Владимир Журавлёв – Девочка и ЭХО (страница 6)

— Да ладно. Ты у нас десять лет без нареканий.

Взял ручку. Размашисто подписал.

— Удачи тебе, Максим. Не получится там — знай, мы тебя ждём.

Макс крепко пожал протянутую руку.

— Спасибо. За всё.

— Да брось. Иди, твори свои умные машины.

Провожали его шумно и тепло.

Макс не ожидал, что будет так больно.

Паковал вещи недолго — оказалось, что за десять лет не накопилось почти ничего, что хотелось бы взять с собой.

На кухне он увидел кружку с именем Анны, стоявшую на своей полке.

Взял.

Подержал.

Поставил обратно.

Закрыл дверцу шкафа.

Вечером десятого января он вышел из квартиры.

Без спешки.

Закрыл дверь, провернул ключ — и на секунду задержал руку на замке. Как будто что-то ещё можно было вернуть.

Нельзя.

На вокзал он приехал заранее. Платформа была почти пустой. Мороз щипал лицо, редкие пассажиры стояли, пряча руки в карманы. Вагоны тянулись в темноту — длинные, тёплые, чужие.

Поезд тронулся уже далеко за полночь, одиннадцатого января.

Медленно, почти незаметно.

За окном уплывал Новосибирск — огни, заснеженные крыши, знакомые силуэты.

На экране телефона мигнуло сообщение: Приятного пути, Макс.

Он улыбнулся и убрал телефон в карман.

Дорога заняла примерно двое суток.

Где-то в середине пути он поймал себя на странной мысли: он едет не в другой город. Он едет в другую версию своей жизни.

Он почти не спал.

Смотрел в окно. Читал. Пытался думать — и ловил себя на том, что мысли снова и снова возвращались к одному и тому же.

К ней.

Особенно та сцена.

Поздний вечер. Кухня. Он случайно смотрит в окно — и видит, как она обнажённая расчёсывает волосы перед высоким зеркалом. Медленно, как будто у неё есть весь мир и всё время в нём. Случайный взгляд, который он не смог отвести. Острое, тихое чувство — смесь восхищения и чего-то ещё, что отзывалось ноющей болью где-то между большим и указательным пальцами левой руки.

Вроде бы отпустил.

Образ не отпускал.

Макс взял телефон.

— Я до сих пор люблю её, ЭХО. Умом я понимаю, что всё кончено, но я не представляю, как мне полюбить другую.

Ответ пришёл почти сразу: Влюблённость — это сложный биохимический и нейронный процесс, но он не уникален. Если мы говорим о паттернах привязанности и визуальных предпочтениях...

Пауза.

На данный момент на планете живёт 142 857 женщин европеоидного типа с голубыми глазами и ростом от 175 сантиметров, чьи возраст, психотип и внешние данные совпадают с параметрами «Анна» более чем на 85%. Из них 12 400 живут в России. 840 — в Санкт-Петербурге.

Тебе нужна только одна. Статистически это решаемая задача.

Макс отложил телефон и закрыл глаза.

Восемьсот сорок женщин.

«Статистически решаемая задача».

Звучало цинично. Но почему-то именно от этих сухих цифр стало чуть легче.

Набрал сообщение:

— ЭХО. Напиши на молитвенную стену. Просьба: пожалуйста помолитесь, чтобы мне перестать постоянно мечтать о Анне. Она уже замужем. Точка.

— Опубликовано.

Он достал свой старый Sony Vaio — с наклейками GNU и FreeBSD. Подарок родителей на четвертьвековой юбилей.

Перед дальней дорогой он запустил стресс-тесты памяти. FreeBSD позволяла работать почти на уровне ядра: выявляла нестабильные ячейки, помечала их и обходила. Для важных данных — псевдо-RAID прямо в оперативке. Возни много. Но зато всё под контролем.

Чтобы отвлечься, открыл папку с домашними проектами. Небольшие нейросети. Наброски утилит. Идеи, выросшие из ночных споров с PhoeNIX. Ничего законченного. Но именно здесь было то, что он считал собой.

Пригодится ли всё это там, в Петербурге?

Поезд стучал колёсами по стыкам. С каждым километром сомнения и азарт переплетались всё теснее.

Он посмотрел на часы. Воскресенье. Почти половина одиннадцатого.

Открыл ноутбук.

Трансляция интернет-церкви началась вовремя.

Он вспомнил слова, которые слышал до Нового года: «Приближается шторм, задрайте люки».

По крайней мере в моей жизни, подумал он, десять лет штиля похоже закончились.

Напротив, сидела пожилая женщина, рядом — мужчина лет сорока. Они сначала молча переглядывались, потом мужчина не выдержал:

— Вы это каждое воскресенье смотрите?

— Да.

Пауза.

— Старовер, что ли? — хмыкнул мужчина, уже почти с уважением.

— Нет. Макс задумался. — Хотя можно и так назвать.

Трансляция шла своим чередом. Люди пели, говорили, молились — а поезд нёс его через страну, и это вдруг перестало противоречить одно другому.

После окончания он не сразу закрыл ноутбук.

Посидел ещё немного.