Владимир – Притяжение Земли (страница 1)

Владимир

Притяженье Земли

Перемещение

Виктор Петрович, а для близкого круга – просто Петрович, стремительно шёл по посёлку в сторону дома. Возле трансформаторной будки он остановился, обстучал валенки от снега, и быстро зашагал дальше. Было морозно, но Петровичу было тепло от радостных известий. Он вспомнил недавний разговор по телефону, и широко улыбнулся.

Пиликнул смартфон. Виктор остановился, посмотрел пришедшее видео и расплылся в огромной идиотской улыбке. В глазах завлажнело. «– Это от мороза!» – смущаясь перед самим собой, внутренне оправдался он. Петрович снял рукавицы и вытер глаза. Увидев трансформаторную будку, он рефлекторно посмотрел на валенки. Они были чистые.

Он остановился и оглянулся. Фонари не работали, и видно было не дальше, чем на десять метров, но он точно помнил, что прошёл будку пару минут назад. «– Склероз, что-ли, подкрался?» – вздохнул человек, и повернулся продолжить путь. Трансформаторная будка стояла уже ближе – в трёх метрах, прямо на дороге. Он не успел как следует удивиться – из будки вырвался фиолетовый луч и врезался ему в переносицу.

Виктор открыл глаза в тот же момент, как очнулся. Было светло.

– Сколько же я провалялся? – произнёс он.

Вопрос был не праздный – было не только светло, но и лето. Или поздняя весна – воздух был тёплым, небо – светлым. Он осторожно сел и осмотрелся. Трансформаторной будки не было. Как и фонарей, дороги, да и всего посёлка. Он поднялся на ноги.

Он находился на вершине небольшого холма, поросшего странной, незнакомой растительностью. Холм опоясывали цветные кольца, разной ширины. Самое узкое было снаружи – чёрного цвета. Затем шло тёмно-синее, за ним – оранжевое. Последнее, самое широкое, было ярко-белым. На склоне холма рос кустарник – примерно по грудь человеку. Заросли были неравномерными – где-то густыми кучками, а местами – одинокими кустиками.

На вершине находился, графитово- тёмный камень, размером с очень огромный холодильник. Длина и высота его были равны, и Виктор не мог определиться: стоит камень, или лежит. Поверхность камня была матовой, на ней угадывался какой-то рельеф.

– Обелиск какой-то или что? – он протянул руку, чтобы пощупать, но замер. – Нее, трогать всякое мы не будем. Тем более – голыми руками.

Виктор полез в карман за рукавицами, и снова замер. Рукавиц в кармане не было. Да и не могло быть, так как не было ни кармана, ни куртки. Петрович посмотрел на ноги – валенок тоже не было. Он был голым.

Испуганно прикрыв пах руками, он заозирался. Потом улыбнулся, развёл руки в стороны и вверх, поднял голову и улыбнулся. Кого стесняться то? Вокруг никого не было. А было тепло и комфортно. Как в бане. А баню он любил.

Виктор посмотрел на солнце. Оно висело в зените. Удивляло то, что на него можно было смотреть: некомфортно – как дальний свет фар автомобиля, но сетчатку не выжигало.

Он ещё раз осмотрел ландшафт: до самого горизонта стелилась ровная степь, с редкими группами кустарника. Вздохнув, вынес вердикт: – Да-а, это точно не Макаровка.

«– Как же меня сюда угораздило? Шёл по посёлку, никого не трогал, и – нате вам!». Он вспомнил странную трансформаторную будку. «– Точно ведь, проходил я уже «правильную» – настоящую будку, валенки обстучал. А та, что в меня пульнула, явно фальшивка. Враги? Да кому я нужен!».

Тем не менее, факт оставался: Петрович был не в Макаровке. И как он здесь оказался – не помнил.

«– Телепортация? Например, тайный эксперимент правительства, в тихом месте? Бред – нахрен им я для этого сдался! Инопланетяне? Бред – по той же причине. Может, открылись какие-нибудь норы кротовые? Надо, кстати, кротов погонять на участке.».

Человек вздохнул: – Ладно, сейчас не так важно – как я попал, важно – куда?

Он посмотрел на небо, на степь, а затем на кустарник, в попытке определить, хотя бы широту. «– Оренбург? Поволжье? Где такое обычно? – силился вспомнить географию Виктор. – А вдруг, это вообще не Россия? И даже не наш материк? Или, вообще…». Он вдруг понял, что думать больше нечего – мысли закончились, новой полезной информации не было.

Он вернулся к камню. – Сначала попробуем тебя потыкать чем-нибудь.

До ближайшего кустарника было шагов десять. Почва была похожа на серый песок, местами покрытая лентами жёлто-зелёной травы. Он осмотрел куст: серые стволы, серебристо-синие стреловидные листья. Прямо из стволов и веток росли голубые плоды, похожие на сильно вытянутые лимоны.

Петрович выбрал ветку потолще, протянул руку и тут же застыл.

– Интересно, что опаснее: потрогать непонятный камень, или сломать живое растение, с неизвестными защитными механизмами?

