и хрен с ним.

Спустится с обелиска получилось легко. Что было удивительно – нога всё ещё не пришла в норму, а вся процедура спуска заняла пару секунд. Виктор осмотрел себя снова и задумался. Он помнил, как запрыгнул на камень – грудью, животом и правой ногой. А при первых – неудачных – попытках не слабо шкрябал по камню стопами и коленями. И ни одной царапины или ссадины!

Он потёр ладонью по поверхности глыбы – твёрдая и жёсткая. Разбить об такую коленки – легче лёгкого. Почему же он не поранился?

– А может и психосоматика. – хмыкнул человек и поёжился. Стало прохладно до такой степени, когда отсутствие одежды становилось дискомфортным.

Он в очередной раз окинул взглядом всё что мог. Убежища не было. Построить? Кустарник мелковат. Крепить нечем. В любом случае – времени совсем немного. Как быстро стемнеет? Как сильно? Как надолго? Насколько холодно станет? Ответов на эти вопросы он не знал, но, скорее всего, очень скоро получит, даже против своей воли. Хотелось бы не быть придавленным тяжестью этих знаний. Может здесь – в лимбе этом, и нельзя умереть, но испытывать эмоции сосульки желания не было.