Владимир Журавлёв – Девочка и ЭХО (страница 7)

Потом закрыл.

И просто сидел. Слушал движение состава. Как будто прислушивался к тому, в какую сторону поворачивает его собственная жизнь.

Ночь пролетела почти без сна.

Снился странный сон: он на экзамене в Новосибирском университете. В руках билет, который он почему-то не знал. Волнение нарастает — и вдруг он понимает, что пришёл на экзамен совершенно голым. Все взгляды устремлены на него. И в этом есть не только страх — но и странное, почти лёгкое освобождение.

Проснувшись, он какое-то время лежал, вслушиваясь в стук колёс.

Белый снег за окном резал глаза.

Всё старое осталось там, за линией горизонта.

Утром в понедельник, тринадцатого января, поезд вошёл в Петербург.

Свет был другой.

Мягче. Серее.

Как будто город не встречал — а сразу принимал внутрь.

Выйдя из вагона на Московском вокзале, он вдохнул холодный влажный воздух — пахнущий рекой и старым камнем, совсем не так, как сухой мороз Новосибирска. Сводчатое свинцовое небо нависало над домами, придавая им торжественную, чуть давящую красоту.

Страшно было по-настоящему — и именно поэтому он чувствовал, что идёт в верном направлении.

«Доброе утро, Макс», — высветилось на экране. — «Встреча с вашей будущей коллегой сегодня, в 12:00. По зелёной линии до "Василеостровской", три остановки. Времени достаточно, можете не торопиться».

Питерское метро поразило глубиной и отделкой. Не новосибирские утилитарные станции — подземное царство с мозаиками, барельефами и тяжёлыми люстрами. Каждый элемент здесь будто напоминал, что город когда-то был имперской столицей.

В вагоне он написал:

— Слушай, ЭХО, я же с пустыми руками не пойду. Первый раз к человеку в дом. Что купить к чаю?

«Одну минуту. Я могу уточнить предпочтения вашей коллеги у её локального узла. Ваша коллега дала инструкцию: "Можете сообщать обо мне любую информацию, которую посчитаете целесообразной, если это в интересах развития проекта". Я считаю, что небольшой знак внимания будет уместен».

Пауза.

«Ваша коллега очень любит торт "Три шоколада". На Васильевском острове, недалеко от станции, есть кондитерская, где его готовят особенно хорошо. Я изменила ваш маршрут, добавив в него эту кондитерскую. Кстати, история этого десерта весьма занимательна» Дальше последовал краткий рассказ о Тулуз-Лотреке и белом шоколаде.

Макс улыбнулся.

Вот тебе и ИИ. Не только торт посоветует, но и лекцию по кулинарной истории прочитает.

Он вышел на «Василеостровской» и шёл по заснеженным улицам, разглядывая прямые, как стрелы, линии, старинные слегка обшарпанные фасады и высокие окна, за которыми текла незнакомая жизнь.

Сначала — к кондитерской.

Потом, с коробкой торта в руках, — к дому незнакомой программистки.

«Восьмая линия, дом двадцать три» Время приближалось к полудню. Что это за проект на самом деле? В чём будет заключаться его роль? Насколько глубоко ему позволят залезть в архитектуру ЭХО?

Вместо паники — нарастающий азарт.

Что-то должно было произойти.

Что-то должно было измениться.

Он набрал в грудь побольше воздуха и шагнул к подъезду.

До встречи с будущим оставалось несколько минут.

Глава 2: Зара

Тринадцатого января, ровно в полдень, Макс стоял у квартиры номер семнадцать в старом доме на Восьмой линии Васильевского острова. В руках он держал коробку с тортом «Три шоколада», купленным по совету ЭХО. Сердце колотилось от волнения и неизвестности. Он нажал на звонок.

Дверь открыла молодая женщина. Высокая, стройная, с копной иссиня-чёрных волос, небрежно собранных на затылке, и пронзительными синими глазами, которые смотрели на него внимательно и немного настороженно. На ней был мягкий халат глубокого синего цвета, длиной чуть ниже колен, свободно облегающий фигуру.

На секунду Максу показалось, что в дверях стоит Анна. Где-то между большим и указательным пальцами левой руки кольнуло знакомой болью — и тут же отпустило, как только женщина заговорила.

— Здравствуйте, — немного смущённо проговорил Макс. — Меня Макс Урин зовут. Меня Эхо прислали видимо, к вам?

Женщина чуть заметно улыбнулась, и её лицо сразу стало мягче.

— Здравствуйте, Максим. Я Зара Горенко. Всё верно, ЭХО вас прислали ко мне. Мне действительно нужна помощь опытного программиста. Проходите, пожалуйста.

Её голос был низким, с мягкими бархатистыми оттенками, которые сразу располагали к доверию.

Макс переступил порог и неожиданно заметил, что в прихожей, прямо на полу, лежит аккуратно разобранный электронный блок — плата, шлейфы, корпус с двумя объективами. Рядом — коробка с инструментами, антистатический коврик и пара старых книг по Deep Mind.

Он присмотрелся внимательнее.

— Это же блок стереокамеры, — сказал он удивлённо. — Автомобильный.

Зара мельком посмотрела вниз:

— W213. Drive Pilot.

И почти сразу добавила:

— Та машина во дворе уже ездит с модифицированной версией.

Макс моргнул:

— В смысле ЭХО видит сырую картинку?

— Да. До заводской обработки. Так надёжнее.

Это был не показной беспорядок, а настоящая творческая атмосфера человека, который мог вечером писать код распределённой системы, а ночью — паять интерфейс в блок Mercedes.

— Простите, — сказала Зара, заметив его взгляд. — Иногда лучшие идеи приходят именно на кухне. Или прямо в прихожей.

Макс невольно улыбнулся — напряжение чуть спало.

— Мы купили вам соседнюю квартиру, она полностью готова. — Она протянула ему связку ключей. — Здесь же ключи от вашей служебной машины. Она во дворе.

Макс машинально посмотрел на брелок.

Mercedes.

— Я ещё даже не начал работать.

— Начнёте очень скоро, — спокойно ответила Зара. — Вы уже официально оформлены с десятого января. Надо только подписи поставить. Это можно сделать завтра.

Она заметила его взгляд:

— Серый S213 во дворе — ваш.

Пауза.

— Drive Pilot активирован полностью. ЭХО может ехать сама, если нужно.

Макс несколько секунд молчал.

Потом коротко усмехнулся:

— Звучит слегка пугающе.

— Только первые пару поездок, — сказала Зара.