Человек отвёл руку и задумался. «– Если нечем ткнуть, тогда можно чем-нибудь кинуть.». Он осмотрел землю вокруг – ничего подходящего не было. Метрах в пяти от него кустарник сильно редел, и Виктор зашагал туда. Проплешина вела к белому кольцу у подножия холма.

Спустившись с холма, он присел у начала кольца и стал осматривать его. Это был широкий ров, заполненный странными штуковинами: ровные и одинаковые, по форме – цилиндр с закруглёнными в полусферы торцами. И они были не белые, а прозрачные.

«– Стеклянные камни?» – удивился Виктор.

Он оглянулся, в поисках какой-нибудь палки. Не обнаружив ничего подходящего, щёлкнул один цилиндр ногтем. Тот отскочил в сторону, по поверхности пробежала голубая волна пламени. Петрович посомневавшись, решился и осторожно взял один прозрачный камень двумя пальцами и посмотрел через него на небо. Камень был тяжеловатым, холодным и абсолютно прозрачным на просвет.

Человек встал, и осторожно шагнул на кольцо. Камни приято давили на стопы, но были очень холодными. Он медленно пошёл в сторону второго кольца – оранжевого.

Это тоже был ров, заполненный такими же по форме камнями, но оранжевого цвета. Поверхность этих камней была такая же, как и у прозрачных, но они были теплее. Он зашагал дальше.

Камни синего кольца были ещё теплее, а чёрные – горячими. Горячий воздух струился вверх над чёрной полосой. Петрович осторожно плюнул на камни. Слюна зашипела, и через пару секунд от неё не осталось следа. За поясом чёрных камней простиралась равнина с зарослями кустарника – по виду, такого же, что и на холме.

Он прикинул ширину чёрного кольца – не перепрыгнуть. Можно притащить оранжевых или прозрачных камней и сделать выступ, используя который – перепрыгнуть. Но носить он мог только пригоршнями – придётся сделать много ходок, а камни, возможно, успеют нагреться. К тому же, есть что исследовать и внутри колец.

На вершину холма он принёс по две штуки камней каждого цвета. Чтобы остудить чёрные, пришлось перекатывать их на синий, а потом на оранжевый и белый слои.

Виктор бросил камень в обелиск. Прозрачные камни отскакивали и возгорались – синее пламя обволакивало их на несколько секунд. Затем огонь гас, а камни оставались холодными. Чем сильнее ударялась «стекляшка», тем дольше она горела. Максимум, что получилось выжать– пять секунд.

Остальные камни никак не реагировали – даже чёрные, что удивило.

Тогда он решил покидать в обелиск с разных сторон – вдруг эта «щебёнка» разноцветная на стороны света реагирует, или состав у этой глыбины неоднороден. Виктор обходил глыбу и швырял в неё камни, изо всех сил сдерживая сознание от второй волны неприятных мыслей: «ГДЕ Я? ЧТО ПРОИСХОДИТ?».

На трёх сторонах результат был прежним: прозрачные камни вспыхивали от удара, и горели тем дольше, чем сильней было столкновение. Камешки остальных цветов просто отскакивали.

Петрович сгрёб все цвета руками и шагнул в сторону четвёртой стороны. Прозрачный камушек выскользнул, упал и покатился в полоску травы. Человек отнёс остальные на намеченную позицию и вернулся за пропажей.

Шагнув к траве, он заметил за ней прозрачную ленту, сантиметров сорок в ширину. Она выглядела пластиковой или стеклянной. Виктор присел и с любопытством вгляделся. Лента появлялась недалеко от большого камня на вершине холма, и бежала вниз, теряясь в кустарнике. Сквозь неё была видна почва, на которой она лежала. Возле ближнего края на ней был бугорок.

Он вздохнул, встал и быстро метнулся за оранжевым камнем. Вернувшись, присел и осторожно коснулся поверхности ленты. Она тут же взорвалась множеством струй, водоворотов и брызг. Человек инстинктивно отдёрнул руку. Лента моментально приняла прежний вид.

– Вода, что-ли? – он боязливо щупал влажный оранжевый камушек.

Услышав про воду, позёвывая огромной пастью, проснулась жажда. Солнце было не кусачим – кожу не жгло, но было жарко.

– Ничего. – подбодрил себя Петрович. – В Геленджике пожёстче бывало!

Он пощупал голову – шевелюра была горячей. – Вот, пожалуй, единственный минус от того, что я не полысел, как все одноклассники, после сорока лет.

Он посомневался ещё несколько мгновений, а затем решительно смочил ладонь и провёл по волосам на голове. Стало легче, но жажда продолжала душить. Однако, инстинкты пока были на стороне осторожности. Он решил подождать реакции кожи.

Петрович сидел и смотрел на прозрачную ленту – она выглядела совершенно неподвижной и целостной.

– Ишь ты, это же этот – как его? Лапидарный поток, о! Или – ламинарный? Так ламинария ж, вроде, рыба? – он изо всех сил старался не останавливать мысль. – Нет, рыба – кистепёрая латимерия, а ламинария – это морская капуста.